Цитаты из книги Город чудес

Оказывается, людям нравится открывать границы, если это приносит им деньги.

Прошлое не меняется, оно твердое и долговечное. По нему легко передвигаться, от секунды к секунде, как лягушка прыгает по кувшинкам.

...организмам интересна лишь одна вещь: выживание. Любыми доступными способами.

...любовь, конечно, штука быстротечная и зыбкая.

Любая политическая карьера оборачивается крахом. Бывают долгие карьеры, бывают короткие. Одни политики идут ко дну грациозно и хладнокровно, а другим такое не вполне удается. Но какими бы ни были эти самые политики — любимыми или ненавидимыми, сильными или слабыми, поборниками справедливости или творцами беззакония, толковыми или бестолковыми, — в итоге в самом конце карьера любого из них оборачивается крахом.

Истинные битвы, настоящие битвы, редко оказываются просчитанными, как движения танцоров: они хаотичные, уродливые, непредсказуемые и быстрые - чтобы спасти или растратить жизнь, требуется жалкая горстка секунд.

- Очень грустно, когда чья-то жизнь, - говорит Олвос, - определяется отсутствием кого-то другого.

- Лучший мир приходит не в виде потопа, - вздыхает Ивонна, - но постепенно, капля за каплей. И все же иной раз кажется, что за каждую каплю приходится платить печалью и скорбью. Это нас разрушает.

В ее глазах — все секунды пути меж звезд, бескрайняя протяженность времени, что простирается в обширной пустоте мира.

Нынче лишь дурак отправится на бой с мечом.

В божественные времена целью богов было творить реальность мира для людей. Богов больше нет. Но кто-то по-прежнему должен этим заниматься. Теперь задача говорить людям, какова реальность на самом деле, определять ее для них возложена на правительства. Ибо граждане в общем и целом совершенно неспособны делать это сами для себя.

Мне не нравятся здешние ночи. В них есть что-то неправильное. Слишком много ночной тьмы и недостаточно лунного света, если в этом есть хоть какой-то смысл.

Не следует искать в этом мире уродство. Его здесь предостаточно.

— Ничто так не романтизируют, как войну, — отвечает Сигруд. — Но война — это в основном ожидание. Ожидание приказов, ожидание движения, ожидание сведений. 

Это всего лишь долгий, грандиозный цикл страданий. Кто-то должен с ним покончить. Я возьму это на себя, раз никто другой не хочет.

Что, если наши дети ничуть не лучше? Что, если они совсем как мы?

Иными словами, взрослый — это человек, который в этой жизни видит чуточку дальше собственного носа.

Несправедливо, что мертвые нас оставляют. Но что еще хуже, они никогда по-настоящему не уходят.

Наверное, единственный способ по-настоящему начать с чистого листа — это смыть написанное кровью.

Признаться, что ты один, означает стать по-настоящему одиноким.