Цитаты из книги Скрут

Есть вещи... есть вещи, в которых невозможно усомниться. Уж лучше сразу кинуться вниз головой с балкона…

Игару казалось, что он телом ощущает нить, связавшую их навечно. Теперь они стали одним существом, и Илаза живет в нем, как дитя живет в утробе матери. И он тоже совершенно пьян, а ведь уже много дней во рту его не было ни капли вина…

Да, господа хорошие, не всем удается достичь заветной цели — и это справедливо.

Всё поправимо, если это не смерть или роды.

Сон - единственное человеческое состояние, в точности похожее на смерть.

От ледяного камня в груди не защитит никакое одеяло…

Мир пронизан корнями… привязанностей, страстей, это… Тебе так просто не понять. Ты видел траву, как она ворочает камни? Пробивается из трещин, это неудержимо, это сила… Корни заполонили землю, крестьяне стонут, выдергивая свои сорняки, — а трава просто дико хочет жить, больше, чем ты или я… Так и… то, что принято называть любовью. И то, что принято называть предательством…

...спаситель теряет часть своей свободы и обретает узы, связующие его со спасенным…

— Доверяй руке, которая не хочет причинить тебе боли, — медленно сказал Разбиватель. —Доверяй своей судьбе, не заставляй ее волочить тебя на веревке, как теленка на бойню…

Ты здоров… Молодой. С руками и ногами. Но ты мечешься, как… эта мышка. Только мышка счастливее — она в ладу с собой…

Впрочем, для кое-кого молчание равносильно воздержанию от естественных надобностей.

Указатель дорог похож на ежа.На сухой цветок,растопыривший листья-колючки;под указателем хорошо сидеть,привалившись спиной к старому столбу,и думать о жизни.Потому что жизнь здорово похожа на указатель,мирно поскрипывающий над твоей головой.

Все дети так родятся; девочка вспомнила кровавое поле из своих кошмаров. Горы мертвых, изувеченных мужчин; каждого из них рожала женщина. Рожала вот так, как Равара; если бы они только знали…

— Ты здоров… Молодой. С руками и ногами. Но ты мечешься, как… эта мышка. Только мышка счастливее — она в ладу с собой…

Отец-Разбиватель говорил — только душа хочет умирать. Тело, дай ему волю, никогда не полезет в петлю…

Илаза смотрела в огонь, который затухал. Завораживающая картина. Когда-то она думала, что красные угольки — это домики, в которых живут желтые язычки пламени. Язычок выглянет из домика, пройдется в гости к соседу — и снова спрячется, скроется, и только горит горяче-красным маленькое окошко...

Потому что жизнь здорово похожа на указатель, мирно поскрипывающий над твоей головой. Вот ты свернул направо; вот другой-ты остановился, размышляя, и тоже свернул направо, но отстал от первого-тебя, а другой-другой-ты тем временем шел, никуда не сворачивая, и вот они расходятся все дальше и дальше, твои дороги, а ты беспомощно мечешься, пытаясь из множества других-себя выловить себя-настоящего...

На короткий миг восхода светило щедро сыпануло драгоценным камнем, вывалило пред глаза земным скаредам все богатства мира, все богатства, которых им никогда больше не увидеть и не найти, поскольку слепы, убоги, скупы, не сподоблены...