Цитаты из книги Доктора флота

Все в этом мире случайно, случайное стечение обстоятельств. Был бы я правее Степана — погиб бы я. Но я бежал левее — и погиб он. Любая случайность немыслима без своей внутренней необходимости. Но какая необходимость было именно в смерти Степана?

Ты мечтаешь стать великим хирургом, делать операции, которых никто не делал, превзойти самого Джанишвили. Так? — Допустим, что так. — Но объясни мне — зачем это тебе? Из честолюбия, спортивного интереса или любви к больному человеку? Для меня в этих побудительных причинах таится большая разница. Васятка долго не отвечал. — Не знаю, — наконец сказал он. — Надо, Миша, работать, а не копаться в себе, не думать, почему и зачем живешь. В конце концов, жизнь сама докопается до своего смысла.

У женщины, когда ей за сорок, часто появляются причуды.

Савкин спросил ее: «Сколько у вас, Ирочка, зубов?» — «У меня? — удивилась она и стала считать вполголоса: — Два зуба мудрости вырвали, два коренных тоже… Двадцать пять наверняка остались, Всеволод Семенович». — «То-то у вас, голубушка, язык вываливается. Болтаете слишком много на занятиях».

— Как туфли? — невинно поинтересовался Гриша Карпейкин, который по лицу артиллериста уже догадался, что с подарком жене не все благополучно. — С тебя, между прочим, причитается. Доктор два дня с ними возился. И вдруг Бережной взорвался. — Последний раз что-нибудь покупаю заразе! — крикнул он. — Не понравились. Такие туфли не понравились! Грубая, говорит, работа. А у самой ножища сорок первый размер, больше моей.

И, пожалуйста, запомните, в науке нужно быть столь же самостоятельным, сколь и в искустве. Говоря образно, каждая, даже самая плюгавая, собачонка должна лаять собственным голосом.

Вероятно, только прожив жизнь, можно сказать, что в ней было главное, а что второстепенное.

Интересно, почему картины детства до самой старости не выцветают, не вытесняются из памяти другими более важными и поздними событиями?

Эта дружба возникла тогда, когда мы были юны, чисты душой, одинаково бедны и равны. К ней не примешивалось ничто, что могло ее испортить — ни подхалимство, ни зависть, ни соображения карьеры. Уже потом, в процессе жизни, он часто из-за этого разочаровывался в новых друзьях. А юношеская дружба такой и осталась в памяти — чистой, ничем незамутненной…

Видимо, так уж устроен человек, что ко всем, кто намного умнее и талантливее его, он относится со смешанным чувством, где восторг и восхощение разбавлены изрядной порцией подозрительности, придирчивости и неприязни.

Да, конечно, все меняется в процессе жизни. И сами люди, и их оценки прошедших событий. Миша вспомнил, как он когда-то гордился своим отказом перейти в полк охраны штаба фронта, как считал себя едва ли не героем. Сейчас он бы не стал так гордиться. Что особенного он совершил? Обычный поступок порядочного человека.

Женщина существо слабое. Всё её оружие – красота и немного хитрости. К сожалению, красота быстро уходит.

... мудрец говорил: «Совет подобен касторке. Его легко давать, но трудно принимать».

Жизнь устроена так подло, что мечтаешь об одном, а к сорока оказывается, что получилось совсем другое…

Человеку всегда мало того, что он имеет. Не будь этого, мир перестал бы двигаться вперед…

Отец сообщал, что Лочехины навсегда покинули становье, заколотили дом досками. Хотели продать, да покупателя не нашлось. Меньшины тоже собираются на юг подаваться. Останутся они да эвенк Афанасий. Сын Лочехиных, Тимоха, вернулся с фронта без руки. Но все такой же бедовый, опять по партийной линии пошел…

"Как странно, - думал он, - существуют два совершенно разных мира. Один рожден из прочитанных героических романов, из услышанных в детстве сказок, из музыки, ночных мечтаний. Этот мир чист и прекрасен. Второй мир - рядом с тобой. Этот мир суров и жесток. Он состоит из запахов карболки и бинтов, пропитанных кровью, стонов раненых, матерной ругани, из бомбежек, грязи и сухой подгоревшей конины. Как они, это два мира, могут существовать рядом?"