Цитаты из книги Долгое дело

— Что ж, совсем нет характера? — Характер есть, только я его не употребляю.

— И у вас никогда не возникало чувство протеста? — мягко удивился Рябинин. — Я покрякиваю, да и то редко.

Покладистый человек — это тот, на которого грузят поклажу, а он молчит...

Подлость глупца — в непонимании...

Тогда умение жить — это умение любить людей и быть ими любимым.

«— Леденцов, тебе известно — я не выражаюсь. Но что ты видишь сейчас в моих глазах? — Застывшую нецензурную брань, товарищ капитан.

— Он терпим ко всему: к недостаткам, к преступникам... — Да, он терпим ко всем. Вот только к дуракам нетерпим

— Рябинин, по-моему, пессимист. — Васин постарался последних слов не заметить. — Э, пессимист? А вы как-нибудь зайдите к моему соседу — он оптимист. Потому что ничего не знает ни о жизни, ни о смерти.

— Давайте откровенно. Он вам почти родственник. А вот я его не принимаю. — Э, за что же? — За целый букет. Медлителен... — Потому что глубоко пашет. — Спорит, не соглашается... — Он же не продавец, для которого покупатель всегда прав. — Противоречив... — Видите ли, товарищ прокурор: если у человека одна мысль, две мысли, три, то он ясен, как невеста в фате. А если у человека много мыслей? Среди них возникает противоречие. Вы попробуйте.

Бичом приёмных были два сорта людей — сутяги и психи. Кто же этот?

Сознание тоже существует тысячелетия. А что-то очень мало знаю умных людей.

«— Вадим, а ведь это трагедия — жить без любви. — Без горячей воды жить хуже, — буркнул он.

— У нас есть инспектор Фомич. Знаете, как жена о нём заботится? Звонит ему, и если он не обедал, то предупреждает: «Смотри, подохнешь!». — Вас и так предупредить некому, — заметила Лида.

«— Вадим, у вас будет гастрит, если вы... — начала было Лида. — Если я не женюсь, — подхватил инспектор. — А я живу по русской пословице: пока баба не грянет, мужик не перекрестится.

К инспектору прилила та нервная сила, которая рождалась сама от проблесков удачи. И тогда он, Петельников, как бы выпадал из самого себя, потому что начинала вести эта нервная сила.

И в этом кошмаре есть пылинка — Земля, а на этой пылинке несколько миллиардов людишек-муравьишек... Да мы у природы даже не числимся в её описи. Так какой же смысл в нашем существовании?

А ты взгляни на небо! — Вот теперь Гостинщиков заговорил. — Там природа решает свои задачи, пользуясь массами, силами и расстояниями, которые мы даже не можем представить. Она делит мириады на бесконечность, множит сонмы на бескрайность, расщепляет бездны на беспредельность... Серёжа, это жутко.

Я хотел показать, что уж коли естественна главная подлость мира смерть, то остальные подлости тем более естественны.

В своё время Рябинин поразился, узнав, что самый мирный разговор, даже двух приятелей, есть скрытая борьба. Потом он убеждался в этом не раз; потом он пришёл к мысли, что борьба идёт за руководство в разговоре, за право говорить. Побеждённый слушает.