Цитаты из книги Siia teid jätan

От ее ироничного тона у меня всегда возникают два желания одновременно: целовать ее взасос и душить, пока не посинеет.

Люди женятся, чтобы иметь союзников против своих родственничков.

Мы стоим у могилы отца, трое мужчин, трое Фоксманов, выточенные по одному лекалу, но прошедшие совсем разную обработку и шлифовку.

Как говорят мудрецы: похоронить человека — значит проявить к нему самую бескорыстную доброту и уважение, ведь «спасибо» он тебе уже не скажет.

Бывает, что люди теряют друг друга. Случается крушение любви.

Я хочу простить ее и думаю, что смогу, но прощение это не документ с подписью и штампом. Мне придется прощать ее снова и снова, сколько потребуется.

Мы читаем древние слова, не понимая их смысла, а все остальные отвечают нам другими словами, которых они тоже не понимают. Мы собрались тут субботним утром, чтобы произнести абракадабру, и в нынешние безбожные времена можно было бы ожидать, что это окажется пустой тратой времени. Но отчего то всё происходит иначе.

Никогда заранее не знаешь, когда ты в последний раз увидишь отца, поцелуешь жену, поиграешь с братом, но последний раз случается всегда, неизбежно. И если помнить все эти последние разы, вся жизнь будет исполнена печали.

Если рассчитывать на брак длиной в пятьдесят лет, один неудачный год погоды не делает. Возможно, твой брак еще можно спасти. Но ты даже не узнаешь, есть такой шанс или нет, если будешь пестовать обиду, ненависть и гнев и вести себя так, словно весь мир обязан выплачивать тебе контрибуции.

Можно было бы привести нашу беседу целиком, но все в ней известно заранее: это диалог двух людей, чья любовь переродилась в нескончаемые перестрелки из начиненных ядом гранатометов.

Люди это обожают– взять и взвалить вину на кого-то или на что-то, а самим остаться чистенькими.

У Линды грустная, изможденная и одновременно прекрасная улыбка– улыбка человека, давно привыкшего к страданию.

Всякому, кто войдёт туда, воздух покажется затхлым, но поскольку вонь буду источать я сам, я её даже не почувствую.

Вообще с определённого возраста никто своих родителей в упор не видит– остаются только эпизоды из прошлого д клубок неразрешённых конфликтов.

Вообще-то люди женятся, чтобы иметь союзника против своих родственничков.

Первая любовь — не картошка. Как ни старайся, все равно не забудешь.

Если вам случалось пройти через крушение брака — а по статистике, вы через это либо уже прошли, либо пройдете в скором времени, — то вы знаете, что в конце пути всегда вспоминается начало. Может, конечно, это способ подвести итоги, а может — естественная человеческая потребность в сантиментах или в мучениях. Так или иначе, ты стоишь оглушенный на тлеющих руинах собственной жизни, а мысли то и дело возвращаются к первым встречам, к первым дням любви.

Эта коронная фраза, «так получилось», годится на все случаи Филипповой жизни, этакая идеальная эпитафия человеку, который всегда оказывается ни в чем не повинным свидетелем собственных поступков.

— Мы даем ей поплакать, — провозглашает она, словно они с мужем примкнули к какому-то политическому движению или партии. Только для чего устанавливать монитор, если они все равно позволяют ей плакать? Впрочем, вслух я такие вопросы давно не задаю: себе дороже. В ответ меня смерят снисходительным взглядом, который припасен у всех родителей для всех не-родителей, чтобы напомнить, что я пока — человек неполноценный.

Нет ничего печальнее, чем сидеть в машине, когда тебе некуда ехать.