Цитаты из книги Японские дзуйхицу

Я очень люблю одурачить того, кто надут спесью. Особенно, если это мужчина...

Вообще, не часто встречаются люди, щедро наделённые талантами - и впридачу ещё доброй душой. Где они? А ведь их должно быть много...

Казалось бы, небольшой труд - сказать несколько добрых слов, а как редко их услышишь!

Кто-то возле влюблённой пары прекрасно играет на цитре, но так тихо трогает струны лёгким прикосновением пальцев, что еле-еле слышишь музыку даже в те минуты, когда замирает звук речей... Как хорошо!

На государыне были белоснежные одежды, а поверх них ещё одна – из алой китайской парчи. Длинные волосы рассыпаны по плечам... Казалось, она сошла с картины.

Снег, и луна, и цветы, Сильнее будят тоску по тебе.

Как это прекрасно, когда снег не ляжет за ночь высокими буграми, но лишь припорошит землю тонким слоем. А если повсюду вырастут горы снега, находишь особую прелесть в задушевном разговоре с двумя-тремя придворными дамами, близкими тебе по духу.

Луна предрассветная в небе. О, если б всегда...

Тонет в глубоких снегах Горное наше селенье. Заметена тропа. Тот, кто пришёл бы сегодня, Тронул бы моё сердце.

Но вот что подлинно волнует душу: капли росы, сверкающие поздней осенью, как многоцветные драгоценные камни, на мелком тростнике в саду.

То, что пленяет утончённой прелестью: письмо на тонкой-тонкой бумаге зелёного цвета, привязанного к ветке весенней ивы.

Цветы сливы, белые на западной стороне дворца, алые на восточной, уже понемногу начали осыпаться, но ещё были прекрасны. Солнце тихого весеннего дня бросало на них яркие лучи... Как хотела бы я, чтобы все могли вместе со мной посмотреть на это зрелище.

Все живое, что подает свой голос ночью, обычно радует слух.
Впрочем, есть одно исключение: младенцы.

Некто, обучаясь стрельбе из лука, встал перед целью, держа в руке две стрелы. Наставник заметил ему: – Новичок, не держи две стрелы! Понадеявшись на вторую стрелу, ты беспечно, отнесешься к первой. Всякий раз считай, что другого выхода у тебя нет и попасть ты должен этой единственной стрелой!

Всё в мире – ничто; ничто не достойно ни речей, ни желаний.

Самое печальное на свете — это знать, что люди не любят тебя. Не найдешь безумца, который пожелал бы себе такую судьбу. А между тем согласно естественному ходу вещей и в придворной среде, и в родной семье одних любят, других не любят… Как это жестоко! Мне кажется, что самая высшая радость в этом мире — это когда тебя любят и твои родители, и твои господа, и все окружающие люди.

Высокий сан, что ни говори, превосходная вещь!

Человек не изменился, он всё тот же, но его презирали как ничтожество, пока он числился чинушей пятого ранга или придворным служителем низшего разбора. Но вот он получил звание тюнагона, дайнагона или министра, и люди преклоняются и заискивают перед ним так, что дальше некуда!

Мне нравится, если дом, где женщина живет в одиночестве, имеет ветхий, заброшенный вид. Пусть обвалится ограда. Пусть водяные травы заглушат пруд зарастет полынью, а сквозь песок на дорожках бьются зеленые стебли…

Сколько в этом печали и сколько красоты!

Мне претит дом, где одинокая женщина с видом опытной хозяйки хлопочет о том, чтобы все починить и подправить, где ограда крепка и ворота на запоре.

Вспомнить сразу о событии, уже ушедшем в прошлое, и к месту процитировать поэму — этим мог бы гордиться любой! А ведь мужчины не похожи на нас, женщин: нередко умудряются запамятовать даже собственные стихи…

То, к чему постепенно теряешь рвение

Каждодневные труды во время поста. Приготовление к тому, что еще не скоро наступит. Долгое уединение в храме.