Цитаты из книги Tysiąc jesieni Jacoba de Zoeta

Рассвет сочится кровью сквозь частый оконный переплёт; Якоб странствует по архипелагу ярких пятен на низком дощатом потолке.

Музыка пробуждает сердечную тоску, музыка приносит утешение.

Мелодия хрупка и эфемерна, соткана из стекла и звёздного света.

Вот уж хвала без души – не лучше хулы.

Желудок жаждет пищи, – думает Орито, – язык жаждет воды, сердце жаждет любви, а разум жаждет рассказов

Маятник часов черпает время, как лопата могильщика.

ненависть съедает того, кто ненавидит

Творение не закончилось в день шестой. Творение совершается постоянно, вокруг нас, через нас и нам вопреки, день за днём, ночь за ночью, и это мы зовём любовью.

I'm not polishing my plan, Jacob admits. I am losing my nerve...

Heaven is a thorny proposition, he thinks, best enjoyed at a distance.

Иногда мне кажется, что у разума есть отдельный самостоятельный разум. Он подсовывает нам картинки.

Дорогая привычка — честность. Преданность — это непросто.

Опасно слишком хорошо понимать врага. Можно ненароком стать им.

— Как у нас говорят, «скелет в шкафу». — У нас на Валхерене это называется «труп в огороде». — Ну и репки растут у вас на Валхерене.

— Барышня Аибагава! Простите меня. Она оглядывается, уже взявшись за калитку. — За что простить? — За то, что я сейчас скажу. Цветы календулы пламенеют на солнце расплавленным золотом. — Вы очень красивы.

Якоб замечает у себя на правой руке божью коровку. Подставляет левую вместо мостика, и насекомое послушно на неё переползает. Якоб повторяет это действие несколько раз. «Божья коровка, — думает Якоб, — уверена, что совершает великое путешествие, а на самом деле остаётся на месте». Он воображает бесконечную последовательность мостов, перекинутых в пустоте между островками телесного цвета, и задумывается: уж не играют ли и с ним в такую же игру неведомые силы...

На том берегу канала клёны роняли листья, как женщина роняет клочки разорванного письма.

Мотылёк, беспорядочно взмахивая крыльями, стремится в пламя свечи. — Бедолага Икар! — Ауэханд прихлопывает его кружкой. — Ничему-то ты не учишься...

С другой стороны – ряд раздвижных дверец, украшенных изображениями полосатых бульдогов с роскошными ресницами. — Тигры, видимо, — предполагает ван Клеф.

Чернильница треснула, от неё разбегаются ярко-синие ручейки и речушки... Чернильные струйки просачиваются в щели, впитываются в пересохшую древесину... «Чернила, — думает Якоб, — самая плодотворная из жидкостей...».