Цитаты из книги Бродяги Дхармы

Там наверху это совершенно не нужно, в горах вообще не хочется алкоголя.

Джефи вообще считали чудаком, как это обычно бывает в кампусах и колледжах, когда появляется нормальный человек - ведь колледжи не что иное, как питомники безликой мещанской одинаковости, которая ярче всего проявляется в рядах аккуратных домиков на окраинах кампуса, с газонами и телевизорами, и в каждом домике перед телевизором сидят люди и смотрят одну и ту же передачу, и мысли у них одинаковые, а в это время Джефи Райдеры всего мира рыщут в диких лесах.

У каждого будет научное настроение, если нет рядом девушки с ривьерским загаром!

- Елки-палки, Джефи, как же все здорово, какое отличное утро. <...> Насколько круче, чем какой-нибудь "Плейс"! Таким вот свежим, погожим субботним утром сидишь там и напиваешься, мутный весь больной, - а мы тут гуляем, свежий воздух, чистое озеро, красота, прямо хокку, ей-Богу. - Сравнения одиозны, Смит. <...> Какая фиг разница, сидишь ты в "Плейсе" или лезешь на Маттерхон, все одно пустота, братишка.

Вместе с высотой росла усталость, теперь, как настоящие альпинисты, мы уже не разговаривали, и не надо было разговаривать, и это было хорошо.

Но да знает дух,что,хоть и уязвима плоть,обстоятельства бытия совершенно великолепны.

На самом деле наш бедный жалкий мир-это и есть Небеса.

Истина в вине, черт подери!

Не вступай в пререкания с властями и женщинами.

Не хочу я слушать все эти словесные описания слов-слов-слов, <...> я, брат, хочу просветления через действие.

Как муравьи от нечего делать роют целыми днями, так и я от нечего делать стану делать что захочу, и буду добрым, и не поддамся влиянию воображаемых суждений, и буду молиться о свете.

Четыре Неизбежности: 1. Затхлые книги; 2. Неинтересная природа; 3. Скучное существование; 4. Пустая нирвана.

Всевозможные люди рекой теки из города — слухи о знаменитой вечеринке кружили по всем нашим барам. Я вдруг поднял глаза: Алва и Джордж бродили нагишом. — Что вы делаете? — А, мы просто решили снять одежду. Никто, похоже, не возражал. И впрямь: я видел, как хорошо одетые Какоэтес и Артур Уэйн при свете костра вели вежливую беседу с двумя голыми безумцами — серьезно так, о положении в мире.

...ведь жизнь - только сон, расслабься и радуйся Богу, Бог - это ты, дуреха!

«У них сортиры с белым кафелем, – говорил Джефи, – где они много и грязно гадят, как медведи в горах, но дерьмо немедленно смывается по трубам в канализацию, и никто о нем больше не вспоминает, и никто не понимает, что все они произошли из дерьма, из праха, из пены морской. Целый день они моют руки душистым мылом, которое втайне хотели бы съесть». Вот такие штуки у него были в голове.

«Холодная гора — дом без стропил и без стен, шесть дверей слева и справа распахнуты, зал — голубое небо, комнаты свободны и пусты, восточная стена сходится с западной, а посередине — ничего. Просители не тревожат меня, когда холодно, я развожу костерок, когда голоден, я варю зелень, не нужен мне кулак с его большим сараем и пастбищем... он лишь строит себе тюрьму и, попав в нее, уже не выберется, подумай об этом, это может случиться и с тобой.»

«Вот это мне нравится, когда идешь и говорить уже не нужно, как будто мы – животные и общаемся молча, посредством телепатии».