Цитаты из книги Дорога

Я придержал язык, ушел тихо и смирненько – умудренный опытом и покорный ...

Возмущение испарялось, а страх все глубже пускал корни в моей душе. Я отчетливо понял наконец, против чего я восстал. Я присмирел, утихомирился и с каждым днем все более укреплялся в решении не поднимать шума, когда выйду на волю.

Но шли дни, и я мало-помалу «умнел». Я наслушался невероятных, чудовищных рассказов о полицейских, об адвокатах, о полицейских судах.

Так как «хобо», то есть бродяги, составляют главную массу мелких правонарушителей, то эту железную клетку и прозвали «хобо».

Я прибыл на Ниагарский водопад в «пульмановском вагоне с боковым затвором», или, говоря общепринятым языком, в товарном. Кстати сказать, открытая товарная платформа именуется у нашей братии «гондолой», причем на втором, протяжно произносимом слоге делается энергичное ударение.

Оглядевшись, я понял, что попал в табор американских цыган.

А теперь посудите сами: разве быть ограбленным – это не приключение, которого человеку вполне хватит на день? Я знал людей, которых обокрали и которые ни о чем другом не говорили до конца жизни.

Это был честный обмен. Я уплатил им сполна за их бесчисленные чашки кофе и яйца и невесомые ломтики хлеба. Я предложил им поистине королевское угощение. Мои рассказы за чайным столом были величайшим приключением их жизни, – а чего не отдашь за настоящее приключение!

Когда вы едете поездом дальнего следования, держитесь на остановках впереди паровоза на порядочном расстоянии.

Среди бродяг утвердилось мнение, будто поездная прислуга не останавливается и перед убийством. За верность не ручаюсь, в бытность мою бродягой мне лично сталкиваться с этим не приходилось.

Я получил другую кличку. Теперь я стал «Кидом-Моряком», позднее, когда между мной и моим родным штатом пролегли Скалистые горы, я превратился во Фриско-Кида.

Я пришел к выводу, что принимающий краденое хуже вора ...

Говорят, тот, кто принимает краденое, сам не лучше вора.

... я начал смотреть на попрошайничество как на веселую проделку, игру ума, упражнение для нервной системы.

У меня были совершенно нелепые представления о попрошайничестве. Моя философия в ту пору сводилась к тому, что лучше украсть, чем просить милостыню, и что грабеж еще лучше, потому что риск и возмездие соответственно больше.

Мальчишки начали закидывать удочку за монетками на прямой, иными словами, попрошайничали на главной улице.

Они говорили совсем не так, как мальчики, с которыми я раньше общался. Это был новый жаргон. Это были бездомные мальчишки, дети Дороги, и каждое произнесенное ими слово усиливало мое влечение к Дороге. Это влечение все более и более овладевало мной.

В ту пору я еще не читал «Потерянный рай», и позже, когда я прочитал у Мильтона слова: «лучше править в аду, чем прислуживать на небесах», я окончательно убедился, что мысли великих умов текут по одному руслу.

Я вышел на Дорогу, потому что я не мог иначе, потому что у меня в кармане не было денег на билет, потому что я был так устроен, что не мог всю жизнь «работать в одной смене», потому что– словом, потому, что легче было это сделать, чем не делать.