Цитаты из книги Қумдаги хотин

— Надо бы не откладывая купить горшок с каким-нибудь растением. — Он сам поразился, но лицо женщины было еще более озадаченным, и он уже не мог отступить. — Мертво вокруг, даже глазу не на чем отдохнуть…

- Разве существование здесь хоть сколько-нибудь похоже на жизнь?

- Речь идет о моих мучениях. Незаконное задержание везде незаконно — будь то в пустыне, будь то в болоте! — А, незаконное задержание… Но ведь предела людской жадности нет… И ты — лакомый кусок для жителей деревни. —Но для меня смысл существования в чем-то более высоком!

Он испытывал некоторое удовольствие от нескончаемой борьбы с песком, от своей ежедневной работы, превращенной им в урок, но нельзя сказать, что это было чистое самоистязание. Он бы не удивился, найдя в том путь к выздоровлению.

Соображал он с трудом, будто вяло перелистывал страницы покрытой плесенью книги. Но хорошо еще, что мог переворачивать страницы. Неожиданно ему стало нестерпимо жаль себя.

Не вышло… — И так глупо все провалилось. — Но ведь никому не удавалось… ни разу еще.

Какое-то оживление — видно, принесли лопаты. Трое мужчин (...) стали откапывать вокруг него песок. Пласт за пластом.

И мечты, и стыд, и отчаяние — все было погребено под этим песком.

Он был побежден. Чувство стыда перегорело и превратилось в пепел, как крылышко стрекозы, к которой поднесли огонь.

Бесчисленные насекомые, как зерна риса, поползли из раскрывшихся нор.

Что потеряет женщина с его исчезновением? Лишь малюсенький кусочек жизни.

Да если только колено ушибешь — чепуха, а вдруг свалишься в новую песчаную яму, тогда что?!

Прелесть смерти, великолепие огромной разрушительной силы песка, оставленные им развалины…

И вот, для того чтобы сберечь этот жалкий клочок земли, несколько десятков домов у побережья обречены на рабскую жизнь.

Вдруг ему показалось, что его глаза, подобно птицам, взвились высоко в небо и оттуда внимательно смотрят на него. И не кто иной, как он сам, думающий о странности всего происходящего, ведет очень странную жизнь.

На самом деле воздухом был не враг, а крепость. Страж, одинокий, как сухое дерево в диком поле, всю жизнь охранял видение…

Страх перед жаждой — это вожжи, на которых они собираются водить меня как захотят.

— Какой там туристский район, если здесь нет горячих источников… Да и всем известно, что на туризме наживаются одни торговцы да приезжие… -(Старик).

- Что? В чем дело?.. Разве вам не понятно, что вы на грани преступления? — Преступления? Уж десять дней прошло с тех пор, а полиция молчит… А уж если целых десять дней молчит, то чего уж там… -(Старик). — Не десять дней, неделя!

Это очень верно: время не начинает вдруг лететь галопом, как лошадь. Но и не тащится медленнее ручной тележки.

Зверь слишком поздно обнаружил, что щель, в которую он полез, надеясь убежать на волю, оказалась входом в клетку… Рыба поняла наконец, что стекло аквариума, в которое она то и дело тыкалась носом, — непреодолимая преграда…

- Помню, целая семья сбежала ночью… Дом долго пустовал, и это стало очень опасно, но уже ничего не сделаешь… правда, очень опасно… Если хоть одно место здесь рушится — это все равно что трещина в плотине… -(Женщина).