Цитаты из книги Дитя культа

Я долго пыталась избегать тебя, но это оказалось сильнее меня. Теперь за мою слабость нам обоим придется расплатиться осколками сердец.

Смотреть в глаза его собаке было почти так же сложно, как и в глаза Логана. Она чувствовала, что предает их, но не могла иначе. Если бы она осталась, то испортила бы ему жизнь, превратив его в сообщника, преступника.

Вы ведь понимаете, что убийство плохого человека – это тоже убийство.

Женщины более эмпатичны, а потому сильнее переживают негативные эпизоды, в такие периоды критическое мышление может быть снижено.

Но харизмы и психических особенностей, конечно, недостаточно для того, чтобы обращать сотни людей в свою веру. Необходимо использовать определенные техники влияния и воздействия на разум.

Чтобы создать новое, нужно было уничтожить старое, очистить мир от греха и скверны. А грехом и скверной считались все, кто не входил в коммуну.

Онафиэль вышла на охоту: она стала мухой, плетущей паутину для ничего не подозревающих пауков. Играла на чужом поле и уходила с победой.

Возраст преступника не с точностью, конечно, но можно определить по выбранной им жертве, если мы говорим о серийнике.

Бантики – это что-то личное. Они должны что-то значить.

Собаки лучше людей.

Мне интересны мотивированные люди. Те, кто будет не просто искать маньяков, а кто будет видеть их поимку своей жизненной целью.

Я прикрываю тебя, даже когда ты не знаешь.

Одно дело – немного нарушить адвокатскую тайну из добрых чувств, и совсем другое – лгать полиции.

Она больше не могла одна нести этот груз, ей нужно было разобраться в себе и понять, что она за человек, а для этого ей непременно нужно было услышать оценку со стороны.

В основном он наказывал женщин. Хотя нет, не в основном. Всегда только женщин. Он говорил, что они греховны от рождения.

В секте практиковались телесные наказания. Филипп говорил, что боль и стыд очищают разум и тело от болезней. Поэтому наказания всегда проводились на площади, а жертва была обнажена.

Там, где вы, всегда серия.

Двадцать пять лет назад было куда проще затеряться в огромной стране. Достаточно было не привлекать лишнего внимания и сидеть где-то в глуши.

Другие семьи жили иначе, а то, что происходило в их доме, миряне называли насилием.

Маньяки почти ничем не отличаются от обычных людей: ни внешним видом, ни речью, ни – зачастую – поведением, а отличает их то, что они мыслят иначе.