Цитаты из книги Сады Луны

И что за ветер взбаламутил наши души? А следом гром загрохотал, мгновенно сморщив гладь озерных вод и закрутив дня нынешнего тени подобно колесу. Подхваченные им, мы понеслись куда-то, проснуться не успев от шатких грез.

И где скрипучий ворот — многих бед предвестник? Он поднимает их в наш безмятежный мир, чтоб выплеснуть наружу, на пурпур ароматных лепестков, ломая хрупкие доспехи, которые легко принять за пепел в обмане сумеречного света…

Домыслы ветра. Рыбак (даты жизни неизвестны)

рудно о них писать…

трудно среди бесконечных легенд

правды искать крупицы —

те, что и по сей день

бередят старые раны…

Минувшее вспыхивало в их глазах,

как объятые пламенем стены;

вспыхивало на мгновенье,

чтобы тут же погаснуть.

Их прошлое замкнуто в них;

и каждому суждено

неслышно построиться в цепь

на берегу реки,

чье имя

они называть не желают…

«Сжигатели мостов» (IV. i.). Тук-младший (р. 1141)

Неужели только юные способны на отчаяние?

— Крупп уж извёлся, повторяя все и всяческие подробности по тысяче раз, мастер Барук! — застонал он. — Ужель не будет конца этой муке? Взгляни в окно. Целый день жизни Круппа миновал!

Ты найдёшь кого-то ещё более злобного. Заключишь сделку и подстроишь всё так, что если мы будем шевелиться достаточно быстро, выйдем из этого дела, благоухая розами. Правильно излагаю, чародей?

— Я думаю о бессмысленности, адъюнкт. — Все имассы думают о бессмысленности? — Нет. Мало кто вообще думает. — Почему так? Имасс склонил голову набок и пристально посмотрел на неё. — Потому, адъюнкт, что это бессмысленно.

Быть живым <...> и радоваться этому – совершенно разные вещи.

Не стоит легкомысленно относиться к тому, что знаешь. Слова как деньги, их надо копить.

Когда вы совсем молоды и только-только перестали ходить пешком под стол, нет в мире оружия, которое было бы вам страшно.

-Тихо! - рявкнуло чудовище. - От пафоса мне становится дурно.

..я знаю, чем всё заканчивается, когда в дело вмешиваются боги.

Т'лан имассы рассчитывали свои планы на тысячелетия, стремились к исполнению собственных целей. Но теперь их бесконечная война стала её бесконечной войной. Империя Ласиин — тенью Первой империи. Разница лишь в том, что имассы пошли на полное истребление другого вида. Малазанцы же убивали своих. Человечество не вознеслось с тёмных времён, когда землёй правили имассы, — оно пало, низко пало.

Каллор сказал:

— Я ходил по земле, когда т'лан имассы ещё были детьми. Я командовал армиями в сотни тысяч воинов. Я опалил пламенем своего гнева целые континенты и в одиночку восседал на высоких тронах. Понимаешь, что это значит?

— Да, — сказал Каладан Бруд, — ты ничему не учишься.

Ответь, знать, что тебя используют, лучше, чем не знать?

Черви завелись в теле вашей империи. Но такое разложение — удел всякой плоти.

Я знаю, как вас, людей, гнетет и раздражает неопределенность. Вам стоило бы научиться принимать её, ибо в жизни мало определенного.

Не в пример заразным болезням, самопознание не передается другим.

«В те моменты, когда он бывал честен сам с собой, он ставил невзгоды мира выше своих собственных».