Тут что-то затарахтело, и на террасе появилась дочь Русселей (копия матери, только поизящней), катившая перед собой пир на колесах – сервировочный столик, уставленный яствами. С одного блюда подмигивала глазкáми сала колбаса, на другом выстроились в кружок клинья пиццы, рядом – квадратики жареного хлеба с пастой из каперсов, оливок и анчоусов, нарезанные длинными ломтиками сырые овощи и к ним соус из анчоусов, отдельно – зеленые оливки и черные маслины, редис со сливочным маслом и на массивном фаянсовом блюде паштет из дрозда; из макушки паштетного холмика торчал клюв несчастной птицы.
– О! – воскликнул Руссель, потирая руки. – Немножко закусим для аппетиту.