Цитаты из книги Красная лилия

Земля подобна женщинам: она хочет, чтобы с нею были не робки и не грубы.

Объясниться всегда можно, но понять друг друга - никогда.

Знают что-нибудь люди ли не знают, а разговоры идут. Всего нельзя знать, но все можно сказать.

Анархисты ваши так же робки и умеренны, как все прочие французы. Русские, когда принимаются за то дело, проявляют больше смелости и фантазии.

Что бы мы ни делали, мы всегда одиноки.

Считается, что мечтатели не приносят вреда; это заблуждение: они приносят большой вред. Утопии, самые безобидные на первый взгляд, оказывают самое пагубное действие. Они внушают отвращение к действительности.

Но зло достигло крайнего предела после введения этой чудовищной всеобщей воиской повинности. Вменить людям в обязанность убивать - позор для императоров и для республик, преступление из преступлений.

Все книги скучны, - вздохнула г-жа Мартен. - Но люди еще скучнее. И более требовательны

В книгах мы находим только самих себя.

Женщина должна выбирать одно из двух. С мужчиной, которого женщины любят, она не будет спокойна. С мужчиной, которого женщины не любят, она не будет счастлива.

Он сознает, что душа непроницаема для души, и страдает от этого. Он чувствует себя одиноким, когда думает, и одиноким, когда пишет. Что бы ни делать, человек все равно одинок. Вот что он хочет сказать, и он прав. Объясниться можно всегда, понять друг друга - никогда.

Ах да, нравственность, долг!.. Но этот долг, черт возьми, кто его определит? Уверяю вас, что три четверти времени я положительно не знаю, где он, этот долг. Это как еж нашей мисс в Жуэнвиле: мы целые вечера искали его под мебелью, а когда находили, то пора было идти спать.

— А вы думаете, что мы живем только потому, что еще надеемся? — О да, мы живем, darling, в ожидании того, что Завтра, неведомое Завтра, царь волшебной страны, принесет в своем черном или синем плаще, усеянном цветами, звездами, слезами.

Ревность для женщины - всего лишь укол самолюбия. Для мужчины - это пытка, глубокая, как нравственное страдание, долгая, как страдание физическое...

Мне было бы противно жить в краях, которые тебя не знают. Небо, горы, деревья, фонтаны, статуи, которые не могли бы рассказывать мне о тебе, были бы немы для меня.

«Я вас люблю и люблю все, что связано с вами: землю, по которой вы так легко ступаете и которую украшаете, свет, который позволяет мне видеть вас, воздух, которым вы дышите. Я люблю склонившийся платан на моем дворе, потому что вы видели его. Я нынче ночью ходил гулять на ту улицу, где встретил вас однажды вечером. Я сорвал ветку самшита, на который вы смотрели. В этом городе, где вас нет, я вижу только вас».

Дешартр был для нее душою этих великолепных форм, мыслью этих благородных произведений. Лишь через него, лишь в нем понимала теперь она искусство и жизнь. Зрелище мира занимало ее лишь в той мере, в какой оно занимало его.

Он ответил: — Все-таки мы должны во что-то верить. Было бы слишком грустно, если бы не было Бога, если бы душа наша не была бессмертна. Под покровом мрака, ниспадавшего со сводов, она несколько мгновений стояла неподвижно, потом сказала: — Ах, бедный друг мой, мы не знаем, на что нам и эта жизнь, такая короткая, а вам нужна еще другая, которой нет конца.

- Жалеет он о ней? - Как знать что творится в душе человека беспокойного изменчивого,эгоистичного и страстного,который жаждет отдаться,но быстро спохватывается и великодушно любит лишь самого себя во всем том прекрасном,что встречает на земле?

Несчастье - наш величайший учитель лучший наш друг. Это оно учит нас смыслу жизни.

Когда вам, милостивые государыни, придется изведать страдание, вы узнаете то, что надо узнать, вы поверите в то, во что надо верить, вы станете тем, чем надо быть. И вам дана будет радость, которую удовольствия гонят прочь.