Цитаты из книги Буря столетия

В этом мире, уходя, платишь

Кошмарной процессией идут впавшие в транс островитяне в ночных рубашках и пижамах, не замечающие воющего ветра и укрывающего их снега. Идет Анджела с маленьким Бастером на руках, за ней Молли в ночной рубашке несет Ральфи; Джордж Кирби… Ферд Эндрюс… Роберта Койн… ладно, ясно. Все здесь. И у каждого на лбу странная и зловещая татуировка: «КРОАТОН».

Конец света маловероятен. Но всегда остаётся надежда.

Но тайный грех! То затверделое сердце, что говорит себе: "Я никому не расскажу, я оставлю все при себе, и никто никогда не узнает!" Подумайте об этом, братья и сестры! Как легко сказать себе: "Я сохраню эту маленькую нечистую тайну, она никого не касается, и мне от нее вреда не будет!" Сказать так - и не видеть потом язвы гниения, которой обрастает тайный грех... болезни, что начинает разъедать душу...

Вы знаете, друзья, что нелегко быть праведным, но легко поддаться так называемым друзьям, которые говорят вам, что грех - это естественно, что небрежение - прекрасно, что нет Бога, который вас видит и можно делать все, что хочешь, если не попадешься. Не скажете ли вы "аллилуйя"?

Хорошо проводим время, детки?

Насколько проще был бы мир, если бы люди бросали всё и бежали ко мне по первому зову.

"Ненормальность - это ограниченные возможности,... неужели ты не можешь сама понять это? Ненормальность есть отказ следовать общеприринятой нити размышлений вместе с присущей им логикой...это как барьер"

Единственный способ жить ... говорить себе: "Я могу это сделать",- даже зная, что не можешь.

Ад - это повторение. Думаю, в глубине души мы все это знаем.

Конец света маловероятен. Но всегда есть надежда.

Когда они тебе говорят, что наступает конец мира - это они новые хлопья продают. Вот если говорят "без паники" - это уже серьёзно.

Но когда оба выхода ранят, как выбрать из них верный?

РАЛЬФИ вновь протягивает руку к двери, более решительно.

Океанская волны уничтожили его почти полностью.



Маяк высится, прямой и белый, среди валящего снега. Его прожектор крутится и крутится. Огромные волны обрушиваются на маяк.

МАЙК. Как он выглядел?

РОББИ открывает рот, чтобы ответить, и озадаченно закрывает.

РОББИ. Я... я его практически не разглядел.

Он видел убийцу, но ничего не может вспомнить.

МАЙК (ХЭТЧУ). Держись справа от меня. Дробовик держи стволом в пол и не снимай с предохранителя, пока я тебе не скажу. (Обращается к РОББИ.) Пожалуйста, оставайся на месте.

Я ничто. Внутри я пуст, как тыква в ноябре. 

Наш снег состоял из картофельных хлопьев и обрывков пластика, раздуваемых гигантскими вентиляторами. Эффект не абсолютный – но лучший, который я видел за все время участия в кинобизнесе. Черт побери, он должен выглядеть хорошо – общая стоимость снега влетела в два миллиона долларов!