Отзывы о книге Снег на кедрах

Кажется, будто это детективный роман, в течение которого читатель будет выяснять, виноват ли подсудимый Кабуо в гибели рыбака Карла. И действительно, мы переживаем весь судебный процесс, в ходе которого постепенно выясняется картина произошедшего. Несмотря на подробно и реалистично описанный суд, это история - не детектив и не про гибель рыбка. Произошедшее несчастье - это крючок, на который попадается внимание читателя, а так же фон для раскрытия портретов персонажей и наивысшая точка кипения сюжета. На самом деле эта история про то, как война ломает жизни целых поколений.

И убитый, и подозреваемый с рождения живут на уединенном острове штата Вашингтон и промышляют рыбной ловлей. Они оба женаты и имеют трех детей, младшие из которых еще младенцы. В старшей школе они дружили. Однако между ними огромная разница: Карл - этнический немец, а Кабуо - японец. Что сразу бросается в глаза, так это превосходящий все моральные нормы эгоцентризм американцев. Японцев они ненавидят, ибо те были их врагами во Второй Мировой, а вот немцы, которые эту войну развязали, так к ним никаких претензий, пусть себе там геноциды в Европе устраивают. Они же христиане, мы с ними в одну церковь ходим, не то, что вот эти, узкоглазые, целую военную базу разбомбили прямо во время службы! Меня бы не бомбило, если такой точки зрения придерживались бы китайцы или корейцы - народности действительно серьезно пострадавшие от действий Японии. Но в целом цель книги как раз таки в том, чтобы показать эту узость мышления в рамках маленького сообщества.

Я плохо отношусь к историям про то, как неудачная первая любовь ломает всю жизнь человека. Неудачная любовь способна это сделать, но когда тут замешаны подростки - это скорее не про любовь, а про бушующие гормоны и то, как дети не научились справляться со своими эмоциями. Любовь Исмаила к Хацуэ - пример такой любви, однако он не смог ее пережить не потому что застрял в пубертате, а потому что попал на войну и серьезно пострадал там. В его голове страдание и грязь войны наложились на муки несчастной первой любви, и война как бы обрела лицо Хацуэ. Именно в этом вся тяжесть его морального выбора: поступить ли по справедливости?

Кабуо - тоже жертва войны. Мы видим, что его травма выглядит совсем иначе, чем у Исмаила; причина этого в первую очередь в культурных и воспитательных отличиях. У японцев действительно другой взгляд на мир и иное поведение - в процессе повествования автор доказывает, что эти отличия не должны учитываться судебной системой, потому что суд обязан быть объективным. Поскольку Карл умирает в начале истории, то читатель не знает, насколько тот был сломлен войной, но сам факт можно установить по свидетельствам его родных.

Помимо прочего, эта история еще и о супружеских отношениях. За жизнью многих пар мы успеем подсмотреть: родители Хацуэ, родители Карла, родители Исмаила; Карл и Сьюзен-Мари, Кабуо и Хацуэ. Открытым остался для меня вопрос, насколько все эти пары счастливые. Складывается ощущение, что сложились они вследствие не большой любви, а ограниченного выбора партнеров (остров маленький) и каких-то навязанных веками культурных установок, которые продолжают вдалбливаться следующим поколениям. Кроме того, все эти отношения так же отравлены войной: неспособности супругов открыться и отрефлексировать свой травмирующий опыт, - отчего страдают жены. Хацуэ выбрала мужа просто потому что мать требовала выйти за муж за японца, а Сьюзен-Мари - потому что у ее мужа большой половой орган. Обе женщины недовольны своими мужьями по каким-то поводам, что, разумеется, абсолютно нормально, но не пытаются высказывать свое мнение из боязни еще больше травмировать уже травмированную психику супругов. Я не считаю семейные отношения, где ты не можешь открыто высказаться, счастливыми.

Очень психологичная и трагичная история, которая оставляет тяжелое послевкусие.

Такие книги я могу пересчитать по пальцам одной руки, книги, идеальные для ноября, для тёмных зябких вечеров, книги, в которых можно неспешно наблюдать добротный настоящий сюжет, и наблюдать себя, переворачивающего страницы в этакой читательской медитации. Где автор честен с тобой, не играет, не заискивает, не перевязывает раны розовым бантом. И где долгое послевкусие не оставляет тебя неделями.

Запах мокрого дерева на пирсе, ветра, кедровых игл и смолы, вкус морской соли на губах, одинокий остров и снег, постоянно идёт снег, делая в своем белоснежном тихом полёте ещё более объёмными и пронзительными движения, течения, свечения человеческих душ. Тайны, которые заглушают сильный вой ветра, время и человеческая гордость. Выборы, которые приходится совершать под этим непрекращающимся снегом.

Фильм, снятый по этой истроии, с юным Итаном Хоуком тоже посмотрела сразу после, но после книги это конечно просто набор узнаваемых случайных вспышек, лишь местами, раз пять за два часа, попадающих точно в цель. Вот совершенно по-книжному юная японская девочка откусывает алую ягоду клубники, вот на нее украдкой смотрит мальчик, вот они прячутся в огромном дупле кедра, продрогшие и смотрят на ливень, и ты в памяти ощущаешь этот аромат кедровой смолы.

Отличная, неспешная социально-психологическая драма о предрассудках, рассизме и человеческой душе. Я впервые читаю книгу о японцах, живших на территории Америки во время Второй мировой и об отношении к ним. У автора получилось неплохо описать весь трагизм ситуации, приключившийся с этими несчастными людьми. Особенный отпечаток наносит на репутацию японцев их сдержанность, воспитание и умение держать лицо. Но к сожалению, с героем романа это и сыграло злую шутку. Кабуо родился в Америке, его родители приехали из Японии с надеждой построить новую жизнь. И у них бы получилось, если бы не война. Они практически купили участок земли для собственной клубничной фермы, но вмешался злой фатум. Кабуо пошел на войну за Америку, но все равно был вынужден страдать из-за предвзятого отношения к японцам как нации, и неважно что ты делал и чем пожертвовал ради этого. Его обвинят в убийстве рыбака, мать которого жестоко обманула отца Кабуо и лишила его фермы. И теперь сын, чтобы не перечить матери, тоже не хочет уступать этот участок земли своему другу детства. Но разве это может быть причиной, чтобы убить человека... Всю книгу мы наблюдаем судебный процесс над Кабуо, и параллельно узнаем всю историю действующих лиц. Жена Кабуо в подростковом возрасте была влюблена в репортёра местной газеты, Исмаила. От которого впоследствии и зависела судьба нашего героя. Автор показывал нам его колебания, неразделённую любовь и пустоту внутри, которую он оставил вместе с рукой на войне. Как такого детектива здесь нет, зато есть драма на фоне заснеженных кедров небольшого островного городка, жители которого закостенели в своих предрассудках. Плюс халатность шерифа и его помощника, которые тоже поддались предвзятости по отношению к японцам. Больше всего мне понравился диалог между Кабуо, японцем по происхождению, и Карлом, немцем, оба родились в Америке, воевали за неё, и в тоже время, в глазах других они запросто выглядят лишь фашистом и япошкей. Просто фактически Германия не навредила Америке, поэтому предвзятость к ним меньше... А Перл-Харбор сделал свое дело.
Книга написана хорошо, да немного затянуто, и сама развязка предсказуема, все таки это не детективная история, а социальная. Но общее впечатление осталось положительное. Рекомендую.

«Снег на кедрах» Дэвида Гатерсона — это книга, которую нужно читать, когда хочется замедлиться. Это не просто детектив об убийстве на отдаленном острове, это глубокое погружение в человеческую душу, засыпанную снегом прошлого.

Почему эта история не отпускает:

Атмосфера, которую можно потрогать: Автор пишет так, что ты физически чувствуешь ледяной туман и холодную воду пролива. Природа здесь — такой же важный герой, как и люди.

Драма на фоне истории: Судебный процесс здесь лишь верхушка айсберга. Под ней — боль Второй мировой, расовые предрассудки и любовь, которую разрушило время.

Ритм: «медленное» чтение. Здесь нет погонь, но есть невероятное напряжение внутри судебного зала и в сердцах героев.

Эта книга о том, как трудно судить другого человека, и о том, что справедливость иногда прячется за пеленой густого снегопада.

Небольшой островок Сан-Пьедро. Снежная буря. А тем временем в зале суда идет слушание об убийстве местного рыбака - Карла Хейнэ. Обвиняемый в убийстве - Кабуо Миямото, американец японского происхождения.

Если ждать от этой истории напряженного детектива, то это не сюда. А вот если вы хотите погрузится в атмосферное неспешное чтение, и очутиться на живописном острове, где все друг друга знают, где бушует снежный буран со штормом, и многое зависит от стихии, где растут многовековые кедры, которые хранят личные тайны и люди живут благодаря сбору клубники и ловле рыбы, тогда эта история придется вам по вкусу.

Я не приверженец сезонного чтения, но эту книгу нужно читать зимой под теплым пледом)

Главным событием является суд, и от каждого человека, который будет как-то причастен к слушанию, будет складываться общий пазл всей истории этого городка, его прошлого и настоящего, историй несчастной любви и ненависти, предательства, гордости, справедливости и предвзятости. Многие в рецензиях пишут о том, что тут излишне подробно описаны сексуальные сцены, но на мой взгляд они выписаны красиво и не опошлены.

В романе будут подниматься темы американо-японских отношений, этнических конфликтов, трудовых японских лагерей во время Второй Мировой войны. Очень ярко описаны судьбы тех американцев японского происхождения, которые были экстренно высланы из Америки после бомбежки Перл-Харбор. Они вынуждены были за бесценок продавать все нажитое имущество, брать небольшой чемоданчик с самым необходимым и отправляться в неизвестность, проходить через унижение, обыски, аресты, антисанитарию и болезни.

На мой вкус, роман получился гармоничным, неспешным и очень атмосферным.

Все вертится вокруг трагедии, произошедшей с одним из рыбаков острова, и обвиненным в преступлении американцем японского происхождения. Но построение романа, довольно сложное, наряду со сценами в суде и рассказом о расследовании гибели рыбака, присутствуют множественные флэшбеки из довоенных и военных времен, мы узнаем все секреты и историю жизни буквально каждого персонажа, который появляется в романе. Так же, живописно представлены природа и погода на острове. Обо всем рассказано настолько подробно и тщательно, что в какой-то момент, можно почувствовать себя жителем этого маленького обособленного места. Мне книга показалась скучной. Немного истории японских эмигрантов, немного рассказов про ужасы второй мировой войны и немного о любви…

Совершенно потрясающая книга! Практически идеальная! Честно, даже не знаю, что еще сказать, кроме как "ЧИТАЙТЕ ВСЕ И СРОЧНО"!

Когда я за нее взялась, то была настроена скептически. Книга "Снега на кедрах" вышла в издательстве "Дом историй". Если кто не знает (хотя не верю, что такие есть), это свеженькое издательство от команды, которая делала российский сервис Storytel (во главе с Анастасией Завозовой, подружайкой Юзефович). У меня к этому издательству был огроменный кредит доверия. Сказывались нежные чувства к подкасту "Книжный базар", да в целом репутация этих критикесс, как разбирающихся в хорошей современной литературе. Для меня их положительные рецензии — определенный гарант качества и весомый повод присмотреться к книге.

Однако первые романы "Дома историй", которые прогремели в книжном мире даже громче, чем очередная новинка Пелевина, оказались весьма и весьма средними. 2 из 3, за которые я взялась, я даже не дослушала. А тот, что дослушала, оценила очень низко.

Поэтому к "Снегу на кедрах" я подошла с некоторой опаской... Но как же я рада, что в итоге все же взялась за книгу. (Справедливости ради, стоит сказать, что я присмотрела ее еще до того, как она вышла в "Доме историй", было другое издание).

В этом произведении есть всё: и детективная история, и расследование, и глубокий психологизм, и тема отчужденности, и ужасы войны, и проблемы послевоенной травмы, и трогательная любовная линия, и национальный вопрос, и политика, меняющая жизни простых людей, и моральные дилеммы, и многое-многое другое...

Когда перечисляешь все так, в одном предложении, кажется, что должен получится какой-то несуразный Франкенштейн. Но нет, книга абсолютно цельная, и все это настолько аккуратно вплетено в повествование, что в итоге просто дух захватывает, как много разных тем поднимается в таком, относительно небольшом по объему романе. И все они раскрыты в достаточной степени, чтобы читателю было над чем подумать даже спустя много времени после того, как он перевернет последнюю страницу.

При этом книга не скатывается в пространные рассуждения на темы жизни, вселенной и всего остального. Наоборот, все подается через действия героев, описание их жизни, событий, которым они стали свидетелями. У романа есть полноценный сюжет, на стыке детектива и семейной саги. Оформлен он тоже оригинально, как процедурал, когда мы погружаемся в историю через развитие судебного процесса.

Сложная структура, сложные темы, сложные образы героев, реальные события в основе сюжета. А еще невероятно атмосферные пейзажи маленького острова на границе США и Канады, где собственно и происходят события... Что еще нужно, чтобы убедить вас взяться за книгу? Я даже не знаю...

В общем, как я уже говорила выше "ЧИТАЙТЕ ВСЕ И СРОЧНО"!

Мой телеграм канал: https://t.me/booklogbook

Дослушиваю «Снег на кедрах» Дэвида Гатерсона (вышел недавно в Дом историй, а впервые был переведен в середине 2000-х Ольгой Дементиевской). Как всегда, нанизывается цепочка ассоциаций.

Это, конечно, the роман: Гатерсон писал его лет 10, премию Фолкнера и прочие заслужил вполне, потому что объединил семейную сагу, судебную драму, процедурал, выстраданную и потерянную любовь, ксенофобию, Перл-Харбор, ПТСР и т. д. ; сделал изолированный остров с клубничными плантациями и суровыми зимами практически протагонистом, используя описания природы как инструмент сдерживания/подгонки сюжета. Из текста решительно очевидно, что тамошняя литература растет из Мелвилла, как наша из «Шинели», но подтягивается и «Убить пересмешника», и «Порою блажь великая», и весь Гришэм с Эрл Стэнли Гарднером, и немного Ирвинга с его «Миром по Гарпу» и «Правилами виноделов», и you name it.

Но я думала еще о «Трех минутах молчания» Владимова и, даже в большей степени, о недавно вышедшем в большой прокат «Снегире» Хлебникова. И о том, как бытовой героизм постоянно смешивается с бытовым же скотством. Никого не готовят с рождения быть героем или скотом. Некоторые умудряются совмещать — Хлебников и Мещанинова это всегда обыденно и страшно показывают. Просто, как говаривал киношный Арамис, так получилось. Но Гатерсон, хоть в целом и о том же, все же чуть ближе к искусству и чуть дальше от жизни, может, поэтому люди у него человечнее, что ли.

Это мог быть роман о нас с вами, о том, как порой жизнь нас ставит в такие условия, когда не выбрать мы не можем, но наш выбор ведет уже в другую вселенную, там. где уже не будет того, что могло бы быть. Жизнь - это лотерея, и подчиняясь ее законам, мы ведать не ведаем, куда повернет штурвал у этой лодки, называемой как угодно: жизнь, судьба, рок...

Но автор еще подбавил остроты в роман, сделав его еще и детективом, посвященным раскрытию случая смерти. И вот на фоне судебного заседания, цель которого - доказав преступление подсудимого, осудить преступника и заодно раскрыть убийство, перед нами проходят судьбы семей убитого, обвиняемого и всех причастных если не к событиях, касающихся убийства, но к событиям предвоенных лет, событиям 1942, 1945 годов, в которых запрятаны узелки, ведущие к событиям 1954-го, свидетелям которых мы и оказываемся.

Кто будет спорить, что для Америки события 1942 года, когда после бомбежки Перл-Харбора все живущие в стране японцы были практически насильно перемещены в лагеря для интернированных, отзывались и после войны, и спустя 20 лет, да и наверно, больше?!

А тут небольшой американский островок Сан-Пьедро, но как в миниатюре, мы видим, как те события колыхнули и ударили по людям спустя столько лет. Маленький остров как срез большого мира, Америки в целом. Японцы до Перл-Харбора были такой же частью Америки, как и эмигранты из других стран. Но война расставляет так, как только ей ведомо.

Жизнь, случается, выдает сюрпризы тогда, когда ты их совсем не ждешь. Но и виновного найти тоже не получится, потому что когда начинаешь рассматривать всю картину в целом, остается сделать вывод, что виноват каждый. Или же не виновен никто. Так вершится судьба.

Но и фигура молодого японца сначала кажется простой и обычной, потом появляются все новые штрихи, мы узнаем, что он является потомком самураев и с 7 лет он под руководством своего отца изучает боевые искусства самураев, читай - и их философию жизни, стойкости и в то же время непротивляемости судьбе, року. Именно так он и рассматривает обрушившиеся на его голову обвинение в убийстве и замаячившая кара в виде смертной казни, которую он, вернувшийся с войны и вынужденный там убивать, воспринимает как кару за те убийства.

Только почему же именно он стал обвиняемым по этому делу? Только потому, что обстоятельства его жизни складывались так, что он стал единственным кандидатом на эту роль? Или то, что он японец, тоже склонило весы в пользу обвинения его в убийстве?

Тут надо, наверное, вспомнить наших поволжских немцев, и представить, как им жилось в годы войны. Лишения, смерть, голод, холод - это все было у всех, но им приходилось терпеть еще и отношение окружающих как ко врагам, не везде, но логично же ненавидеть немца, пусть он только по крови уже немец, не правда ли?

Но несмотря на нелегкие повороты сюжета - или благодаря им - история примечательна! Так преподнесены все вроде отдельные истории, но они неминуемо сложатся в конечном счете в тот самый пазл. Сложатся не только благодаря своей неминуемости, но и тому, как выверено точно звучат рассказы, мы слышим эти голоса, мы видим эти истории, мы чувствуем именно так, и все тона и полутона, оттенки и звуки, ветром принесенные ароматы запахи и мысли, загнанные в междустрочья - именно они ведут нас верным путем.

И чувства, эмоции, любовь, война, ненависть, чувство справедливости и несправедливости, гордость, боль, тоска, желание жить во имя чего и трудиться, любовь к родителям и любовь родителей, все это так перемешано, как в горниле таких разных судеб, отношений, и конечно, далеко не в последнюю очередь - просто порой другая культура, которая волей-неволей периодически служила катализатором.