Цитаты из книги Королевский крест

Тупые друзья, они как тупые ножи: вроде и вреда принести не могут, а раздражают.

— Извините, что говорю, когда вы меня перебиваете.

Бывает так: хочешь всего и сразу, а получаешь ничего и постепенно.

Русские становиться на колени отказались. И воевать Наполеону приходилось не только с регулярной армией, но со всем народом, с каждым русским лично, ибо, в отличие от просвещенных европейцев, славяне не собирались терпеть на своей земле присутствие чужой армии.

Все войны, которые вел Темный Двор, были оправданны с экономической точки зрения.

В общем, чем умнее женщина, тем больше она делает глупостей.

— Ты приноси сколько буфет, а я решу, сколько забрать. — А если я принесу мало? — Тогфа я тебя повешу. Булыжник уныло вздохнул. — Понятно? — Понятно. — Тогфа пошли все вон, — распорядился Кувалда. — Засефание закончилось. — А следующее когда? — Когфа мне захочется ваши морфы увифеть. Проваливайте!

У нас с этим строго. Клятву дал - держись, клятву не дал - крепись!

«— Деньги нужны, Кувалда. Пару мгновений фюрер таращился на верного уйбуя, прикидывая, стоит ли исполнять просьбу приятеля, после чего махнул рукой: — Пять тысяч хватит? — Хва… — с готовностью начал Копыто, но тут же опомнился: — Не, Кувалда, мне не столько нужно. Мне больше нужно. Дай миллион! Фюрер посуровел: — Копыто, ты опять пил пиво?

В гражданской войне не бывает победителей.

Жизнь надо прожить так, чтобы не захотелось еще раз.

Темный Двор иногда сравнивали с кучей ощетинившихся ежей и при этом удивлялись: как получается, что практически все иголки направлены вовне?

Но шас есть шас, надо принимать его таким, какой он есть, или не принимать вовсе.

Мы уничтожим лозунги...

Запомни, чел Никита, судьба, она одному дается. Одному. На двоих не разделишь, чужой удачей не прикроешься, чужим счастьем себя не обрадуешь, не спасешься. Как ни старайся, а чашу свою испить придется одному, всю, до последней капельки. Одному.

Жизнеспособность любой идеи проверяется в мирное время. ТОЛЬКО в мирное время. На войне все понятно: инстинкт самосохранения не позволяет сомневаться, под каким бы флагом ты ни воевал. На войне надо драться. В мирное время надо жить, и вот тогда-то начинают всплывать недостатки идеологии.

Что может быть страшнее разделения семьи? Разделения нации? Что может быть хуже гражданского противостояния - брат на брата, сын на отца? Что? Ни-че-го. Ибо нет ничего более противоестественного для разумного, чем забыть голос крови, потерять естественную тягу к близкому, родному, стать Иваном, родства не помнящим. Потому что, какую бы идеологию не подсовывали взамен вековых традиций, ты до конца дней своих будешь чувствовать себя чужаком, отщепенцем, бродягой.

И голос… Сухие листья окончательно взбесились, взлетели, взметнулись, закружили дикий хоровод вокруг Никиты, ворвались в душу, расцарапали, разбередили…