— И знаешь, что еще меня в мужиках напрочь бесит? То, как они обиду затаивают. То ли дело женщины...Если женщина затаит на кого обиду, об этом вся округа узнаёт. Что человек натворил, и почему права такого не имел, и что ему сделать, чтоб загладить, и чем сердце успокоится, если того не будет сделано. Про то слышать станешь систематически, столько, сколько потребуется, а если при жизни твоей не уладится, и после твоей смерти дети твои будут про это слушать. Но уж не с мужиком так, он обиду таить будет и десять, и двадцать, и тридцать лет и никому слова не скажет. Даже тот, на кого обиду затаили, может понятия не иметь никакого. В чем смысл? Что толку от обиды — и тебе самому, и кому угодно, — если ее на свет не вытаскивать?
— Теряюсь в догадках, — говорит Кел.
— И вот, — продолжает Март, — когда оно там бурлило столько времени, а никто об этом по-прежнему ни сном ни духом, и вот в один прекрасный день что-то идет самую чуть наперекосяк — и мужик, допустим, видит возможность, или день у него, скажем, не задался, или выпил чуток лишнего, — и оно перекипает из-под крышки.