— Извините, — сказал он, роясь в ящике стола в поисках списка кинофильмов, присланного католической цензурой.
— Что сегодня показывают?
— «Пираты космоса», — сказала Ребека Асис. — Это про войну.
Бормоча названия фильмов, падре Анхель искал в алфавитном порядке, проводя указательным пальцем по длинному списку фильмов. Перевернув страницу, остановился:
— «Пираты космоса»!
Затем он провел пальцем горизонтально, чтобы отыскать моральную классификацию фильма; в это время, вместо ожидаемой пластинки, раздался голос хозяина кинотеатра, объявляющего об отмене сеанса в связи с плохой погодой. Одна из женщин объяснила, что хозяин кинотеатра принял это решение в связи с тем, что зрители требуют возврата денег, если дождь начнется во время фильма.
— Жаль, — сказал падре Анхель, — этот фильм разрешен для всех. — Закрыв тетрадь, он продолжил: — Как я не раз вам говорил, жители нашего городка — люди богопослушные. Девятнадцать лет тому назад, когда я принял этот приход, существовало одиннадцать почтенных семей, состоявших в светском браке. А сейчас только одна, и надеюсь, ненадолго.
— Не мы тому виной, — сказала Ребека Асис. — Но бедняки...
— Никаких причин для беспокойства нет, — продолжил падре, не обращая внимания на попытку перебить его. — Нужно уметь увидеть, как изменился наш городок. В те давние времена одна русская балерина устроила в гальере представление только для мужчин, а в конце объявила публичную распродажу всего того, что было на ней.
Адальхиса Монтойя решила вставить слово.
— Да, так все и было, — сказала она.
Она знала о том скандале так, как ей о нем рассказывали: когда балерина осталась совсем голой, какой–то старик на галерке принялся что–то кричать, потом подошел к перилам и помочился прямо на публику. Ей рассказывали, что и другие мужчины, следуя примеру старика, стали в конце концов мочиться друг на друга — в неописуемой обстановке безумных воплей и визгов.
— Теперь, — продолжил падре, — доказано, что жители нашего городка самые богопослушные в апостолической префектуре.