Цитаты из книги Убить волка

<Чан Гэн> сразу предложил ей обратиться за содействием к армии, но Чэнь Цинсюй рассудила иначе. Она же не освобождать пленника из тюрьмы собиралась, а всего лишь среди ночи прогуляться вокруг тюрьмы. Сущая мелочь.

Какое бы высокое положение ты ни занимал и богатое жалование ни получал - на тот свет их не заберёшь.

Наш суматошный мир слишком тесен. Даже если злодей и честный человек на развилке выберут разные повороты, рано или поздно они могут вновь сойтись на перекрёстке.

В его картину мира не вписывалось, как можно звать кого-то "ифу" в постели, а еще заводиться от того, что тебя поколотили.

— Ты спятил? — Гу Юнь окинул его пренебрежительным взглядом. — Представь, как ты весь день перепачкан в масле и обслуживаешь таких же вонючих и грязных покупателей. Мне не нравится. Если и буду я чем торговать, то косметикой, чтобы каждый день ко мне приходили красавицы и красавцы.
Когда Шэнь И об этом услышал, то не выдержал и расхохотался:
— Его Высочество Янь-ван хоть в курсе твоих амбициозным планов?

С улыбкой на губах Гу Юнь вошел во двор. Правда, стоило ему скрыться из виду, как птица резко передумала и злобно завопила:
— Бе-бе-бе!
Ни один разумный взрослый человек весом в сотню цзиней не станет спорить с пернатым двуличным грубияном. К несчастью, Аньдинхоу не внял голосу разума.

Гэ Чэнь промолчал.
Ему доводилось слышать, что где-то триста дней в году генерал Шэнь хочет придушить Аньдинхоу. Теперь Гэ Чэнь его прекрасно понимал.

Накануне нового года Гу Юнь отправил четырнадцать собственноручно написанных писем с поздравлениями правителям западных стран. А сам тем временем точил нож и готовился переубивать их всех, как только от императорского двора поступит новая партия оружия.

— Что? — Гу Юнь остановился на месте, лишившись дара речи. Наконец он потрясенно вымолвил: — Ты хотел уйти в монахи?..
Чан Гэну редко доводилось увидеть его настолько удивленным. С улыбкой он ответил:
— Я только размышлял над этим, но в итоге не решился.
Гу Юнь про себя подумал: «Что за чушь? Если бы ты решил уйти в монахи, я бы ногу тебе сломал».

Его уши могли уловить только громкие звуки в пределах двух чи, а один из глаз едва ли мог видеть тех, кто сейчас находился вместе с ним в комнате. Его верноподданными "солдатами" были: немой монах, пухлый мальчишка, девочка и один талантливый в актерском мастерстве, но ужасно избалованный сын.

Шэнь И сделал глубокий вздох и, готовый продолжить свой долгий и красноречивый спор, неожиданно получил от Гу Юня хороший удар с колена прямо в даньтянь.
Шэнь И согнулся и приглушенно возмутился:
— Я же еще ничего не сказал!
— Я просто решил предотвратить проблему до того, как она могла возникнуть, - ответил Гу Юнь.

Делая вид, что ничего не слышал, Гу Юнь издали наблюдал за спиной Чан Гэна. И вдруг он задал вопрос:
— Скажи... Могу ли я в будущем доверить ему Черный Железный Лагерь?
Шэнь И ответил сухо:
— Ты желаешь ему мучительной смерти?

То, как они с Чан Гэном шепотом беседовали друг с другом, расположившись на узкой кровати, создало обманчивую иллюзию, что они прижимались друг к другу ухом к уху, виском к виску. Чан Гэн склонился и мягко коснулся губами виска Гу Юня — сейчас это казалось совершенно естественным и единственно правильным поступком.

Маршал, неопытный маленький ребенок или тяжелобольной взрослый – все они учат вас, как стать лучше. Возможность встретиться с ними – уже большая удача.

Когда ты вырастешь, поймешь, насколько велика ценность молодости. Но она в мгновение ока пролетит перед тобой и исчезнет как этот маленький боб, и никогда больше не вернется. Только тогда ты поймешь, сколько потратил времени впустую.

Ты беспокоишься, что нам предстоит еще одно сражение с иностранцами, в то время как других заботит только, как бы сместить тебя с места главнокомандующего. Думаешь, это того стоит?

С одной стороны, они потеряли полстраны, но в глазах знати между проблемами «отступление и перенос столицы» и «отдаленные провинции оккупированы врагом» существовала огромная разница. Последний вопрос казался им менее срочным. В конце концов кости жителей опустевших деревень, чьи слезы высохли под пылью вражеских копыт, не имели никакого отношения к их собственных телам, закутанным в шелк.

Даже если у тебя появится способность летать в небе, навеки спрятавшись от земли, ты не повредишь ни одной пряди моих волос. Насколько сильным ты можешь быть? Ох, очень сильным, но ни один ребенок не боится человека, который его любит.