Цитаты из книги Chemia śmierci

Смерть нанесла свой зловещий макияж, прибегла к «алхимии наизнанку», превращавшей золото жизни в низменную зловонную материю

Яким ти є зараз,і я колись був.
Яким я є зараз,і ти колись будеш.

Сочувствие? Соболезнования? Пустота любых моих слов и воспоминания о том, насколько мало я сам ценил неуклюжие попытки почти незнакомых людей что-то мне высказать, чем-то поддержать, меня остановили.

- <...> Может, чашечку чаю? Еще одно свидетельство, что я уже не в городе. Там предлагают кофе.

Трагедия и страх – два верных средства превратить церковную ризу в доспехи героя дня

– Наверное, стоит напомнить, что у здешних людей хорошая память. Вряд ли они забудут грехи, совершенные в такое время. Или смогут их простить, как бы это ни противоречило христианским добродетелям.
– В таком случае приложу все силы, чтобы не грешить.

Мир полон людей, упорно держащихся мнения, что знакомый им человек никак не может быть убийцей. Впервые в жизни мне пришло в голову, что я рискую оказаться одним из их числа.

— Вы мне говорили, что на подножке машины Салли Палмер лежал горностай, а Лин Меткалф за день до исчезновения сказала мужу, будто нашла мертвого зайца. — Выражаясь вашими же словами, здесь ведь сельская местность. То одно животное сдохнет, то другое… — Однако они не привязывают сами себя к камням и не залезают в живот убитым женщинам.

Она недоверчиво покачала головой. — Как такое возможно?! Два дня назад мы жили в самом тихом месте на земле! С другой стороны, два дня назад Салли Палмер уже была мертва, а то животное, на чьей совести лежала ее смерть, примеривалось, наверное, к Лин Меткалф. Впрочем, об этом я умолчал.

...мы знали не только обеих женщин, но и ту тварь, что несла ответственность за смерть одной из них и исчезновение другой.

Руку к убийству приложил кто-то из своих. Больше нельзя все сваливать на чужака. Уже невозможно.

Я на минуту и — если честно — впервые задумался над этим вопросом. Так далеко забраться, даже не поразмыслив хорошенько. Побег, вот что это было. Побег из города и от людей, возле которых стало слишком больно.

Ничего начать сначала нельзя, можно только сделать по-другому.

Да, я несправедлив: решение приняло начальство. Однако так хочется кому-нибудь врезать...

– Захоронение не новое. Кто бы здесь ни лежал, его закопали еще до ее исчезновения. Никаких остатков мягких тканей, даже запаха нет. Неплохая у вас собачка...

– Я передам ей ваши комплименты, – ответил он сухо.

Я посоветовал себе не напирать, потому как за любые выигранные мной очки придется расплачиваться Линде после моего ухода.

– Послушайте, я ведь не прошу вас давать показания под присягой. Хочу просто знать – хоть примерно! – когда сдох этот чертов пес.

– Это доктор Хантер, – сообщил он полицейским, хрустя лепешкой. – Он судебный антрополог. Будет помогать нам идентифицировать труп.

– Да ну? Ох, видно, придется ему повозиться, – заметил один из сотрудников. – Трупа-то здесь нет.

Лин поднажала, шлепнула ладонью по грубо отесанному плечу каменного обелиска и быстро развернулась кругом.

Пусто. Одни только деревья, погруженные в мрачное раздумье среди сумеречных теней.

«А ты чего хотела? Лешего увидеть?»

Четверг стал днем, когда на Манхэм начал спускаться холод. Нет, не в смысле климата: погода продолжала оставаться все такой же жаркой и сухой.