Цитаты из книги Tysiąc jesieni Jacoba de Zoeta

– Как я ненавижу, – говорит Рен, – таких, кто пукнет по-французски и ждет аплодисментов.

"Чернила, - думает Якоб, - самая плодотворящая из жидкостей..."

– Один из моих шпионов на Дэдзиме, – сообщает третий, – говорил, что он непрестанно учится.
– Но произношение у него… – жалуется инспектор по имени Вада. – Каркает, как ворона!
– А вы, Вада, говорите на языке Дадзуто как соловей? – спрашивает Сирояма.
Вада, который вовсе не говорит по-голландски, благоразумно умолкает.

Орито запрещает себе думать о Якобе де Зуте и сейчас же вспоминает Якоба де Зута.

На одну успешную гейшу, за чью благосклонность соревнуются богатые покровители, приходится пятьсот девушек, которых прожевали и выплюнули, и они тихо умирают от бордельных болезней.

– Быть может, в некоторых отдельных случаях рабство несправедливо, – говорит ван Клеф. – Но нельзя отрицать, что на нем держатся все великие империи.
– Тогда пусть черт заберет все великие империи. – Маринус ввинчивает в пробку штопор.

– Изучать язык трудно. Купцы, чиновники, стража не понимать. Они думать: «Я делать моя работа; почему ленивый глупый переводчик не может так?»

– Да, господин де Зут сказать верно: любовь жить в сердце. Любовь как сакэ: ночью радость, но холодным утром – живот болеть и голова. Мужчина должен любить наложница, чтобы когда любовь умирать, он говорить «до свидания», и никто не в обиде. Женитьба – дело другое. Тут не сердце, а головой думать. Чины… Имущество… Род…

– Господин Ворстенбос предположил, что вы могли бы отворить кровь…
– Средневековое шарлатанство! Еще двадцать лет назад Хантер вдребезги разнес учение о кровопусканиях, равно как и гуморальную теорию, на которой оно основано!
«Но ведь кровопускание – хлеб любого врача?» – думает Якоб.
– Но…
– Но, но, но? Но-но? Но?  Но- но- но-но-но?
– Мир полон людей, которые нерушимо верят в эту теорию.
– Это только доказывает, что мир полон простофиль.

Друзья показывают нам, что мы можем сделать, а враги - что мы должны сделать.

Над головой хлопает на ветру голландский флаг. – Домбуржец, эта трехцветная скатерть не стала бы умирать за вас.

Ребра человека не должны становиться тюремной решеткой.

'― I find a certain comfort,' confesses Marinus, 'in humanity's helplessness.'

"-Он гордился вами. Говорил: "Такие ученики, как барышня Аибагава, - свидетельство, что я не зря прожил жизнь." И ещё: "Знание существует, только пока его передают другим...""

Но иногда приходится быть плохим сыном, чтобы остаться хорошим человеком.

... иногда приходится быть плохом сыном, чтобы остаться хорошим человеком.

Душа - не существительное. - Доктор насаживает зажённую свечу на металлический штырь. - Она глагол.

Когда боль острая, когда решения животрепещущие, мы верим, что мы хирурги, но по прошествии времени все видеться гораздо яснее.

Когда мужчина бреется, он перечитывает свои самые подлинные мемуары.