Цитаты из книги Числа. Время бежать

Я могла бы и сразу догадаться, что таких чудес не бывает. Все и всегда предают.

Он поцеловал меня в кончик носа, нашел губами мои губы, и вдруг все опять сделалось хорошо.

Похоже, что-то сломалось в наших отношениях. Я все убила своим длинным языком.

Меня еще никто никогда не называл красивой. И я уверена — никто никогда так не думал.

— Я же просила не говорить про меня ничего хорошего.

— Ну конечно, и я тебе пообещал. Только это не считается.

— С какого перепуга? Обещание есть обещание.

— Да, только то было до того, как я в тебя влюбился.

Когда мы целовались, становилось лучше. Мягкая влажность губ как бы распускала внутреннее напряжение. Она вернула меня в мое тело

Растворились друг в друге, в нежности, в чертах лица, которые, как нам раньше казалось, мы так хорошо знали. Стоя под дождем, в темноте, в каком-то совсем ином измерении.

Что-то радостно проорал, а я смотрела, как он вытирает лицо, плечи, грудь — и тут до меня вдруг доперло: он красив.

От этого озарения у меня будто огонь вспыхнул в теле. Можно подумать, я увидела его впервые, увидела не только то, что видят все: дерганого, невоспитанного, агрессивного, нескладного подростка.

Дождь так и хлестал. Капли ударялись о землю, на ноги летела мокрая земля и всякая дрянь. И плевать. Было так здорово. Ледяные уколы свежести на открытой коже.

Я не большая охотница до чужих прикосновений, но от его руки шли тепло и покой.

Сова продолжала протестовать, но теперь где-то далеко. Голос ее точно усиливал наше одиночество, безграничность окружавшей нас пустоты.

В безбрежном пространстве голоса звучали совсем слабо, но пока мы не молчали, неведомые призраки и чудища, затаившиеся в темноте, в бесконечности, протянувшейся во все стороны, не решались приблизиться.

Вот я сбежал оттуда. Мы оба сбежали. И теперь я хочу начать новую жизнь, без возврата к старому.

Я взяла, затянулась. Дым подействовал успокаивающе: было в нем что-то нормальное, привычное, уютное.

Я знала, что стволы прямые, а казалось, что они смыкаются у меня над головой, там, в небе. Листья казались черными на ярком фоне, сплетались в какой-то сложный узор, в нем невозможно было разобраться. Прямо гипноз какой-то. Стоит задуматься, и в голове все смещается, начинает казаться, что ты где-то высоко и смотришь вниз, на далекие листья. Ветер шуршал в ветках, звук был нездешний, удивительный — то ли ветер, то ли вода, то ли шуршание шин; меня он успокаивал.

Свет становился все ярче,все вокруг посерело: здания, стены, вода,небо. Можно было сделать цветной снимок, и он показался бы черно-белым. Прямо как мое настроение - спокойное, приглушенное: я жила в "сейчас", не думая про "потом".

Сколько-то вы можете терпеть, но рано или поздно терпение лопается, и хочется единственного - побыть одной.

Бездарные идиоты стоят как бараны в очереди в надежде, что выбьются в звёзды. Придурки. даже те из них, кто умеет петь. Они и правда думаю, что мир ждет их с распростёртыми объятиями, - вот вам слава, деньги и всё остальное? Всякие жадюги вроде Саймона Коуэла выкачивают из них столько денег, сколько получится, а потом вышвырнут обратно в канаву. Какое уж тут будущее?

Другим кажется, что я не людимка, потому что я не смотрю никому в лицо, а на самом-то деле я пытаюсь не залезать в их жизни,не узнавать лишнего.

Внезапно Жук ударил по тормозам, меня швырнуло вперед. Дорогу прямо перед нами перебегала лисица, здоровенная, зараза. Она скрылась за изгородью, и Жук осклабился: — Рад, что не сбил подлюку. Он — как мы с тобой, Джем. Воришка вышел на дело с утра пораньше. Респект, мистер Лис.

И вдруг я на минуту забыла про бомбу, про полицию, про то, что я сижу в краденой машине с чуваком, у которого полные карманы чужих денег. Мне показалось, что после пятнадцати лет непонятно чего наконец-то начинается моя жизнь. Впереди настоящее приключение, и мы так здорово едем.