Пожалуй, единственное, что оставило приятное впечатление от этого рассказа - это его форма, слог и манера написания. Текст звучит приятно, и тут, возможно, стоит сказать спасибо переводчику.
За то время, пока эти бездонные, бархатистые глаза смотрели на меня, они как будто забрали всю мою волю и превратили меня в своего жалкого раба. Они походили на глубокие темные водяные омуты – и вместе с тем они жгли меня огнем и лишали сил.
Но если форма радует, то само содержание подкачало. Рассказ очень сильно напомнил мне "Любовь мёртвой красавицы" Теофиля Готье. Сюжетные линии явно перекликаются: героиня мгновенно подчиняет себе юношу, опаивает его дурманящим зельем ради погружения в сладкие иллюзии и под покровом ночи беспрепятственно пьет его кровь. Но у Нисбета рассказ получился заметно проще.
Если попытаться разобраться, почему у Готье получился глубокий рассказ, а здесь - поверхностный, всё упирается в психологизм и финал. У Готье мы видим сложный внутренний конфликт и трагическую связь. У Нисбета же персонажи остаются абсолютно плоскими, их характеры не раскрыты. Да и финал откровенно смазан: главный герой просто осознает опасность и сбегает. Из-за отсутствия внятной развязки и психологического накала повествование теряет вес. В итоге остается послевкусие проходной страшилки, из тех, что дети рассказывают друг другу у костра.
Из интересного можно отметить местный вампирский лор: героиня пьет кровь, использует некое подобие гипноза и, возможно, обладает способностью превращаться в летучую мышь. Правда не совсем типично, что вампирша спокойно ходит при свете дня, но некоторый фольклор, например южнославянский, допускает и такой вариант, что некоторые вампиры могут "обнародоваться" [объявиться средь бела дня/ серб. "obelodaniti"] и жить жизнью обычных людей. Относительно обращения в летучую мыль: автор напрямую не утверждает, что это происходило на самом деле, так как образ летучей мыши мы видим лишь в кошмаре, приснившемся главному герою. А вот ментальная зависимость показана без всяких сомнений. Автор наглядно демонстрирует, как вампирский гипноз полностью лишает человека воли, превращая влечение в губительную одержимость:
...Я только знаю, что первым же своим взглядом и первым прикосновением она околдовала меня, и я уже не мог думать ни о чем другом.
Я оказался во власти стремительной, будоражащей, всепоглощающей страсти; весь день напролет я следовал за Ариадной, как ручная собачонка, каждую ночь я видел во сне ее сияющее лицо, ее внимательные черные глаза, ее влажные алые губы, и каждое утро я просыпался более слабым и утомленным, чем накануне.
Итог: Не самая плохая жанровая зарисовка, но на один вечер, которая, к сожалению, проигрывает более сильным произведениям на ту же тему.