Отзывы о книге Отец Сергий

Не столько, собственно, дѣло характеризуетъ человѣка (даже несущее всеобщее благо), сколько мотивъ, которымъ человѣкъ руководствуется.

Основное цѣлеполаганіе кн. Касатского, множество разъ инспирировавшее достиженіе имъ совершенства въ языкахъ и наукахъ, стремленіе къ первенству при дворѣ Николая I, – не въ иномъ, какъ банальномъ славолюбіи, желаніи быть тѣмъ, кого называютъ “A, number one”. Даже поступленіе въ монастырь (судя по цѣпочкѣ преемственности старческаго окормленія – Паисій, Леонидъ, Макарій, Амвросій – въ Оптину пустынь), постриженіе въ монахи является для него своего рода отмщеніемъ (въ духовномъ смыслѣ, разумѣется) тому безнравственному обществу, котораго онъ добивался въ міру. Однако желаніе стать первымъ среди монаховъ означаетъ нарушеніе одной изъ главныхъ заповѣдей аскетическаго дѣланія: считай себя послѣднимъ, худшимъ твари безсловестной (см., напримѣръ, В.Кандалинцевъ, «Ученіе оптинскихъ старцевъ»). Правда, подвиги поста и молитвы, подъятыя въ затворѣ, приносятъ ему опредѣленные плоды: Касатскій можетъ исцѣлять болящихъ, пріобрѣтаетъ даръ просить и получать просимое. Но тщеславіе – страсть болѣе сильная, чѣмъ гордыня, она утонченнѣе и изящнѣе послѣдней, замѣтить и распознать ея – высокое искусство (см., напримѣръ, «Лествицу» прпъ. Іоанна Синайскаго); она постоянно впрыскиваетъ въ Касатского усыпляющій ядъ самодовольства (ему пріятно признавать себя чудотворцемъ, услаждать самолюбіе осознаніемъ того, что слава о нёмъ, какъ о молитвенникѣ, расползается по Европѣ) и, такимъ образомъ, обнуляетъ достигнутые имъ результаты. Единственное и неизбежное дѣйствіе этого яда – паденіе (прелюбодѣяніе Касатского).

Стоитъ отмѣтить, насколько точно Толстой описываетъ состояніе того отчаянія, какое возникаетъ у грѣшника послѣ паденія, и последующее ослѣпленіе духовныхъ очесъ. Для грѣшника Богъ – невидимъ, зрѣть Его могутъ лишь тѣ, кто чистъ сердцемъ (Мфъ. 5: 8) (мысли Касатского въ данный моментъ удивительнымъ образомъ повторяютъ тривіальныя сужденія упорствующихъ атеистовъ о несуществованіи Бога).

И вотъ Касатскій незамѣтно покидаетъ пещерную келью и incognito пробирается къ глупенькой, но праведной Пашеньке, отъ которой, немного постранствовавъ a la pelerin, попадаетъ въ Сибирь.

Да вѣдь аналогичное происходитъ въ жизни почти каждаго! Но зачѣмъ такіе сложности вродѣ круженія отъ двора императора въ ссылку? И что это: неслучайныя «случайности» или неизбежныя испытанія и скорби? послѣдствія грѣховъ юности или воля Божія, непостижимо и окольно ведущая ко спасенію? Вѣчные вопросы, свойственные настоящей литературѣ. Вѣчные не отвѣченные вопросы…

Из рецензии LadaVa: "Только почему же Бога нет в Церкви? Почему его нет в достоинстве? В разумном устройстве своих дел?" На это мне вспоминаются несколько мест из Библии: "Входите тесными вратами, потому что широки́ врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими;" (Мф. 7:13), "Многие скажут Мне в тот день: Господи! Господи! не от Твоего ли имени мы пророчествовали? и не Твоим ли именем бесов изгоняли? и не Твоим ли именем многие чудеса творили? И тогда объявлю им: Я никогда не знал вас; отойдите от Меня, делающие беззаконие" (Мф. 7:22-23), "Если Я свидетельствую Сам о Себе, то свидетельство Мое не есть истинно" (Ин. 5:31),"Но я писал вам не сообщаться с тем, кто, называясь братом, остается блудником, или лихоимцем, или идолослужителем, или злоречивым, или пьяницею, или хищником; с таким даже и не есть вместе" (1-е Кор. 5:11). А также то, как Вселенские Соборы сперва "отложили", а потом "снова признали" апостольские правила: "нам заповедано принимать переданные через Климента «Постановления» тех же святых апостолов, в которые некогда инославные, к вреду Церкви, привнесли нечто подложное, чуждое благочестия и помрачившее для нас благолепную красоту божественных догматов, то мы надлежащим образом ради назидания и безопасности христианской паствы отвергли эти «Постановления»" (правило 2-е Шестого Вселенского собора), "с любовью принимаем божественные правила и храним в целости и без изменений их повеления, изложенные трубами Духа, всехвальными апостолами, а также 6-ю святыми Вселенскими соборами, и соборами, собиравшимися поместно для изложения таких постановлений, и святыми отцами нашими" (правило 1-е Седьмого Вселенского Собора - по мнению православных; у католиков Седьмой Вселенский Собор - другой). Получается, симониты (учитывая византийский аналог "семигривенной подати") отвергли принятые не-симонитами правила, а потом переделали их под себя? Так что - "входите тесными вратами", а не "широкими" (включая Православную и Католическую Церкви)... На фразу (из рецензии): "Иллюстрации вот только хорошие". Я вообще-то предпочитаю читать "в электронке" (хоть с ПК, хоть со смартфона), и вот при чтении со смартфона я не обнаружил ни одной иллюстрации. Прочитав ту рецензию, я посмотрел имеющееся у меня бумажное издание - вот там иллюстрации к "Отцу Сергию" обнаружились (если я не обсчитался, десять), и не все - хорошие. Но "на вкус и на цвет товарища нет". На фразу из рецензии: "Третья, заключительная повесть из своеобразной трилогии Льва Николаевича, посвященной его видению полового вопроса. Первые две - это "Крейцерова соната" и "Дьявол",.." В том бумажном издании, которое у меня есть, "Дьявол" следует после "Отца Сергия", а "Крейцеровой сонаты" вообще нет. На фразу из рецензии: "Язык у писателя трудный, многие слова непонятны (приходилось гуглить),.." - Вот мне "гуглить" не приходилось. То ли из-за того, что я "на момент прочтения" - слишком стар (мне за 50), то ли из-за того, что в мою бытность христианином я был "слишком" воцерковлён, то ли из-за того, что я вырос в виртуальной реальности (в этом я похож на гриновскую Ассоль: "Играя, дети гнали Ассоль,..")... Но зато для меня представляли трудность несколько фраз на французском языке. А для таких "выросших в виртуальной реальности" "Отца Сергия" можно рекомендовать. Типа, чего опасаться. Бывают случаи, когда монахи (Сергий Радонежский и Серафим Саровский) строят свои скиты подальше от людей - а потом люди строят жилища поближе к этим скитам... Как якобы говорил Серафим Саровский: «Стяжи дух мирен и тысячи вокруг тебя спасутся». К отцу Сергию то пришла женщина-путница, то повалили больные...

Эго - как мне показалось, центр произведения. Делая что-либо для людей, на самом деле, делаешь для себя. Крайность - пойти на смерть, только бы по-больше людей увидели и оценили подвиг! Почему это плохо? Мне трудно понять. Но есть что-то эмоционально важное в том, чтобы быть независимым от мнения людей. Независимым от мнения самого себя! Эгоцентризм мешает чувствовать мир вокруг, мешает воспитать истинную любовь ко всему живому и людям в частности. Фундамент этих эмоций, возможно, в конфликте альтруистического, более нового инстинкта и социального, намного более древнего.