Отзывы о книге Der Garten Eden

Если вы еще не знакомы с творчеством Хемингуэя, то не советую начинать с этой книги. Во-первых, потому что это самое последнее произведение автора, причем незаконченное, и даже не отредактированное им самим. Восстановлено по рукописям, которые были написаны в 1946-1961, в течение последних 15 лет жизни. И, во-вторых, положа руку на сердце, надо признаться, это не самое лучшее его произведение. Кто знает, в каком виде Хемингуэй мог бы нам его предствавить? Особенно, учитывая, что он сам же писал, что подходит к редактированию очень серьезно.

Итак, о самом романе. Удивительно, как в нем переплетаются некоторые образы, уже знакомые по другим историям. Например, "Зайченок" из "По ком звонит колокол" превратился в "Дьяволенка" в "Райском саду". Честно сказать, такие прозвища лично мне совершенно не нравятся, выводят из себя и даже отталкивают. Но надо заметить, что образ девушек из этих двух романов очень сильно напоминает друг друга.

Второй момент - в книге много эротизма. Она прямо пронизана вином-абсентом-и-др-видами-алкоголя, что достаточно характерно для Хемингуэя, но в то же время, добавлено много намеков на поспали-занялись-любовью-полежали-вместе.

Основной сюжетной линией оказывается своеобразный любовный треугольник. Молодая жена всеми силами пытается ввести в семью случайно встреченную девушку, внушая своему новоиспеченому мужу, что им обязательно нужно жить всем вместе, втроем, что девушка их полюбила и готова принять их странности.

Надо отметить, что данная семья молодоженов действительно выглядит немного экстравагантно. Он - писатель, она - неизвестно кто и чем занимается. Основной навязчивой мыслью молодой жены является короткая стрижка, к которой снова и снова нас возвращает автор. Кроме того, еще она была одержима такими идеями - загар, одинаковая одежда с мужем, мужской стиль, легкая обувь, опять стрижка, но теперь еще и с покраской в платиновый-блонди, чтобы был контраст с загорелой кожей. И опять поели-поспали-кто-как-одет-поцелуй-эту-невинную-девушку. Такое ощущение, что женщина не знает, чем себя развлечь, проводя много месяцев на Лазурном побережье Франции. Тут самое время подумать о новом прозвище для юной гостьи. Так появляется "Наследница".))) Не трудно догадаться, что жена вскоре предложила расстаться, уступив свое место юной леди. Мужчину особо никто не спрашивал. Его образ вообще не очень раскрыт.

Ну и конечно же - открытый финал. Читая предисловие, и так было понятно, что окончания у книги как такового нет. Остается догадываться, что автор хотел выдать? И хотел ли он вообще публиковать это произведение? Может, это были своего рода зарисовки, биографические или мечтательные. Но, как правильно замечено в аннотации, что после смерти знаменитых писателей, каждая новая найденная рукопись - на вес золота. Вот и эти записки были найдены, обработаны и впервые опубликованы в 1986, спустя 25 лет (!) после смерти автора.

Когда много и подряд читаешь Хемингуэя, то привыкаешь к его авторскому полудокументальному стилю. В котором сочетаются обыденные на грани скучности диалоги и разговоры героев «ни о чём» с описаниями ниочёмных событий и поступков персонажей. И с довольно красочными при этом картинами природы и просто внешнего мира. Вот такое бытописательство, казалось бы, никаких вторых смысловых планов в себе и содержать не может — откуда им там взяться? Ан нет, вот как раз всё мастерство и искусство Хемингуэя в этом и заключаются, что посредством самых простых (так кажется читателю) литературных приёмов он умеет вызывать в нём, в читателе, ответный отклик, порой если не исключительной или чрезвычайной силы и мощи, то, как минимум, весьма заметный и оставляющий след в послевкусии.

Дальше со спойлерами

Вот как раз примерно в такой манере и написан этот один из последних романов Хемингуэя, роман, автором вроде как не законченный, однако благодаря оставленным писателем нескольким его вариантам, доведённый до логического финала и изданный уже после смерти Хемингуэя.

И потому при чтении этой книги мы встретимся с несколькими смысловыми и содержательными темами. На поверхности будет описание семейной жизни молодой недавно поженившейся пары — писателя и его супруги. И тут нас ждут приключения самого разного рода, от простого описания медового месяца с его праздничными днями и страстными ночами, поцелуями и милованиями — это всё в начале их брака. И до развития затем их отношений вплоть до полной перемены полярности и появления третьей составляющей их брака — по воле и прихоти молодой супруги в их семейный дуэт встраивается молодая красивая женщина, сначала на правах приятельницы обеих, а затем пары как для Кэтрин (так зовут молодую супругу), так и для Дэвида (так зовут нашего писателя). И вот эта сюжетно-событийная линия представляет свой особый интерес, даже притом, что читатель особого интереса к теме сексуальных вариаций не испытывает и потому варианты шведской семьи, лесбийских отношений и супружеских измен у него вовсе не находятся в особом почёте — есть такое дело, ну и ладно. Однако Хемингуэй сумел провести своих героев, а вместе с ними и читателя по довольно тонкой грани, когда психология внутренней жизни Кэтрин, Дэвида и Мариты (так зовут девушку) заслоняет их сексуальные игры. Да Хемингуэй вовсе и не стремится завлечь читателя описаниями постельных сцен и прочей физиологической возни — всё это страждущий таких сцен читатель должен будет довоображать сам, ибо роман в этом смысле почти что целомудрен.

А второй содержательно-смысловой линией в книге будет встроенный в него рассказ. Рассказ, который Дэвид сочиняет тут же, день за днём, практически на глазах читателя. На самом деле он пишет последовательно несколько рассказов, отрываясь при этом от написания начатого им романа (это важное обстоятельство для развития сюжета этой книги и для объяснения некоторых поступков Кэтрин), однако последний рассказ нам в этой книге передают практически в полном объёме.

И, наконец, третьей составляющей будут размышления Дэвида о писательстве вообще и о себе как о писателе.

Все эти три темы искусно переплетены между собой, причём так плотно и тесно, что составляют единую ткань нашего романа, и ни одну из этих линий вынуть невозможно — роман немедля перестанет существовать как единое целое событий, смыслов и эмоций.

В общем, получилась весьма интересная оригинальная и — это важно! — законченная книга.

Типичный и невыносимо прекрасный Хэмингуэй. Телеграфный стиль с рублеными фразами, размышления о жизни и писательстве, о гендере и архетипах, африканская охота, запутанные отношения и литры алкоголя, примиряющего с реальностью.

Двое, он и она, проводят медовый месяц на юге Франции и в Испании. Они молоды, беззаботны, влюблены. Дэвид набирает признание как писатель, Кэтрин хороша собой и очень богата. Эгоистичный избалованный ребёнок, у которой есть все возможности тут же воплощать в жизнь любые свои "хотелки", и она безостановочно этим пользуется. А Дэвид – что ж, талантлив, но совершенно пассивен: "его «нет» ничего не значит. Нужно просто стоять на своем, и в конце концов он уступит". Он постоянно будет уступать желаниям Кэтрин, от которых ему неловко, соглашаться на поведение, которое внутренне не одобряет. Может, потому что особенно не хочет ничего решать в реальности, а своей единственной зоной ответственности, по-настоящему важной вещью в своей жизни считает писательство: "может, во всем остальном ты совершенный дурак, но уж в этом кое-что понимаешь".

Дэвиду некомфортно потакать прихотям Кэтрин в её стремлении вовлечь его в стирание гендерных границ, в её желании добавить в их отношения ещё одного человека. Но пусть Кэтрин исследует свою сексуальность, пусть разбирается со своей идентичностью, пусть вовлекает в эти эксперименты его. Это может быть не всегда комфортно, но это не то чтобы важно. Важно воспроизвести на бумаге треск ветвей, запах пота, гладкость стульев старейшин африканского племени. Важно пробираться по саванне вслед за раненым слоном, важно, вселившись в своё детское "я", разобраться в характере отца, важно вспомнить свои ощущения, когда взглянул в глаза умирающего животного.

В той стране он был счастлив, там ему было так хорошо, что это не могло продлиться долго. Сейчас его снова вырвали из столь дорогого ему мира и поместили в вакуум, где не было ничего, кроме сумасшествия, которое теперь приняло форму преувеличенной практичности.

С автором у меня сложились довольно неровные отношения: определённо есть повесть, которая произвела на меня сильное впечатление и пока остаётся единственным безоговорочно лучшим произведением автора. А есть роман, который оставил у меня в душе много сомнений, но при этом отрицать его гениальность я не могу, как, впрочем, и отрицать талант Эрнеста Хемингуэя в целом. Гений автора может быть не всегда очевиден и не столь захватывающ, как хотелось бы, но его объективное наличие — непреложный факт.

Но вот конкретно этот роман, кажется, сумел поколебать мою безусловную веру в признанный гений мастера и просто выбил меня из колеи этого чёткого понимания очевидности его таланта. «Райский сад» — это неоконченный роман Хемингуэя, который при жизни автора так и не был напечатан.

Писатель потратил на его создание пятнадцать лет жизни, но так и не был удовлетворён результатом. После его смерти вдова отправила рукопись в издательство, которое опубликовало роман, сократив его почти вдвое. Результат получился неоднозначным и странным, поэтому эта книга по праву считается одной из самых «ругаемых» книг автора.

Она очень похожа на небрежный набросок, на какую-то прелюдию к великому холсту, который, к сожалению, так и не был закончен. Хотя, надо отметить, сюжет весьма привлекателен; именно из-за него я и обратила внимание на этот роман. «Бремя страстей человеческих» волновало умы людей во все времена и так будет и дальше, что греха таить.

Писатель Дэвид Борн и его жена Кэтрин проводят медовый месяц на Лазурном Берегу. Их отношения изначально кажутся довольно сумбурными и странными, что-то в них коробит и вызывает стойкое неприятие. Столь непривлекательную картину дополняют какие-то, по большей части, пространственные и порой нелепые диалоги, не добавляющие интереса к основному действию. Всё усугубляется, когда в кафе они знакомятся с девушкой по имени Марита, в которую оба влюбляются.

Роман Дэвида с прекрасной незнакомкой не добавляет понимания в отношениях с женой, и они стремительно катятся к разводу. А роман на всех парах несется в бездну. В бездну полной нелепицы и бессмысленности. В бездну непонимания, как нечто подобное могло выйти из-под пера гения. В бездну полного неприятия того, что автор формулирует на страницах своего романа и пытается донести до читателя.

Надеюсь, счастье ждет ее впереди, — сказала девушка. — Умные люди чрезвычайно редко бывают счастливы.

Могу однозначно сказать, что роман мне совершенно не понравился. За последнее время это были самые мучительные несколько часов моей жизни, после которых я искренне пожалела, что вообще взялась за чтение книги, тем самым несколько подпортив себе впечатление об авторе в целом.

Оценивать данное произведение я даже не берусь. Было бы довольно странно ставить такому автору низкую оценку, но по факту ничего другого я поставить не могу. Наверное, мне не хватило читательского опыта, чтобы в полной мере оценить задумку автора и проникнуться его идеями. А возможно, здесь и нет никакой идеи, просто несформированный и непродуманный до конца поток мыслей, который должен был остаться в столе... такой вот незаконченный роман для себя...

— Странное дело, — сказал он. — Абсент отдает раскаянием. Определенно. Ты пьешь раскаяние, и оно покидает тебя.

Они ловили рыбу и занимались любовью. Они занимались любовью и ловили рыбу. Они ели рыбу и снова занимались любовью и пили, а потом снова ловили рыбу. Где то там была еще и охота, но они снова выпили и занялись любовью. Тсссс, очень похоже, что они уснули, ан-нет, они снова занялись любовью, ну и выпили, конечно. Они пили, ели и занимались, ну вы поняли. Наверное пора уже дядю Хэма мне ставить в ограничения. Я конечно люблю тлен и безысходность в литературе, но знаете ли потерянное поколение глазами Хэменгуэя, слишком уж для меня потеряно. А еще эти истеричные нетакиекакфсе тетки. Она сходила в музей Прадо, а потом постриглась как мальчик и снова пошла в музей Прадо, чтобы посмотреть там все глазами мальчика, ведь она постриглась как мальчик и теперь она выела мозг своему мужику, а потому что стрижка под мальчика, не отстригает бабскую истеричность. О да, несчастная девушка, очередная нетакаякакфсе, заметьте ее, обратите же на нее внимание, женитесь на ней, она вам приведет молоденькую любовницу в подарок. Будет относиться к ней как к предмету, но молоденькой это понравится и все эти мальчики или стриженные девочки, будут заниматься любовью и купаться голышом. Там конечно, еще будут страдания и творческие метания, там будет какой то смысл под строчками, который мне вот искать совсем неохота. И даже моя обожаемая французская ривьера не помогла. Наверное, нельзя так однобоко воспринимать литературу, но я для себя поняла, что не хочу раскрывать свое сердце и тратить время на понимание и трактовку всего этого, то поколение потеряно, мое - нет.

«Во всяком случае, вино все лечит, только вот что ты будешь делать, когда уже и вино не поможет?»

Вот так и бывает, когда женятся не узнавшие друг друга молодые люди, которых объединяет что угодно, но не любовь. Дэвид и Кэтрин — молодожены, их семейная жизнь началась может и не так уж странно для едва поженившейся пары. Однако же, чем дальше, тем становится очевиднее, что эта пара, увы, не создана друг для друга. Дэвид — начинающий писатель, Кэтрин — девушка с деньгами, которая первым делом стремится стать самой загорелой и светловолосой в мире леди. С самых первых страниц романа ясно, что их объединяют самое большее: страсть, секс, совместное купание голышом и почти бесконечное чувство голода. В остальном их отношения похожи скорее на отношения брата и сестры (причем очень разных), чем мужа и жены. В этой паре Кэтрин была мужчиной, по крайней мере так она сама чувствовала, то и дело остригаяя волосы и стремясь сделать себя хотя бы внешней копией мужчины— уж очень ей нравилось быть с ним похожей. В то время, когда ей нужно было вести определенный активный образ жизни, Дэвид жил вдохновением и рассказами — ему нужна была поддержка музы. Проблема этих отношений в том, что их строили совершенно разные люди, люди с разными целями и желаниями. Они опустошали друг друга, а не дополняли. Их брак не долговечен. Только жаль, что цена слишком жестока. Никогда не понимала, почему люди порой осознанно призывают свою жизненную драму поближе, ей же и подыгрывая? Зачем они сами организовывают в своей же семье всяческие треугольники. Что это было? Попытка сбежать от себя или, напротив — найти? Желание показать половинке, что ты — другой? Или, что твоя половинка — не половинка? Экстрим и проверка отношений? Желание ощутить новизну? Или таким образом наконец найти что-то общее?.. История за гранью дозволеного, в жизни подобные ситуации случаются не так часто. Эти моменты всегда драматичны и решающи. Люди сами себя обрекают на измену, ревность, злость и гнев, потому что в принципе не в человеской природе — делить любимого человека с кем-то еще. Не верю, что существует кто-то, кому не было больно видеть, как любимый человек в открытую разрушает то, что объединяло, не верю, что существует кто-то, кому не больно отдавать любимого человека, даже будто бы добровольно. Все это сплошное безумие и глупость. Здесь любви не было изначально, жалко только тех, кто боролся за хоть какое-то спасение там, где изначально нечего спасать.

«Только не пытайся обвинять тех, кого любишь, или распределять вину между всеми тремя. Не ты, а время назовет виноватых».

Примечательно и то, что Хемингуэй не закончил роман. И у книг есть свои судьбы. История оборвалась, как должна была оборваться с самого начала. Чего бы не задумал писатель, а случилось так, как должно было случиться.

Расскажу вкратце сюжет.

Писатель и его красивая жена отправляются на медовый месяц отдыхать в Западную Европу.

Они бухают, занимаются любовью, потом опять бухают. Затем они занимаются любовью, бухают и иногда разговаривают. Я кстати говорил, что они бухают?

Далее красивая жена приводит с улицы красивую девушку. Они бухают, занимаются любовью, затем опять бухают. После того, как они побухали, они опять занимаются любовью, иногда разговаривают, и потом опять занимаются любовью. Я говорил, что они бухают?

Ради справедливости стоит сказать, что занятия любовью происходят в разных локациях: в постели, в воде, вдвоем, МЖ1, ЖЖ, МЖ2. Ну и потом они бухают.

Боюсь представить, что написано в полной версии книги.

В конце они опа! (вы думали, я напишу, что они бухают? ан нет), в конце красивая жена писателя сжигает книгу, и потом они бухают.

Двойственное впечатление остается от прочтения этого посмертного романа Хемингуэя. Начнем с того, что в публикуемом виде роман написан не был. Хэм начал работу над ним в конце 1946 года, но так и не закончил. В его архиве осталось 1500 страниц текста, из которых редактор издательства «Скрибнерс» Том Дженкинс выбрал окончательные 247. Первое издание «Райского сада» вышло в 1986 году, спустя 25 лет после смерти автора. Филологи, знакомые с рукописями и окончательным вариантом, сходятся во мнении, что редактор выполнил свою работу блестяще. * Действие романа происходит в середине двадцатых годов. Начинающий писатель Дэвид Берн и его жена Кэтрин проводят медовый месяц, путешествуя по югу Франции и Испании. Хэмингуэй, то отдаляется от своих героев, называя их «они», «мужчина» или «женщина», то становится Берном, подробно описывая все его переживания. Но главный герой – это, несомненно, конфликт между творчеством и повседневной жизнью писателя. К началу работы над «Садом…» Хэм был уже богат, известен и женат на своей четвертой и последней жене – Марте Геллхорн. Интересно, каково ей было читать во всех подробностях описание реального биографического факта из жизни своего мужа – в середине двадцатых он и его первая жена Хэдли Ричарсон провели лето вместе с Полин Пфейфер, редактором парижского «Вог», которая вскоре станет его второй спутницей жизни. * Но оставим источники и поговорим о сути. Писатель всегда женат на своей музе, этой капризной даме, требующей постоянного внимания. Творчество поглощает столько сил и энергии, что все окружающее часто рассматривается как внешний мир, в том числе, и женщины, которые, естественно, не терпят такого к себе отношения. Быть женой писателя – это работа. И я бы даже сказал, тяжкая работа. Для этого мало быть просто женщиной, надо еще попытаться занять место музы. Хемингуэй все время прозрачно намекает на шизофрению главной героини – Кэтрин. Ее необычные желания, постоянное стремление выйти за грань обыденности, начиная с мальчишеской стрижки, заканчивая сексуальным поведением. Она по настоящему ревнует своего мужа к его рукописям и даже в конце сжигает их, ставя как бы жирную точку, логически завершая сюжет неизбежным. Но, на самом деле, Дэвид просто не понимает, насколько ему повезло. Любая другая женщина (а в романе Кэтрин, фактически, сама приводит и укладывает в кровать к своему мужу юную Мариту), будучи слишком простой и предсказуемой, становится вскоре просто невыносимой. Сам Хэм только с четвертой попытки нашел свою Марту - «крепкий орешек», который так и не смог раскусить до конца своей жизни. Марту, которая была с ним и в период расцвета его славы, и во времена депрессии, болезни и последующего самоубийства. Читая роман, мне невольно вспоминалась Надежда Мандельштам. Эта взбалмошная дама, ходившая голой по дому и в таком виде, открывавшая дверь гостям, не умеющая приготовить даже простейшую яичницу, проявила чудеса мужества во время арестов своего мужа и после его смерти. Трудно представить, но в эвакуацию вместо самых необходимых вещей она взяла два чемодана рукописей, за которые Осип Эмильевич поплатился жизнью, а когда почувствовала приближение смерти сумела организовать переправку архива дипломатической почтой в Англию. Никакой трезво мыслящий человек не способен на такое. ***

Дальше...

Берн, вообще, получился в романе какой-то слабохарактерный и безвольный, несмотря на военное прошлое. Он предпочитает плыть по течению, даже не попытавшись разрешить ситуацию, постоянно накачивая себя немереным количеством виски, мартини, вермута, шампанского и прочих напитков. Из постели одной богатой жены он перебирается в постель к другой, оправдывая свое поведение жертвой во имя творчества. Читая роман, все время отождествляешь себя с каким-то героем, в том смысле, что смотришь на происходящее его глазами. Отождествлять себя с Берном как-то не хотелось. *** И в заключение о названии романа. По версии Хемингуэя это роман-воспоминание о том времени, когда чувства были важнее мысли и слово «грех» не имело никакого смысла. Воспоминание о «райском саде».

Только через несколько дней после прочтения книги мне удалось сформировать своё отношение к ней и разобраться в своих чувствах. Однако в самом начале, в предисловии я знала, что книга эта – незакончена, и издан был один из трёх её вариантов. И как бы мне ни хотелось всё-таки увидеть финальный вариант, это невозможно, но воображение же никто ещё пока не запрещал, правда?

Вся книга похожа на сон, беспокойный такой, образный, но невероятно красивый сон. Он очень тревожен, он очень ярок. Эти яркие летние образы, прогулки по пляжу, горячий песок, обед в самое жаркое время, мятые простыни и вино создают ощущение нереальности и хрупкости всего происходящего. Один из главных героев, Дэвид, словно бы чувствует это и пытается поймать и сохранить хоть как-нибудь эти скоротечные моменты – он ловит каждое движение и жест своей жены, запоминает как она пьет кофе, как ест завтрак. Но это не выглядит как искренняя любовь к близкому человеку, а как попытка сохранить счастье, которые ещё даже не ушло.

Всё обречено. Всё изначально обречено и отрицать этого невозможно. Мнимая идиллия скоро будет разрушена, осталось только найти предлог. Будущую неминуемую катастрофу не сразу видно, но ощущение наэлектризованности (как перед грозой) витает в воздухе буквально с первых строк. И вот, то тут, то там, начинают осторожно падать первые капли дождя – брошенное слово, поступок, реакция. Следом находится и самая настоящая причина для катастрофы, а дальше – уже дело времени. И вот это состояние людей, которые неумолимо двигаются к краху, понимают это, но не в силах и ни в желании её предотвратить, передано в этой книге просто великолепно. Шутка, веселая забава сводится к неминуемому падению, и это известно с самого начала, но игру остановить уже невозможно, даже если так искренне не хочется. Оцепенение, словно бы отупение.

Ты очнешься от этого сна и поймешь, что был это вовсе не сон, а твоя дорога опять повернула в другую сторону.