Отзывы о книге Кар'ер

Хорошая правильная книга, подталкивающая читателя к большой внутренней работе и раздумьям о нравственности поступков главного героя, чьи действия или отсутствие оных ведут за собой последствия для слишком многих людей и отражаются на жизни всего населенного пункта.

Действие книги происходит в двух временных пластах: одно - это практически самое начало войны, буквально первые её месяцы, когда отступали и не могли еще полностью адекватно оценивать обстановку и масштаб постигшей трагедии, другое - спустя тридцать лет после её Победного окончания, когда герой возвращается в то место, где прошли , пожалуй, главные для него события, определившие всю его дальнейшую жизнь: и военную, и мирную.

В надежде получить ответ на мучивший его вопрос, он принимается за работу в старом карьере. И хотя Агеев (фамилия главного героя) перелопачивает землю, мысленно он стремится перелопатить свои воспоминания о событиях тех дней, тем самым вернувшись, переосмыслить и собственное прошлое, первое военное лето, сыгравшее столь большое значение для него.

Тем самым, на первый план у В. Быкова в очередной раз выходит жизнь и судьба отдельно взятого человека на войне, его поступки и мысли, нравственный выбор и последствия оного. Тут нет глобальных событий, но часто из таких вроде -бы мелочей складывалась общая картина, одно тянуло за собой другое. Стремясь продемонстрировать эту взаимосвязь, автор в очередной раз показывает ответственность каждого за свой выбор и поступки, особенно в такое трудное и опасное военное время, когда от твоего нравственного выбора зависят жизни многих.

Написанная обычным слогом, без особых литературных изысков, книга, в первую очередь, ценна своей проблематикой, которую автор выдерживает до конца, на всё протяжении произведения ставя серьезные жизненные вопросы.

Как уже известила нас аннотация, события повести параллельно-последовательно происходят в двух временных локациях: мы поочерёдно присутствуем то в первые дни и недели войны (июль-август 1941 года), то в августе середины 70-х годов. Однако местом действий является один и тот же небольшой белорусский городок, куда приехал наш главный герой ветеран войны Агеев. Приехал с совершенно конкретной целью — он пытается уточнить, была ли расстреляна вместе с ним и другими подпольщиками молодая девушка, которую военные прихотливые обстоятельства свели с Агеевым.

Дальше...

Методично и неспешно пытается Агеев самостоятельно вручную раскопать место бывшего расстрела, где были убиты те, кому сейчас стоит в городке памятник, и где был расстрелян и он, по счастливой случайности оставшийся в живых. И так же методично и неспешно его память открывает перед ним события более чем четверть вековой давности — немного предвоенной молодости, первые дни и недели боёв и затем простая и незамысловатая судьба раненного окруженца. День за днём мы вместе с Агеевым то копаем карьер в поисках останков, то спасаемся от неминуемой гибели во вражеском тылу. День за днём, эпизод за эпизодом, заново проживая былые эмоции и чувства…

В очередной раз поражаюсь таланту Быкова показать подвиг и героизм не в виде мгновенного порыва, а как простое преодоление собственного страха и противостояние тупой неумолимой вражеской силе. Просто оставаться самим собой даже под невыносимой силы гнётом вражеской воли и собственного страха...

Вообще, Василь Быков - автор замечательный, хотя и довольно однообразный. Всю жизнь одна-единственная тема ему покоя не давала. Впрочем, оно и понятно, забудешь ли такое? "Карьер" очень напоминает, например, того же "Сотникова" и т д. Партизаны, полицаи, нелёгкий выбор, пытки, плен, ликвидация. Только тут добавлена ещё и любовная линия. У Быкова не найдёшь каких-то масштабных описаний сражений, глобального рассказа, о войне, и вершении судеб народов. Его интересует другое - судьба отдельного человека на войне, его душа, его переживания, его нравственный выбор. Но только на первый взгляд события, о которых рассказывает автор, кажутся маленькими, местечковыми.В сущности, через образ главного героя ( уверен - автор писал своих героев практически всегда с себя), он рассказывает об очень важных вещах, на самом деле, куда более глубоких и масштабных, даже выходящих далеко за рамки той войны. Действие разворачивается в двух временах, во время войны, и уже в 80-е годы. Поэтому, понятно сразу, что как бы то ни было, Агеев и жив будет, и семью создаст. Главная интрига там совсем в другом. Он ищет свою возлюбленную, о судьбе которой ничего не знает. Ищет живой или мёртвой. Он очень одинок, хотя имеет семью. Но сын его, как видно, совсем другой человек. Иные идеалы, помыслы, устремления. Оно и ясно, другое время, другое поколение. А Агеев словно бы так и застрял в годах ВОВ. Хоть и говорит сам, что очень изменился, но этого не видно... Словно всё, что было после - не так уж важно, не так уж нужно. Или только на тот момент так было... Он всё ещё там, в тех годах. И всё то поколение, как будто такое же - только и разговоров, что о войне. Всё споры, пересуды... Хотя, казалось бы, ну сколько лет прошло, сколько можно? Преувеличение? Может быть. Но о том отпечатке, который оставляет война в душах, нам можно только догадываться. Агеев очень погружён в себя, скрытен, ни с кем не спешит делиться тем, что на душе, в отличие от Семёна - персонажа приятного, но болтливого до ужаса. Книга довольно тяжела морально, но читается легко. Слог простой, без изысков, но хороший. И практически приключенческий сюжет сочетается с глубокой психологической драмой и философией. Какого конца ждал от книги? Невольно приходило в голову такое: найдёт он в карьере останки своей возлюбленной, да сам и умрёт рядом, в том самом месте, откуда таким чудом когда-то спасся. Мол не уйдёшь от судьбы, раз должен он был там умереть, то туда и вернётся, только с отсрочкой. Типа, карьер его ждал всё это время, вместе с Марией, и дождался... Логично, вроде бы. ( или это я, гот-идиот, всё на свой манер мыслю?) И второй вариант - слишком уж позитивный - найдёт он Марию старенькой уже, но живой да здоровой. Но нет... Это же не готический роман-трагедия и не беллетристика с хэппи-эндом. Автор решил... по третьему. Конец вышел странный, но я понял, почему всё именно так, почему Агеев поступил так, как поступил. Мне знакомо то чувство, которое испытал герой в конце. Хотя, каждый скажет, что вёл он себя, мягко говоря, странно. Но понимаю его... На его месте так бы и поступил, наверное. Не знаю, к счастью, жизнь не ставила в столь мучительные ситуации. Хватало всякого, но с тем ужасом, что пережили те поколения, это не идёт ни в какой сравнение. Война убила многих, но те, кто выжил физически... Как же сильно поломаны были их души и судьбы... Нам можно попробовать представить, но представить нельзя.

Казалось бы, в этой повести нет ничего такого, особенного. Главный герой – Павел Агеев, обычный пенсионер. Которых рядом – пруд пруди. Ну, воевал. Да, понятно. Только кто из того поколения не воевал? И воевали, и работали потом, и детей растили. Наших отцов и матерей. И моих тоже. Время действия повести дважды сжато в три месяца. Не в шесть, а именно так – дважды по три. Дело в том, что композиционно повесть разбита на два временных пласта. Современность и лето – начало осени 1941-го, уже отстоящие от главного героя на расстояние всей прожитой им жизни. Равные по своему временному отрезку эти месяцы сильно отличаются друг от друга по своей значимости. Легко нам, уже вооруженным знанием того, что будет дальше и чем всё закончится, оценивать поступки и судить тех людей, которые волею судьбы оказались с головой накрытыми бедой первых недель и месяцев той войны. Когда вроде бы обычные вещи и, казалось бы, незыблемые отношения трансформируются до неузнаваемости. Доверие – в настороженность. А та, в свою очередь, в прямую подозрительность. Кто здесь друг? Кто враг? Ещё вчера все были своими. А сегодня и отец любимой Агеева – Марии, и пришедший с немцами и работающий на них Ковешко говорят об одном и том же. И почти теми же самыми словами. Но если один из них точно – враг, то получается, что и второй… Тоже?! Но и не верить – нельзя. Хотя бы просто потому, что один в поле – не воин. А чтобы победить ту силу, что нещадно ломает и корёжит страну, а по слухам, уже и Москву взяла, нужна сила – не меньшая. Которая – будет. Обязательно будет! Надо только волю и упорство каждого вместе сложить. И это понимает та же Варвара Барановская, приютившая у себя раненого Агеева. Приютившая и помогающая ему в меру своих сил и не самых больших возможностей. И в данном случае неважно, что перед Агеевым – попадья. Потому что когда враг уже переступил твой порог, мелким, малозначимым и второстепенным становятся и классовая или сословная принадлежность, и должность. Какая бы высокая она ни была до того как. Главное, по мнению Варвары, – добрый или злой человек перед тобой. И, по сути, она права. Другое дело, что делать, если обычное человеческое участие становится смертельно опасным? Равнодушно отойти в сторону? Но где грань между равнодушием и бездушием? И как её не переступить? Это же – не граница. Ни колючей проволоки, ни контрольно-следовой полосы нет! Как соотнести средства с целью? И насколько она оправданна, эта цель, если за неё, вполне возможно, придётся заплатить дорогой ценой. Жизнью. Тем более, когда – не своей. А жизнью любимой. Даже если ты сам не прячешься за чужую спину, есть ли у тебя это право – взвешивать и соотносить? А если ошибешься? И не достигнешь цели? Жизнь – а может, и не одну – уже не вернёшь. И герою – тяжело. Очень тяжело всматриваться в своё прошлое из отступившего от него на 40 лет нынешнего. Благополучие которого, на проверку оказывается кажущимся. Потому что за свою жизнь он заплатил чужой. А может быть, даже и чужими. Жизнями своего неродившегося ребёнка и любимой. Той, что была послана ему не для выкупа или искупления. Для любви и счастья. Которое даже тогда, в самые тяжелые, первые месяцы войны, оказывается, было так близко. И могло стать реальным и осязаемым. Но плохое и хорошее настолько тесно переплетены между собою в нашей жизни, что для того, чтобы от первого перейти ко второму, даже шага не надо. Достаточно сделать выбор. И отправить на задание Марию. «Карьер», как и многие другие произведения Быкова – об этом. Об обычных людях, которые судьбой и обстоятельствами ставятся перед неумолимым выбором, когда, казалось бы, из множества имеющихся вариантов остаются только два. Либо выдержать и… погибнуть. Либо отступить. Оступиться и тем самым – предать. И от этого – выбора и стойкости одного человека – зависит исход войны. Потому что именно он и его судьба по большому счёту определяют цену победы.

Содержание книги разворачивается в двух временных пластах - в 1980 году и в 1941. В 1980 году Павел Агеев возвращается в местечко в Белоруссии в поисках ответа на вопрос, который не дает ему покоя вот уже сорок лет, ответа, который смог бы снять груз с его души, либо наоборот. Он уже прошерстил массу архивов и теперь у него осталась последняя возможность - и он перекапывает карьер на окраине, чтобы найти хоть какие-то свидетельства.

Сорок лет назад после выхода из окружения, раненый, он вынужден был остановиться в этом местечке, чтобы залечить рану, набраться сил и двинуться дальше к линии фронта - к своим. Его приютила местная одинокая женщина, связанная с подпольем, выдав Агеева за своего сына. Но полиция сразу разгадывает этот обман и решает использовать героя в своих интересах. И с этого момента каждое решение Павла Агеева становится сложным, так как присутствует масса неизвестных параметров. И по прочтении я думаю, а не лучше ли ему было не идти на притворное соглашение с полицией, а сразу проявить стойкость и попасть в лагерь для военнопленных, но при этом, возможно, впоследствии сохранить жизнь нескольких людей? Да, в этом случае Агеев не познакомился бы с Марией, не случилось бы любви, но стоит ли любовь жизни - не своей, чужой?

Я ни в коем случае не осуждаю героя, у меня нет на это никакого морального права, да и реально никого из подполья он не предал, не подставил, только с Марией вопрос спорный. Поэтому и не может он успокоиться даже сорок лет спустя.

В книге нет батальных сцен, никто не бросается на амбразуру или под танк, не ползет по лесу с переставшими подчиняться ногами, геройство и преодоление здесь совершенно другое. Здесь нет сражений, здесь только жизнь одного конкретного человека, и его каждодневные решения и поступки. Да, наверное, каждому хотелось бы видеть себя героем в такой сложной ситуации, но, возможно, проще в чем-то сделать это на линии фронта, а не в оккупированном поселке.

Если задуматься, то сегодня, говоря о Второй мировой войне, нам рассказывают в первую очередь о Победе, бесспорно значимой, бесспорно величайшей. Всё, начиная с первого дня этой всемирной мясорубки, сводится сейчас в нашем инфопространстве к 9 мая 1945 года. Каждая большая и малая трагедия, каждая большая или малая победа ложится очередным кирпичом в длинную дорогу, ведущую к этой дате. На самом деле, война все реже подается как трагедия сама по себе, как жуткое время невыносимой повседневности, где каждый день – мучительная вечность, наполненная беззаконием, страхом и отчаянием. Любая начатая война неизбежно разрастается в обе стороны, и начинает разъедать как жертву, так и агрессора. Страдают люди по обе стороны фронта, что лишний раз доказывает глупость такого «способа ведения политики». Во время войны есть два самых страшных места, где чувства накалены до предела, где смешивается черное и белое, а судьбами людей управляет случай: это непосредственно фронт (линия боевых столкновений) и серая зона оккупированных территорий. По большому счету, ввиду географических и геополитических предпосылок, на протяжении многих веков земли современной Беларуси были как раз той самой серой зоной в ключевых битвах Европы. И неспроста целый ряд экзистенциальных произведений выдающегося белорусского писателя, фронтовика, гражданского деятеля Василя Быкова (1924-2003), которого по праву уже можно считать классиком, посвящен судьбам людей, оказавшимся в серой зоне большой войны, там, где случай несправедлив, где добро нередко творится через зло, а зло кажется добром, где обстоятельства навязывают человеку тот выбор, который ни при каких обстоятельствах он не захотел бы делать, но делает… Повесть «Кар'ер» впервые была опубликована в 1986 году. Название повести символично, поскольку не только отражает главное место действия, но и олицетворяет бесконечную пропасть сомнений, которые раздирают душу главного героя, пытающегося найти оправдание поступкам своего трагического прошлого. Возвращение в прошлое, повторное переживание событий времен войны, поиски доказательств того, что самое страшное все-таки не случилось – основной сюжетный ход этого произведения. В одном из карьеров недалеко от деревни в западной части Беларуси, которая выросла за прошедшие после войны сорок лет в городской поселок, одинокий пожилой мужчина начинает раскопки. Здесь никогда не было исторических построек и не проходили древние торговые пути. И несмотря на «корочку» академика, он не очень-то похож на археолога или историка. На самом деле он ветеран, ныне овдовевший пенсионер, Павел Агеев, бывший когда-то старшим лейтенантом Красной Армии, начальником боепитания, чья часть была разгромлена в первые месяцы войны. Пытаясь прорваться к основным войскам, он осенью 1941 года со своим отступающим подразделением попадает в засаду. Выжить удается только Агееву и другому лейтенанту, Молоковичу. Оба ранены, причем Агеев тяжело, в ногу. Место побега родное для Молоковича, и тот предлагает переждать какое-то время в его деревне. Молокович устраивается у родственников, а Агеева определяют к овдовевшей попадье Барановской. Тут его рану обработает местный акушер, но лейтенант вынужден остаться на несколько недель, пока все не заживет, и он не сможет нормально ходить. Новый человек сразу же вызывает интерес как у местных полицаев (главный из которых Дрозденко - бывший офицер-танкист), так и у подпольщиков. И первая, и вторая сторона стремится завербовать Агеева. Отказать им он не может, но главное его желание быстрее вернутся на фронт. Теперь жизнь Агеева находиться между двух наковален, и каждая из сторон может в любой момент заподозрить его в предательстве. И все бы ничего, если бы его поддержки и защиты не искала местная девушка Мария, в мирное время работавшая учительницей. Она прячется от полиции вместе с Агеевым в доме внезапно без вести пропавшей попадьи. Постепенно молодые люди влюбляются друг в друга и мечтают о лучшем. Но однажды, Агеев получает задачу передать блоки взрывчатки на местную пилораму. Связной оттуда долго не приходит, и еще не до конца поправившийся Агеев, решается отправить с опасным грузом Марию. Этот роковой поступок за счет трагической случайности приведет к аресту обоих, а также Молоковича и двух других подпольщиков. Четверо мужчин расстреляют после допроса в том самом карьере. Очнувшись, раненый Агеев выбирается из ямы и чудом остается жив, но след Марии теряет навсегда. Теперь, в 1980-х он вручную перепахивает этот карьер, чтобы убедится в том, что Мария по крайней мере не была убита полицаями из-за его ошибки. Вот, что ищет он в карьере – свое оправдание! Финал в повести открытый. Главный герой так и не найдет следов или улик, как и не обретет спокойствия его душа. Мы, читатели, как и он не знаем, просто ли не нашел он останки, погибла ли девушка как-то иначе, или выжила и прожила счастливую жизнь, оплакивая свою первую любовь. *** Повесть разбита на семь глав, каждая из которых начинается в современности (1980-е), а потом возвращает главного героя и читателя в годы войны, где последовательно раскрывается тайна его трагического прошлого и постепенно становится понятно, почему так важно Агееву перекопать давно заброшенный карьер.

«Бульдозер быў мала прыдатны для такога роду раскопак, за якую гадзіну ён перавярнуў гару зямлі — шырока ссунуў з аднаго боку ў другі, і Агееў проста не мог добра ўгледзець за ўсім, што мільгала пад яго бліскучым нажом. Цяпер ён спадзяваўся адно на рыдлёўку і кожны дзень чакаў, што вось-вось нарэшце з яе дапамогай адкрыецца тое галоўнае, што стала яго тайнай мэтай, галоўным сэнсам ягонага клопату».

Главное место в произведении занимает внутренний конфликт главного героя. Из-за ранения, он, смелый, деятельный, готовый сражаться и отстаивать свою правду человек, вынужден несколько месяцев находится на оккупированной территории, на виду у доносчиков и полицаев, с редкой возможностью связаться с подпольщиками, без достоверной информации о том, где находится фронт. Как «опасный контингент» он одним лишь своим присутствием подвергает смертельной опасности хозяйку дома Барановскую, вылечившую его акушерку Евсеевну, ищущую его защиты Марию… В тоже время, ради самосохранения себя и тех, кто теперь от него зависит, он вынужден подписать бумаги о сотрудничестве с полицией, хотя при этом параллельно ведет подпольную деятельность. Агеев вынужден играть роль башмачника, хотя дается это ему плохо, и он сам понимает, что неудачно выдает себя за другого, а стало быть снова подвергает опасности мирных людей. «Карьер» - это повесть о том, как человеку постоянно не дают жить в соответствии со своей совестью и долгом: то полицаи, то доносчики, то подпольщики, то местные жители. Он перестает принадлежать самому себе. Цепочка случайных событий связывает судьбы окружающих людей в единый узел, размотать который невозможно, не обрезав несколько нитей. Это паутина, из которой невозможно выбраться. Мы видим, как Агеева все больше и больше затягивает эта серая зона и как неумолимо выпрямляется его путь к расстрельному рву. Его прямолинейность, смелость, убежденность в силе правды и добра, позволяют ему остаться человеком с большой буквы, но не для себя, ведь ценой этому стали жизни как минимум троих человек, а возможно еще и любимой девушки. Такова цена чести в серой зоне.

«Але чаму яе не было? Хіба яна выжыла? Ці загінула яшчэ дзе ў канцлагеры, вывезеная з мястэчка? Канечне, тады ўсё магло быць, але чатыры дзесяткі гадоў Агееў пражыў з упэўненасцю, што яе таксама не мінуў агульны іх лёс. Урэшце, страшныя падзеі той восені нікому не пакідалі надзеі, усе яны былі асуджаны, і толькі ён шчаслівым выпадкам выкруціўся з учэпістых кіпцюроў смерці. Але два шчаслівыя выпадкі ў іхнім становішчы было б ужо занадта, у другі ён не мог паверыць. І яму здавалася, што тут надарылася непаразуменне, што проста яе не знайшлі, бо і не шукалі. Ведаў жа пра яе адзін толькі ён. Ну, і паліцыя, канечне, якая ўрэшце ўсё і раскапала. Але ў паліцыі цяпер не спытаеш, а дакументаў не засталося. Паліцыя таксама ўмела хаваць канцы ў ваду».

В некоторой степени повесть «Карьер» - это своеобразный театр, где можно выделить ряд знаковых сцен. Здесь через диалоги между разными героями Василь Быков раскрывает не только отдельные образы, но и в целом характеры простых местных жителей, верующих, оставшихся жить в советском атеистическом государстве, офицеров-перебежчиков и мордоворотов-полицаев, идейных подпольщиков и простых женщин, на которых все в конечном счете и держится. В повести поднимается целый пласт мировоззрения людей того времени.

«— Гэта што за боль! — густым дымам дыхнула на гаспадыню Яўсееўна. — Вунь Султанішку маладую ратавала. Паўночы вазілася, сячэнне рабіла. З гэтымі во інструментамі! Хлопец на пяць кіло вываліўся, а Султанішка, вы ж ведаеце, — муха! Саплёй пераб’еш. — А жыць жа хоць будзе? — насцярожылася Бараноўская, хмурачы свой маршчыністы тварык. — Нічарта ёй не зробіцца. Бабы жывучыя. — Ну, не кажыце, Яўсееўна. Бабы таксама людзі. — Людзі, канечне! — згадзілася доктарка. — Але цяпер во мужыкоў берагчы трэба. Вайна ідзе. — Берагчы заўжды ўсіх трэба. Кожнаму адно жыццё адмерана, — сказала Бараноўская мякка, але з поўнай пераконанасцю, на якую доктарка ўжо не запярэчыла. — Гэта так! Калі б вашыя словы ды богу ў вушы. Можа б, ён спыніў гэтых варвараў… — Ён не спыніць. Гэта ўжо людзям трэба. — Во і я кажу. Мужыкі павінны, — сказала доктарка і змоўкла».

Важное место в повести занимают споры Агеева с доносчиком Кавешкой. Они затрагивают историю Беларуси. Кавешка считает, что армия Гитлера – это шанс для «беларусiнаў». Лейтенант же утверждает его, что он, как слуга, просто поменял хозяина.

«— Пан шэф раёна кажа, што дурная ўпартасць не робіць гонару цывілізаванаму чалавеку. Што ж да славяніна, дык, хаця гэтая якасць у ягонай крыві, яна яму надта шкодзіць. Куды болей разумна цвяроза пра тое падумаць і зрабіць свой выбар. — Свой выбар я ўжо зрабіў. — Вы памыліліся з выбарам, — сказаў Кавешка. — А гэта мая справа. Немец зноў штось загаварыў сваім ціхім голасам. — Калі вы патрыёт, — пачаў перакладаць Кавешка, — што ў дадзеных абставінах можна зразумець, дык вы павінны быць нам удзячны. Папярэдзіўшы ваш бандыцкі замах, мы пакараем некалькі вінаватых. Іначай былі б расстраляны сто заложнікаў. — Гундэрт цывільмэншэн! — са значэнне паўтарыў шэф раёна. — Гэта вы ўмееце, — ціха сказаў Агееў і запытаўся: — Дык калі вы мяне расстраляеце? Яны абмеркавалі штось па-нямецку, і Кавешка холадна вытлумачыў: — Гэта будзе ў зручны для ўлады час. Паводле рашэння СД і паліцыі бяспекі. — Даволі няпэна, — сказаў Агееў. — Але і за тое дзякуй…»

Эмоциональны беседы Агеева с полицаем Дрозденко. Тот хитер, но глуповат. Его интересы просты и примитивны: спасти свою шкуру любым способом. Василь Быков в этих диалогах тонко выписал превосходство нравственности Агеева над беспринципностью Дрозденко. Вообще, автор то тут, то там вставляет едкие шпильки, в том числе и в отношении СССР. Посудите сами:

«— Можа, памятаеце, тут, на Зялёнай, Бараноўская жыла? — Была Зялёная, — падказаў ззаду мужчына. — Цяпер Касмічная. — Перайменавалі? — Каторы раз. Пасля вайны была Танкістаў, пасля Пекінская, Усё пераймяноўваюць».

Сатира, которую уж точно может себе позволить фронтовик Быков, отчетливо видна в сцене поминок одного из ветеранов, где за столом, подвыпившие его товарищи, начинают бодро спорить о том, какой род войск был лучшим. Летчики критикуют снабженцев, те – штабистов и т.д. Интересна беседа попадьи Барановской с Агеевым. Она делится с ним историей своей жизни. Преданный советский гражданин тут сталкивается с другим миром, с миром дореволюционных церковных приходов, с миссионерством.

«Бараноўская гаварыла з набалеласцю ў голасе, часта спынялася, быццам прыслухоўваючыся між думак да невыразнага водгулля пражытых гадоў, і Агееў зразумеў, што гэта — не проста расказ, гэта споведзь спакутаванага чалавека, рэквіем па жыцці. І ён уважліва слухаў, стараючыся зразумець у многім загадкавы сэнс чужога лёсу. Ніякіх асабістых адносін да гэтага лёсу ў яго спярша не было, як не было ні спачування, ні асуджэння, была толькі ціхая чалавечая цікаўнасць. Сам ён належаў да іншага часу і ішоў зусім іншай сцяжынай жыцця. Часам слухаючы яе голас, ён пераставаў бачыць яе цяперашнюю і ўяўляў у цьмяным абліччы мінулага — то дарэвалюцыйнага, то настаўніцкага, пасля местачковага, папоўскага быту. Хацелася ведаць, як усё было далей і што сталася з яе сінявокім свяшчэннікам. <…> — Справа не ў рэлігіі, — перапыніла яго Бараноўская. — Справа ў сумленні, якое далёка не з усім у нашым жыцці сумясціць можна было».

И вот это и есть четко обозначенная черта военного времени и серой зоны: место, где совесть несовместима с некоторыми вещами. Трогательно выписаны в повести отношения между Марией и Агеевым, от робкого знакомства, до чистой любви. Когда молодые люди теряют друг друга, становится понятно, ЧЕГО лишился главный герой, лишился, возможно, по своей вине. Такая любовь и такая преданность выковывается только такими сложными и опасными обстоятельствами, в которые были погружены влюбленные.

«Спярша яна ўся заўсміхалася, а пасля, насцярожаная і зваблівая ў сваёй цнатлівай збянтэжанасці, асцярожна ступіла да яго і з недзяўчачай, хутчэй мяцярынскай пяшчотай пацалавала яго каля вуснаў. Прыгадаўшы ўсё, што здарылася паміж імі ў гэтую непагодную ноч, ён паморшчыўся, падумаўшы, што, мабыць, Марыя пачне папракаць яго, можа, нават заплача. Ён не трываў папрокаў, тым болей жаночых слёз, але яна толькі гаротна ўздыхнула і сказала шэптам, поўным захаплення і ўдзячнасці: — Алег! Алежка… Дзякуй табе… — За што ж дзякуй, дзівачка?.. Ён абняў яе за вузкія плечы, далікатна прыцягнуў да сябе. — За ўсё, усё дзякуй».

Василь Быков уделил внимание и разнице в мировоззрении поколений. К Агееву на раскопки приезжает его сын. Он видит, что раскопки дается отцу физически и морально тяжело, у того слабое сердце. Он пытается убедить папу, что дело не стоит таких усилий. В их споре между строк можно увидеть характерную разницу во взглядах, ведь сын считает, что не стоит постоянно думать об ушедшей в прошлое войне, ее надо отпустить и жить дальше.

«— А нашто табе гэта? Ты што — следчы па асабліва важных справах? Агееў марудна ўзняў галаву, узіраючыся ў нечакана пасуравелы твар яго дваццацівасьмігадовага сына. Гэтая суровасць скіраванага да бацькі пагляду магла б абурыць Агеева, але ўсё ж ён адчуў, што сын не ад злосці, а з прычыны неспакою за бацьку, за яго здароўе. — Я — для сябе, — сказаў ён пасля паўзы. — Для ачысткі сумлення. — А, сумлення… Тады іншая справа, — стрымана сказаў Аркадзь, сядаючы на нізкае крэсла. Жуючы бутэрброд, ён хвіліну напружана згадваў нешта. — Вось часам думаю: многа ўсё ж вы нахамуталі з гэтай вайной, — холадна сказаў ён. — Гэта чаму — нахамуталі? — А во ўсё капаеце, шукаеце, разбіраецеся. Пішаце яшчэ. Некаторыя сорак гадоў ваююць, спыніцца не могуць. — Значыцца, ёсць прычыны. — Прычыны! А жыць калі будзеце? У другім сваім жыцці, пра якое тыбецкія мудрацы пішуць? — Другога жыцця не будзе. — Вось іменна. Ды і гэтае дай бог пражыць па-людску».

И вот это главные вопросы, которые ставит этим произведением перед читателем Василь Быков: спасет ли копание в прошлом совесть, сделает ли это завтрашний мир лучше, можно ли похоронить неудобное прошлое, чтобы просто жить дальше и возможна ли вообще нормальная жизнь (по-людски), если в этом прошлом остались наносящие раны душе тайны? Раскопки Агеева не дают результата и не успокаивают его совесть. Символично, что на месте расстрельного карьера начинают строить новую птицефабрику. Жизнь продолжается, и страна дает однозначный ответ: «забудь и живи дальше!». Но если через уста главного героя Василь Быков ответил сам на этот вопрос, то ответ его пораженческий…

«Ён ужо звыкся з, можа быць, самім выпешчанай у сабе думкай, што ў гэтам кар’еры нікога болей няма і не было ніколі. Ягонымі ўчынкамі ўжо стала кіраваць надзея, выхаваная ім за два летнія месяцы, і ён не меў рашучасці рызыкаваць ёю, бо рызыка вельмі проста магла яе знішчыць. Не, ён ужо не хацеў ні да чаго дакопвацца, яго даследчы азарт увесь скончыўся, ён гатовы быў уцячы ад праўды, калі б гэтая праўда раптам яму адкрылася. Вымучанае ім за час гэтых раскопак спадзяванне, нібы птушка шчасця, так наблізілася да яго, што гатова была вось-вось апусціцца на яго натруджаную руку, і ён баяўся паварушыцца, каб не спалохаць яе назаўжды. Зусім можа быць, што ён памыляўся, што гэта было звычайнае боязнае жаданне, прыступ слабасці. Але ўся справа ў тым, што ён ужо не знаходзіў у сабе сілы, каб адолець тую сваю слабасць, ды і не хацеў таго».

Так уж получается, что если долго искать истину в прошлом, то постепенно становится страшно ее все же действительно найти. Принять ее такую, как она есть, могут только смелые люди, люди, готовые к боли, готовые принять возможную напрасность своих поисков.

«Увогуле тут было зручна і добра, калі б не арытмія, і ён, можа ўпершыню за лета, падумаў: ці не дарма ён усчаў усё гэта? Здаецца, ён ушчэнт падбіўся, падарваў здароўе, а чаго дамогся? Ці не лепш было б жыць, як жывецца: адпачываць, рыбаліць, як тысячы пенсіянераў, не тузаючы сябе надуманымі праблемамі, не грызці мараллю, як казаў сын Аркадзь, імкнуцца да прастаты там, дзе пануе складанасць; можа б, так ён прыдбаў магчымасць пражыць лішні год на гэтым няласкавым свеце. А то нагарадзіў барыкаду праблем і вось зараз не мог сціхамірыць сэрца, якое соты раз напамінала яму пра ўзрост і тое, што яно не жалезнае…»

Из повести можно сделать один важный вывод: серая зона большой войны не имеет четких географических границ, но также не имеет и четких границ временных. В месте, где нет хорошего выбора, но и нет возможности не выбирать, придется идти на сделку с совестью. Трагические события годами тревожат память, заставляя или фанатично искать истину, порой уничтожающую душу, или нацепить на себя маску искусственной амнезии, и пытаться просто жить дальше. В любом случае, в мире, где до сих пор не забыта война, как метод, и первое, и второе очень по-человечески, и очень печально. ВИДЕО В ТЕМУ: Бесконечная «партизанская» тематика «Беларусьфильма» уже стала поводом для шуток, но это не значит, что у этой киностудии нет достойных фильмов на эту тему. Одна замечательная картина, как раз повествует о серой зоне, об оккупированных немцами белорусских землях и людях, которые должны были ради общего блага сотрудничать с оккупантами. Речь идет о картине «Через кладбище» (1964) Виктора Турова. Отдельно советую обратить внимание на операторскую работу Анатолия Заболоцкого.

Вот странный всё-таки человек Агеев. Логика у него витиеватая. Нелинейная. Значит, предавать товарищей нельзя ни в коем случае. Это ладно. Предавать подполье, хоть ты о нём ничего толком не знаешь, - нельзя. Это - патриотизм, это - пускай. Но вот предавать свою женщину, невинную девчонку, мать своего ребенка - это вообще как бы норма. При том ей предавать его нельзя, ни в коем случае. Вот герой сидит у палицаев и как угодно сочиняет себе отмазку. При этом понятно, что, по-сути, свою девочку он как раз спасти может. Мог ведь сказать даже правду. Ведь он ничего не знал, чтобы кого-то выдать. Всех, кого он знал, и так взяли. Вот и сказал бы, что да, партизанил. Да, спал с ней. Да, сказал, что это мыло и попросил отнести. А она дальше уже сочиняла, потому что догадалась и любит. А сразу не знала. Но нет. Герой стойко делает покерфейс. Ну да, избили-взяли-повязали. А он что? Он же, может, еще и отмажется.

Конечно, похвально, что эта вина потом на нём лежала всю жизнь и не давала покоя, что он на старости лет ринулся перекапывать котлован, чтобы нарыть себе индульгенцию. Но сама логика у героя хромает. Особенно с того места, когда уже всех раскрыли, вообще всех. И когда было ясно, что сам он - труп. И пытать меньше его не будут, и расстреляют. Вот на этом этапе почему он так и не попытался ни разу выгородить свою девочку простой правдой? Да и вообще как-то не особо часто о ней тогда думал. Думал о "товарищах", а она так, побоку. Не особо центральная тема.

Занятный человек Агеев.

Это хорошо написано и интересно построен сюжет. Вообще понравилось.

Флэшмоб 2017: 57/67.

Павел Агеев, пенсионер, ветеран, приехал в белорусскую деревню,  чтобы организовать раскопки в карьере. Здесь во времена войны нацисты расстреливали сомнительных по их мнению жителей. Агеев тесно связан с этим местом: сам стоял на краю, ожидая пули. Раскапывая пласт за пластом, он обнажает свою боль, связанную с войной, и пытается найти ответ на важный вопрос. Найти ответ на дне карьера.
•••
Копает человек. У человека уже слабое сердце, но он копает. Сорок лет он хранил молчание и съедал себя чувством вины. Карьер - это незатянувшаяся рана того лихолетья. Наспех присыпанный землёй, он будто призывает не вспоминать, что на войне любой поступок может быть одновременно подвигом и предательством.  Это как посмотреть. Награда может не достаться герою из-за ненадежной биографии. Спасение партизанской подпольной сети может привести к гибели любимого человека.
•••
Трудное произведение, в котором сам темп повествования неспешный, будто пульс пожилого человека. Угасающий, обречённый, едва мерцающий. Эта повесть даже не о войне, а о муках выбора, о памяти, которая у разных поколений разная, о совести, о том, что война для её участников длилась не четыре года, она с ними на всю жизнь. И рады бы они были с ней распрощаться, но память не карьер, её землёй не присыплешь...