Цитаты из книги Паутина противостояния

— Минск — это где? — К северу от Иерусалима, — хладнокровно сообщил Сантьяга. — При чем тут Иерусалим? — А какая вам разница, где Минск?

Ведь часто бывает так, что занимательная и непредсказуемая история с головокружительным сюжетом начинается, как сонная сказка на ночь. В историю нужно войти, а не ворваться. Хорошая история не терпит суеты.

Эмоции. Чувства. Вот ножи, которыми можно вскрыть любую защиту.

— Сколько? — Мы ведь друг другу не чужие — посчитаемся. — Хотелось бы посчитаться сразу. Чтобы потом не возникло неприятных недоразумений между нами, такими не чужими друг другу.

Мы говорим о женщинах, а они меняют маски столь часто, что сами не помнят своих истинных лиц.

— Архимед жил в Сиракузах, — объяснил Ваня. — Это дальше Медведкова? — Да. — И дальше Крыжополя? — И даже дальше Могилева, — обозначил Ваня неимоверное расстояние, отделяющее Сиракузы от Москвы.

Видели, как «Боинг» идет на «Боинг»? Красиво, но ощущения дерьмовые…

Маленькие деревушки – они ведь только размером маленькие, а система взаимоотношений в них усложнена до предела, потому что – маленькие. Потому что все на виду. Потому что общаются друг с другом чаще, чем жители больших городов. Стать «своим», ну, или «почти своим» в маленькой деревушке сродни подвигу

Ну, ты, братан, прямо Македонский, в натуре, мля! Пришел, увидел и бабла срубил! Чиста депутат!

- Вы плохо обо мне думаете. - Как получается.

– Да ты сам прикинь, дубина! Митрофан же приставник! – Ну. – Баран кигну! – Не понял… – Это такое человское выражение, – усмехнулся Могила, – они его употребляют, когда хотят сказать, что собеседник – дурак. Это, значит, баран такой есть, особо тупой. Ну, знаешь, антилопа гну, баран кигну… Животные такие.

Правда кроется в мелочах. На публику вытаскиваются объяснения, описания, хорошо подготовленные истории, а правда… правда остается в мелочах. Мелочи способны вызвать невероятной силы лавину, поставить крест на хитроумных замыслах, но лгать они не умеют.

Но страсть страстью, а семья семьей, одно другому не помеха. Опять же, уклад и традиции, сложившиеся тысячелетия назад.

— Какие планы на жизнь? — Нажрусь, — односложно отозвался Копыто. — Это не планы, — поправил дикаря Ваня. — Это список дел «на сегодня». Дальше что? — Дальше меня кто-нибудь убьет. — То есть все плохо? — Скоро ваще никак не будет, ни плохо, ни хорошо.

- Родина тебя не забудет. - Да уж, злопамятная, зараза.

Став богатым, Копыто начал испытывать болезненную тягу к новым познаниям, которая запросто могла привести его в сумасшедший дом. Или в библиотеку.

- То есть вы способны обратить любую мелочь к своей выгоде? - Благодарю за комплимент. - Так говорит мой господин, - махнул рукой Схинки. - Лично я считаю, что вам просто везет. - Везет лошадь повозку, - уточнил Сантьяга, - а я работаю. - Вы допускаете ошибки. - Благодаря им я избавляюсь от самонадеянности.

От водки Красные Шапки становились буйными, от текилы – колючими, прием граппы их расслаблял, употребление коньяка подталкивало к революциям, а напитки ниже сорока градусов рассматривались дикарями исключительно в качестве запивки.