Мне очень сложно писать рецензии на программные произведения, потому что они в конце концов скатятся к изречению всем известных литературоведческих фактов. Да-да, Ибсен новатор в сфере драматургии, новая драма, все дела. Когда очень долго читаешь важные книжки чуть ли не в хронологическом порядке, Ибсен кажется очень крутым. Герои пьес наконец-то становятся настоящими живыми людьми - пусть они не вызывают симпатии (а что, все герои должны вызывать симпатию что ли?), пусть они инфантильные, порой глупые, но я могу представить их рядом с собой. Поступок Норы, который становится катализатором событий, Ибсен убирает из рамок текста, делает его, казалось бы, давно прошедшим. Нам остаётся наблюдать за последствиями. Благими намерениями вымощена дорога в Ад, но трагический ли у пьесы конец? Кукольный дом - эта сахарная счастливая семья, застрявшая в общественных порядках - оказался иллюзией. Его крушение для героев болезненно, но оно дарит им, Норе в частности, нечто большее - свободу.

Нора на первый взгляд прекрасная жена и мать. Казалось бы, достаточная характеристика для женщины. Она ублажает мужа, ласкова с детьми и ладит с прислугой. У неё прекрасная семья, небогато, но надёжно поставленный дом и счастливая жизнь. Но в её прошлом есть тайна, раскрытия которой она страшится больше всего на свете, но она же при этом является её самой большой гордостью (sic!). В конечном итоге куколка поднимает бунт против своего домика и играющих с ней.

Спустя 140 лет после написания этой пьесы тема феминизма стала только острее и насущнее. При этом она слишком сложна и обширна, и можно сутками обсуждать разные её аспекты и так ни к чему и не придти (как-то мы с мужем и подругой целый вечер обсуждали неравенство женского футбола по отношению к мужскому и каждый в итоге остался при своём мнении). И хотя Ибсен определенно пишет о феминизме, он прекрасен тем, что не вступает в полемику, а только как бы делает слепки общественных настроений. Совершенно замечательный диалог мужа с женой отражает всю глубину назревшего кризиса. Лишь небольшая часть:

ХЕЛЬМЕР. Ты прежде всего жена и мать. НОРА. Я в это больше не верю. Я думаю, что прежде всего я человек, так же как и ты, или, по крайней мере, должна постараться стать человеком. Знаю, что большинство будет на твоей стороне, Торвальд, и что в книгах говорится в этом же роде. Но я не могу больше удовлетворяться тем, что говорит большинство и что говорится в книгах. Мне надо самой подумать об этих вещах и попробовать разобраться в них.

Примечательно, что Ибсен кажется не верит в положительное развитие ситуации и несколько раз повторяет, что спасти могло бы только чудо - "такое, чтобы и ты и я изменились настолько..." И я полностью согласна с его выводами, никогда не будет равенства полов, пока не изменится сама природа отношений между людьми, а эволюция штука длительная и своенравная.

Интересная пьеса. О несчастливом браке, о непонимании между мужчиной и женщиной. О том, как важно видеть в том, с кем живёшь, живого человека со своими чувствами, переживаниями, болью. На протяжении большей части пьесы ты чувствуешь, что что-то в этой семье не так, за внешней гармонией скрывается совсем другое. Главная героиня действительно живёт словно в кукольном доме, где все идеально, но от этого дом не перестает быть ненастоящим, картонным. Произведение читается легко и быстро, потому что хочется узнать, во что же выльется эта история, в центре которой поначалу была ложь (во благо), а потом и настоящее (когда герои сбрасывают маски, перестают играть свои роли и просто разговаривают о своих отношениях). А закончится всё тем, что кукольный домик развалится, куколка обретёт своё собственное "я" и вырвется на свободу. Но не все так категорично. В последних репликах Хельмера автор даёт нам надежду на то, что в будущем семья сможет воссоединиться, но при одном условии: если супруги изменятся, начнут замечать друг друга и вникать в нужды другого.

Человеку важно чтобы его уважали, важно иметь свое мнение и возможность его выразить, важно осознавать, что он что-то умеет. У Норы Хельмер ничего этого нет. Она живет абсолютно по одобряемой в то время схеме. Женщина должна только заниматься домом, быть развлечением для мужа и помалкивать. Считалось, что у женщины по определению не может возникнуть ни одной умной мысли. Вот такие люди как Торвальд и самоутверждаются за чужой счет. Говоря жене, что она мотовка, беспомощное созданьице, он не только чувствует себя сильным и мужественным, но и уничтожает ее волю, чтобы полностью контролировать. Он постоянно с ней сюсюкается с такой ноткой покровительства: белочка надулась, малютка Нора, птичка и опустила крылышки, будь моим милым жаворонком, как всегда. Так не могло продолжаться вечно, Нора в глубине души понимала, в каком она положении, но боялась признаться в этом самой себе. Она догадывалась, что для мужа лишь кукла.

НОРА. Нет, боже избави, что ты! Он такой строгий по этой части. И кроме того, с его мужским самолюбием… Для него было бы так мучительно, унизительно узнать, что он обязан мне чем-нибудь. Это перевернуло бы вверх дном все наши отношения. Наша счастливая семейная жизнь перестала бы тогда быть тем, что она есть. ФРУ ЛИННЕ. И ты никогда ему не скажешь? НОРА (подумав и слегка улыбаясь). Да… когда-нибудь, пожалуй… когда пройдет много-много лет и я уж не буду такая хорошенькая. Ты не смейся. Я, разумеется, хочу сказать: когда я уже не буду так нравиться Торвальду, как теперь, когда его уже не будут развлекать мои танцы, переодевания, декламации. Тогда хорошо будет иметь какую-нибудь заручку… (Обрывая.)Вздор, вздор, вздор! Этого никогда не будет!..

То как Торвальд отреагировал на тайну Норы отдельная история.

ТОРВАЛЬД. Была лицемеркой лгуньей…хуже преступницей! О, какая бездонная пропасть грязи, безобразия! Тьфу! Тьфу!

Никакого понимания, что она поступила единственно возможным образом. Такая реакция мужа стала для Норы толчком к осознанию своего положения и к первому шагу становления сильной личностью.

НОРА (невозмутимо). Я хочу сказать, что я из папиных рук перешла в твои. Ты все устраивал по своему вкусу, и у меня стал твой вкус или я только делала вид, что это так, – не знаю хорошенько. Пожалуй, и то и другое. Иногда бывало так, иногда этак. Как оглянусь теперь назад, мне кажется, я вела здесь самую жалкую жизнь, перебиваясь со дня на день!.. Меня поили, кормили, одевали, а мое дело было развлекать, забавлять тебя, Торвальд. Вот в чем проходила моя жизнь. Ты так устроил. Ты и папа много виноваты передо мной. Ваша вина, что из меня ничего не вышло. НОРА. Я в это больше не верю. Я думаю, что прежде всего я человек, так же как и ты, или, по крайней мере, должна постараться стать человеком. Знаю, что большинство будет на твоей стороне, Торвальд, и что в книгах говорится в этом же роде. Но я не могу больше удовлетворяться тем, что говорит большинство и что говорится в книгах. Мне надо самой подумать об этих вещах и попробовать разобраться в них.

В основе пьесы лежат реальные события. Прототипом Норы стала писательница Лаура Киллер. Точно так же как Нора, Лаура втайне от мужа взяла ссуду на его лечение. Когда он все узнал, то под давлением родных развелся с Лаурой и поместил ее в психбольницу. Но потом взял обратно. В жизни все оказалось еще печальней. Возможно, Ибсен уходом Норы из дома хотел показать, как считал нужным поступить Лауре?

Главная героиня – Нора Хельмер – молодая жена и мать, внешне довольная своей жизнью и благополучием в семье.

Муж воспринимает её как милую, лёгкую, почти игрушечную фигурку – как «жаворонка», «белочку», а временами кажется, что и вовсе как интерьерное решение. И вроде бы всё хорошо, но за всей этой напускной лёгкостью скрывается гнетущее внутреннее напряжение, ведь Нора живёт в мире, где никто не видит в ней личность.

В течение всей пьесы Нора проходит путь от наивной и зависимой представительницы слабого пола к женщине, которая начинает осознавать собственную ценность и интеллектуальную самостоятельность. Её главный конфликт – не с мужем, а с системой ценностей и убеждений, которая существовала ещё задолго до появления на свет самой Норы.

О чём книга? • о роли женщины в обществе и о том, как социальные ожидания формируют личность; • о браке как о системе взаимных иллюзий; • о пробуждении самосознания; болезненном и неизбежном.

«Кукольный дом» – это драма, которая за внешней простотой бытовых, самых заурядных, диалогов, скрывает глубокий социальный и психологический конфликт. Генрик Ибсен показывает брак не как романтический союз, а как систему ролей, в которой один играет сильного и разумного, а второй – удобного и декоративного. Догадайтесь, какую именно роль по факту рождения предписывали женщине в XIX веке?

Особая сила пьесы – в постепенном внутреннем взрослении героини, через спокойные диалоги и осознание собственной значимости. В своё время это вызвало настоящий скандал, хотя сейчас, казалось бы, произведение далеко от радикального.

Моя оценка: 5/5

Сложность повествования: 2/5 (язык доступный, структура линейная, сложность – в подтексте).

Логичность финала: 5/5.

Для кого: • для тех, кто интересуется темой гендерных ролей и институтом брака; • для любителей психологической драмы.

Что почитать / посмотреть, чтобы настроиться: • статьи о движении за права женщин в XIX веке – для понимания общественного фона; • экранизации и театральные постановки «Кукольного дома»; все режиссёры по-разному расставляют акценты: от социальной критики до интимной психологической драмы.

Кажуть, що книги Генріка Ібсена завершуються тоді, коли інші починаються. Тоді, коли, здавалося, має бути розв'язка, але герой натикається на іншу проблему — на іншу зав'язку.

Нора Хельмер жила щасливо. Її любили, вона була в очікуванні багатства і достатку, яке обов'язково на них звалиться, коли її чоловік отримає підвищення. Вона поводить себе досить легковажно, нібито грається, грається увесь час, це її роль — приносити щастя та радість у дім. Навіть тоді, коли починаються розмови про смерть. Атмосфера книги також святкова-святкова, ніби сама застигла «в очікуванні дива». Нора не думає про погане і своїм оптимізмом, веселістю ніби навіває радість на читачів — хочеться разом з нею сидіти біля каміна, сміятися, просто говорити.

Її сім'я здавалася ідеальною. Чоловік її, здавалося любив безмежно, плекав, діти обожнювали матусю. Любов виявилася не любов'ю до неї. Її не любили, вона не любила. Все вирішилося в один момент, в один вечір, коли всі застигли «в очікуванні дива»: і читачі, і глядачі, і сама Нора. Ми чекали на те, що все закінчиться по-іншому. Чекали на свято, на щасливе вирішення. Проте найбільший винахід саме «нової драми» — відкритий фінал.

Торвальд Хельмер — чоловік Нори — не любив Нору. Він любив її красу, любив її, як ляльку, з якою можна насолоджуватися, якою можна хвалитися, показувати іншим, одягати та берегти. Для нього Нора лише лялька, з якою цікаво гратися, як і для Нори її ляльки це її діти — їй також подобається з ними грати, стрибати, бігати. Рішення Нори — її перше власне рішення заради себе. Вона від нього не відмовиться.

У фіналі «в очікуванні дива»  лишаються всі, проте не Нора. Диво для неї уже сталося, проте зовсім інше, не таке, про яке вона думала. Оце очікування, напружене чекання лишилося Торвальдові. Він ніби застиг у вичікуванні, вслухуючись, чи не сталося диво для нього.

Перетягиваю рецензию (с минимальными изменениями) со своего удалённого аккаунта (кто не верит в моё авторство, пусть отдаст тексты на экспертизу... шутка). Кстати странно, что хотя аккаунт назывался Magister_Ludi (Ах Гессе, Гесее, тот самый Гессе, который жил до него), но при переходе на страницу рецензии пользователь меняется на пустой аккаунт "glory", но это лирика.

Погибших от голода заройте хлебом…

Отзыв касается не столько сюжета пьесы, сколько воздействия оной на читающего, поэтому рассказанные в нём вещи смело могут быть отнесены не только к «Кукольному дому», но и к другой прочитанной мной до конца ибсеновской вещи - «Приведения» (подозреваю: как и ко всему творчеству автора, исключая, разве что, стихотворения).

1. Пожалуй, самой поразительной чертой ибсеновских пьес является их вопиющая анти-пошлость. На поверхности - какой-то быт в самом примитивном его понимании, нелепое щебетание, пустые разговоры о том, чем люди мертвы - вся эта суета сует, а в глубине иное. 2. Между Сциллой и Харибдой: рискуя разорвать и без того эфемерную связность повествования, хочу добавить одно замечание. Его можно было бы добавить в виде дополнения в конце, но так как я хочу, чтобы его прочли, то и помещаю его здесь, ибо, по справедливом размышлении, понимаю, что и без того слишком злоупотребляю читательской благосклонностью, и практически никто не станет дочитывать эти вирши до конца. Замечание следующего характера: говоря выше о быте, нелепом щебетании и прочих интересностях, я, фактически, применительно к сюжету пьесы, осудил те попытки построения семейного счастья, то простенькое и неказистое счастьице земли, которое (героически?) пытаются построить Нора и Торвальд. Не слишком ли я поторопился? В конце концов, может быть, в глубине души все люди хотят чего-то подобного. Все, даже такие, кто, подобно тому пасторскому сынку, зовут прочь от всякого благополучия, от тёплого очага, от стабильной работы и мягких тапочек, на стужу, босяком в ледяную ночь. Пока я это писал, пришла новая мысль. А не спас ли Ибсен, введя в сюжет цепь событий, которая фактически приводит к распаду семьи и сожжению этого кукольного домика, Торвальда, а не Нору, - спасает его через боль и потрясение от полного превращения в пряничного человечка с окаменевшим сердцем? [С другой стороны, - дополнение сегодняшнего дня, - есть ли в тексте намёки на то, что именно Торвальд и его возрастание в центре истории?] Ведь именно будущее этой дамы — Норы, а вовсе не будущее Торвальда, видится мне наиболее сомнительным: фактически, в финале она в «густоте недомысли» сжигает все мосты за своей спиной, зная с определённостью, что на них есть прохожие!. 3. Так вот, быт, патока, щебет, но вдруг, простейшим вмешательством, ударом той же масти, вроде бы - быта, который обещает простейший бытовой конфликт, как максимум - неказистую трагедию с лодчонками, разбитыми о незыблемый монумент быта, всё в итоге становится с ног на голову: разверзается бездна страстей, да такая, что невольный ужас смешивается с невольным удивлением: откуда? откуда вот в этих людях взялось это? Почему эти марионетки, которых следовало лишь вывести на сцену, чтобы они пробубнили под нос несколько мыслей драматурга уставшей толпе, вдруг являют миру поразительное страдание и поразительный порок? Вместо бытового конфликта попадаёшь прямиком на метафизическую пытку, где пытают, перемалывают кости и выворачивают душу почему-то не им, а тебе! (Этим Ибсен напоминает мне другого "безумного норвежца" - Стриндберга, только тот достигал схожего эффекта совсем иными методами, в чём, кстати, и кроется, быть может, одна из главных прелестей искусства.) Впрочем, что удивительного в том, что самый оголтелый порок обнаруживается под скучным смятым одеялом? 4. Здесь я предлагаю договориться, что описанную выше метафизическую пытку, мы с вами будем нызывать "ибсеновский элемент". И проиллюстрировать важность этого «элемента» я берусь с помощью пары крошечных эпизодиков (которые по духу можно свести в один эпизод) из моей читательской практики. Так вот: случилось у меня как-то помрачение рассудка, результатом которого стало то, что я пару раз открывал (ибо больше 5-ти минут не выдерживал творящейся там саббры-кадабры, неудобоваримых шерри-бренди и мутной гипнэротомахии) книжку о сексуальной жизни подростков, само собой, американских (два Биг-Мака и корюшку), представлющую из себя беседы психо-аналитика/терапевта - я не разбираюсь - с местным конгломератом. Представленное действо, скажем прямо, достойно лучших театральных подмостков, - таинственная, сиречь ни чем не оправданная, ассоциация с "Лысой певицей" Ионеско: категорические речи, безапелляционно-догматический тон, нарочитое заламывание вымытых с мылом ручек, жеманно закатанные к небу глазки и тонны пафоса, тонны, тонны пафоса на наши нежные души и уши, а над всем этим наш психоктототам задорно скачет вкруголя, разбрызгивая вокруг себя из горшочка а-ля Винни-Пух розовое масло, распевая: Друзья, с вами всё в порядке - это нормально, - и в конце обязательная улыбочка. И смешно и гадко, и гадко и смешно (хоть бы раз кому-то она сказала: нет, грязный садо-педо-лоликонщик, ни хрена это не нормально [Вообще, интересная работа у этой женщины - этот хитрожопый аргонавт получает деньги за то, что доказывает юному дегенерату, какую ерунду бы он не отчебучил, что с ним всё в порядке]). 5. Так вот, ежели выкинуть из пьес Ибсена "ибсеновский элемент", - эти дрожжи, позволяющие банальнейшим, пошлейшим, скучнейшим и, пожалуй, отчасти карикатурнейшим сюжетам подняться на невиданную по воздействию на читающего (предпочитаю иметь театр непосредственно в голове, ибо его не испортят ни актёры, в том числе и неудачный подбор оных, ни постановщик) высоту, - и на выходе получим ровно то же убогое и, в общем-то, оскорбляющее хороший вкус, действо, что и в книженции о подростках и их случках. "Кукольный дом" (хочется сказать: прекрасное в своей беспощадной меткости название) в этом варианте выглядел бы так: Нора (Плаксивым истерическим голосом): Нет, я не могу, я ухожу! Я должна разобраться-а-а-а-а! Торвальд: (басит, подняв глазу к потолку и простирая к Норе руку) Стой, дура! А это уже "Санта-Барбара" какая-то и прочий Гарсиа Маркес.