Цитаты из книги Голос неба

а, но и вокруг всех частиц, даже элементарных. Поскольку "общее" пространство атомов перестает существовать, то исчезает, разумеется, и вся известная нам физика, ее законы видоизменяются... Этот беспространственный рой материи продолжает сжиматься и наконец - образно говоря - целиком выворачивается наизнанку, в область запрещенных энергетических состояний, в "отрицательное пространство"; это уже не "ничто", а нечто, меньшее, чем ничто, по крайней мере в математическом смысле. Ныне существующий мир не содержит в себе антимиров, - точнее говоря, мир становится антимиром периодически, раз в тридцать миллиардов лет. "Античастицы" в нашем мире - лишь след этих катастроф, их архаический реликт, и, конечно, указание на возможность очередной катастрофы. Но в результате выворачивания (я возвращаюсь к прежнему сравнению) возникает некая "пуповина", в которой еще мечутся остатки непогашенной материи, пепелище гибнущего Космоса; это - щель между исчезающим "положительным", то есть нашим, пространством и тем, отрицательным... Щель остается открытой, не срастается, не смыкается, потому что ее непрерывно распирает излучение - нейтринное излучение! Оно - последние искры костра, и оно же - зародыш следующей фазы; когда "вывернутый мир" уже полностью вывернулся наизнанку, создал "антимир", расширил его до крайних пределов, он снова начинает сжиматься и выворачиваться обратно через щель, прежде всего - в виде нейтринного излучения, самого жесткого и самого устойчивого из всех, ведь на этой стадии не существует еще даже света - только гамма-лучи да нейтрино. Нейтринная волна, разбегаясь, заново формирует расширяющуюся сферическую Вселенную и служит матрицей для всех частиц, которые вскоре заполнят нарождающийся Космос; она несет их в себе, хотя бы и виртуально, поскольку обладает энергией, достаточной для их материализации. Когда же новая Вселенная достигает фазы усиленного разбегания галактик - как ныне наша, - в ней все еще продолжает блуждать эхо породившей его нейтринной волны.

Особо стоит вопрос о различии уровней цивилизации. Историк искусства определит по золотой посмертной маске Аменхотепа эпоху и стиль ее культуры. По орнаменту маски религиовед уяснит характер тогдашних верований. Химик укажет, какие методы обработки золота тогда применялись. Антрополог решит, отличался ли человек, живший 3500 лет назад, от современного человека, а врач поставит диагноз, что у Аменхотепа были гормональные нарушения, которые привели к акромегалической деформации челюсти. Стало быть, предмет тридцатипятивековой давности дает нам, современным людям, гораздо больше информации, чем имели его создатели, - что они знали о химии золота, акромегалии и стилях культуры? Если мы предпримем обратную процедуру и отправим в эпоху Аменхотепа написанное сегодня письмо, там его не прочтут - не только потому, что не знают нашего языка, но, главное, потому, что не располагают адекватными словами и понятиями.