Цитаты из книги Kinder Than Solitude

Оставаясь ничейной, ты не можешь снова быть отвергнута.

Никому не дано избавиться от собственной истории.

Людей, утомленных снегом, разговоры о нем, казалось, не утомляли никогда.

В его голосе она почувствовала усталость человека, которому уже не до заботы о том, как прозвучат его слова.

Наихудшая из битв, подумалось Жуюй, это битва между невинными: не умея щадить себя, они не испытывают ни малейшего сострадания к другому.

Может быть, это свойство счастья – выглядеть более реальным, когда оно разыгрывается не нами по не нами написанным сценариям.

Наши слова – это мы сами.

Каждый вопрос, на какой человек ищет ответа, неизбежно возвращается к нему, летит обратно бумерангом, врезается в его плоть. Она не ограждена от этого никакой броней, что бы она ни думала; нет, она не защищена совершенно: только тот, кто не ищет ответов, может быть уверен, что его ничто не тронет, не ранит.

Надеясь на помощь, становишься маленьким; еще меньше становишься, когда помощь не приходит.

Можань вышла за Йозефа ради всего, что могла унаследовать из его прошлого – ради его друзей, детей, внуков, – чтобы ей не надо было строить собственную жизнь; густонаселенность его мира, думала она, позволит молодой жене вести тихую жизнь, его первый брак, долгий и счастливый, даст ей достаточно защитной тени, чтобы быть всего лишь заменой.

Зачем вообще говорить, думала Жуюй, если люди, к которым обращаешься, либо бесчувственные стенки, либо всеохватные пустоты?

Ничто так не губит полновесную жизнь, как неосновательность надежды.

Cебя обмануть труднее, чем окружающий мир.

Известие о смерти – о любой смерти – неопровержимо доказывает эфемерность спокойной жизни.

Только скучный человек находит других людей скучными.

Быть там, где она есть, быть тем, что она есть, устраивало ее. Надо относиться к себе намного серьезнее, чтобы быть кем-то определенным – занять полностью внешнее положение или же претендовать на право быть другом, возлюбленным, значимым лицом. Интимность и отчуждение – и то и другое требовало таких усилий, каких Жуюй не хотела совершать.

Любовь может обыкновенному вечеру придать поэтичность. Печаль тоже на это способна.

...невинность только тогда может быть твоим оружием, когда окружающий мир её не видит.

Когда твоя жизнь пронизана стандартными процедурами, всё, что в эти готовые процедуры не укладывается, рождает подозрение, что тебя оценили ниже, чем следует.

Смерть, как память, требует от тебя сердце полностью, оставляя мало места для торга.