Цитаты из книги Пересмешник

— В общем, тебя выпустили, хотя официально и не назвали причин. На следующий день произошло очередное убийство, через три месяца — еще одно и через пять — последнее. А теперь все началось снова. Он вошел во вкус.
— Фарбо все равно считал меня виновным?
— До сих пор считает. И Грей тоже так считал. Им не по нраву было признаться даже самим себе, что они ошиблись. Не каждому хватит на это духа.
Мое лицо, наверное, выражало слишком глубокое презрение, и Гвидо понимающе улыбнулся, а я, глядя на хрустальный шар-люстру, сказал:
— Вот почему Фарбо встречал меня на вокзале и пытался проверить мое алиби. Он считал, что я вновь принялся за старое. Тупоумный… недалекий… ублюдок. Грей следил за мной в ту ночь? Да?
— Верно. Пытался вывести тебя на чистую воду, хотя я ему и говорил, что это пустая потеря времени.
— Бедняга искал Ночного Мясника, а вместо этого тот нашел его.

Я достаточно высок, никогда не считался слабаком с хрупким телосложением, но по сравнению с правителем Рапгара сейчас чувствовал себя сущим подростком. Его сила, его личность, его власть давила на любого, кто находился с ним рядом. Даже я, натура совершенно нечувствительная к магии, ощущал ту древнюю мощь, доставшуюся ему от Всеединого, что спала в его сердце. Один раз, когда Данте основательно напился, он рассказал мне, что лишь единожды видел Облик Князя и после этого не мог спокойно спать, наверное, лет десять.
С учетом того, что у старины Данте Облик тоже не цветочек и вызывает внутреннее содрогание у любого разумного существа (особенно когда мой приятель забывает принять лекарство), я даже не могу представить, что его напугало. Наверное, к счастью.

— Приветствую вас, Владыка.
— У меня немного времени. Точнее, совсем его нет. Поэтому буду говорить быстро и прямо. Я не собираюсь извиняться перед тобой за то, что произошло семь с половиной лет назад. Я принял решение, которое счел правильным, и жалеть о том, чего уже не вернуть, не в моих правилах. Надеюсь, ты это понимаешь?
Я ничего не сказал, но мой взгляд ему не слишком понравился, что и неудивительно. Очень надеюсь, что он не ожидал, будто я стану уверять его, что в этом нет ничего страшного. Я чэр, у меня имеется свой взгляд на этот вопрос, и я не обязан ни перед кем расстилаться и снимать грехи с его совести. Даже если передо мной Князь.

Когда трамвай уже подъезжал к нашей остановке в Олле, мы заговорили о танцах.
— Даже здесь натыкаешься на множество правил, Тиль. Жестких условностей, которые сжали нас в крепкие тиски. Танцы разучиваются с самого детства. Одни и те же движения, повторяемые до бесконечности, одно и то же расстояние между партнерами. Мужчина не смеет прикоснуться к женщине, хотя хочет этого. Женщина не может обнять мужчину, хоть и мечтает об этом. Танцоры почти не смотрят друг другу в глаза, почти не касаются друг друга. Танцевать без перчаток — это уже вызов обществу и потеря репутации.
— Ну многие считают, что свои эмоции можно выражать и другими способами.
Она фыркнула:
— Просто эти многие боятся уравнять женщину в правах с собой. Дать ей волю мыслить, ощущать и быть ответственной за свою собственную судьбу. Вести в танце наравне с мужчиной. Поверь, мы это умеем делать не хуже вас.
Я улыбнулся, соглашаясь, и поддел ее:
— Что думает Данте обо всем этом?
— Смеется. Но чаще говорит, что я права. Рапгар похож на древнее чудовище. Неповоротливое и с трудом принимающее все новое.

— Меня не интересует маг, дядя. Да и Красные колпаки по большему счету тоже. Я пришел из-за Безумного уголька. Ты что-нибудь знаешь об этом пожаре?
— То же, что и все. Пожар случился ночью, здание было старым, огонь начал распространяться по перекрытиям. Когда все очнулись, клиника была охвачена пламенем. Куча трупов. Мало кого удалось опознать. Конец истории.
— Но ты же был в совете попечителей!
— И что?! — фыркнул он. — Я давал деньги на благотворительность, чтобы получить скидку по налогам. Иногда приходил на собрания, где опять же давал деньги. Я не лез в управление больницей и, когда она сгорела, извини за цинизм, стал помогать университету Маркальштука.
— Ты же учился в Кульштассе!
— И что с того? Нынешний ректор большой идиот, и улучшать его финансирование не в моих интересах!
— Сколько умалишенных выжило при пожаре?
— Немного. Почти всех переловили жандармы в течение первой половины дня после побега. Это было не очень сложно с учетом того, что больные носились по Рапгару в пижамах. — Он рассмеялся и добавил: — Твоя идея о пророке и Ночном Мяснике, которые сидели в одной камере, имеет право на жизнь. Скажу даже больше — она хороша. Но подтвердить или опровергнуть ее я не в силах. Огонь, знаешь ли, безжалостен. Кроме пациентов и врачей сгорела вся документация. Извини, что я ничем не могу тебе помочь.

— Отвратительное утро, — буркнул я, вспоминая светловолосого чэра.
— Почти мои слова, — откликнулся Талер. — Не думаешь, что за этим стоят Носящие красные колпаки? Ведь в последнее время он интересовался ими. Я помню, как чэр примчался к тебе в дом после того нападения.
— Быть может, и да. Быть может, нет. Наши теории — лишь пустое сотрясание воздуха. Он мог вести одновременно десяток дел, а погибнуть из-за того, что косо посмотрел на какого-то прохожего. В Рапгаре достаточно сумасшедших, чтобы совершить такое.

Мряшал вернулся минут через десять в сопровождении серо-полосатого мяуррас плоской мордой и зелеными глазами. Тот не счел нужным представляться, по встопорщенным усам и прижатым ушам было видно, что кот не слишком доволен сложившейся ситуацией.
— Позвольте взглянуть на ваши руки, чэр, — сипло попросил он меня.
Тон у него было невежливый и раздраженный. Я вопросительно взглянул на Мряшала, но тот сделал мне знак не обострять ситуацию.
— Да. Хорошо. Вы мряужете пройти, чэр. Воля Лунной кошки выше законов мряурров.
Он развернулся, поднялся по ступеням, что-то сказал охранникам и скрылся в храме.
— Кто наступил ему на хвост?
Мряшал закашлял, что у его племени означало смех:
— Лучшая шутка за неделю, Тиль. Не обращай внимряу-ния. Он всегда такой.
— А что за разговоры о воле Лунной кошки? — с подозрением произнес я. — Надеюсь, внутри меня не отправят на ритуальное заклание?
— У мряурров есть закон, по которому ни один инородец не мряуожет быть на Круге Когтей. Он соблюдается. Но в то же времряу уже был нарушен больше пяти раз, пока прайды живут в Рапгаре. В книге мряолитв, которая досталась нам от первых, встретивших Лунную кошку, есть строки, где она молит своих неразумряуных детей быть чуткими к тем, кто стоит на пороге встречи с ней.
Он сделал жест, приглашая меня подняться в храм.
— Мы не вправе отказать, если только это не влечет опасность нашемру народу. К тому же наши священники считают, что такие, как ты, мряуогут привести богиню, а для нас это бесценно.
— Чтобы ее привести, следует умереть. Этого я делать не собираюсь. Во всяком случае, сегодня.
— Вне зависимости от твоей смерти ее благословение снизойдет на это святое мряуесто.
Я перестал вникать в теологические представления мяурров, сочтя их сейчас не слишком важными для меня.

— Что здесь делает чэр?
— Он со мряуной. И ему позволено пройти. Чэр — проводник Лунной кошки.
Охранники с сомнением посмотрели на меня.
— Просто покажи им. Так будет быстрее, — попросил меня Мряшал.
Я с неохотой снял перчатки, продемонстрировав черные узоры на коже. Коты жадно уставились на них, и черный с некоторым колебанием сказал:
— Я чту древние законы, где говорится об ожидающих Лунную кошку. Чэр мряожет войти в сад. Но разрешение на посещение храмруа и присутствие на ритуалах нашего народа придется просить у Сына Луны.
— Я помню об этом, — с некоторым холодком в голосе ответил мой спутник и, сделав мне знак, чтобы я следовал за ним, прошел в ворота.
Я двинулся вслед, на ходу натягивая на руку перчатку.
— Не делай этого, — попросил меня Мряшал. — Сразу же возникнут вопросы. Пусть видят, кто ты.
Мне совершенно не хотелось, чтобы все знали, что среди них казненный лучэр, жизнь которого катится к закату, словно летящий под откос паровоз. Но я счел его предложение достаточно разумным и оставил руки неприкрытыми, чувствуя себя так, словно разгуливаю нагишом на званом обеде и на меня пялятся все приглашенные.

Центральный храм Лунной кошки располагался среди мяуррских вишневых садов, окруженных со всех сторон жилыми кварталами. Весной, когда вишня начинала цвести, вход в сады открывали для всех желающих полюбоваться белопенными деревьями Спинотиса. Во все остальное время вход иноверцам на территорию, прилегающую к храму, был запрещен.
Разумеется, некоторым нашим религиозным гражданам, в том числе и представителям духовенства, такая изоляция не нравилась, ее считали подозрительной и направленной исключительно против догматов Вееединого, но Князь приказал оставить мяурров в покое и дать им жить по своим законам. Религия котов, в отличие от того же солнца малозанцев или духов оганов, куда как мягче, спокойнее и терпимее. Она направлена внутрь себя, а не наружу, поэтому не стегает кнутами веры тех, кто не желает поклоняться Лунной кошке. Мя-уррам, если ты не мяурр, все равно, в кого ты веришь и как молишься своим богам.

— Откуда здесь столько студентов? — поинтересовался я.
В толпе ожидающих было около пятидесяти молодых людей и девушек, по форменной одежде которых можно без труда было определить выходцев из университетов Маркальшту-ка и Кульштасса.
— Витнерс учился в Маркальштуке, — охотно пояснил мне Талер, еще ниже, чем обычно, нахлобучив на глаза вельветовую шляпу. — А господа из Кульштасса болеют за тебя, раз уж ты выпускник нашего славного учебного заведения. Они скинули в общий котел целую кучу фартов и поставили на твою победу. Насколько я слышал, старшему курсу нужны деньги, чтобы принять участие в международных спортивных соревнованиях по игре в мяч.
— Однако сегодня многие желают озолотиться за чей-нибудь счет, — усмехнулся я.
Мне было приятно, что пришел кто-то из моей альма-матер.
— Пора.
— Убей его, — внезапно очень жестко сказала Бэсс, сверкнув клыками, и Талер, наконец понявший, кто перед ним, с изумлением отшатнулся. — Убей прежде, чем он это сделает с тобой, Тиль.

Возле чэра эр'Гвидо находилась Кларисса. Увидев нас, она приподняла юбку, чтобы та не касалась мокрой травы, и направилась ко мне. Я скрипнул зубами. Анхель вспыхнула от ярости. Вот уж кого она ненавидела сильнее всех. Поняв, что встречи не избежать, я попросил Талера:
— Оставь нас на пару минут. Я недолго.
— Ну твое дело, — сказал он, недружелюбно посмотрев на блондинку. — Поторопись. Пора начинать.
— Угу.
Он отошел в сторону, к Данте и Бэсс, а ко мне подошла Кларисса. Удивительно, но она почти не изменилась за все те годы, что мы не виделись. Разве что линия губ стала жестче, а в глазах появилось немного усталое выражение.
— Здравствуй, Тиль.
— Доброго дня, госпожа Манкинз.
Я знал, что через год после того, как меня упекли в одиночную камеру «Сел и Вышел», она вышла замуж за какого-то пожилого богатея, который умер через четыре года, оставив ей приличное состояние. С тех пор Кларисса играла роль светской львицы, не спеша второй раз связывать себя узами брака.
Ей явно было неприятно, что я обратился к ней не по имени.
— Я рада, что вся та история закончена, — неловко произнесла она.
— Благодарю, — сухо ответил я. — Я рад не меньше вас.
— Когда я узнала о дуэли… Хочу пожелать тебе удачи.
— Спасибо.
Она заглянула мне в глаза, не увидела там того, что ожидала, нахмурила тонкие выщипанные брови, но все же сказала:
— Возможно, потом, если все будет хорошо, мы найдем время, чтобы поговорить друг с другом.
— Не думаю, что это требуется, — возразил я.
— Что же, — вздохнула она, сцепив побелевшие пальцы. — Наверное, это справедливо. Но я хочу сказать, что мне жаль, что все так получилось. У меня не было выбора. Удачи тебе, Пересмешник.
Она ушла с удивительно ровной спиной, а я подумал, сколь жалкое это оправдание — не иметь выбора. Кларисса публично отказалась от меня и разорвала помолвку, а ее братья были среди тех свидетелей, что выступали на суде против меня. Они подтвердили, что я несколько раз ссорился с покойным Малькомом эр'Фавиа и вообще — тип, не заслуживающий доверия приличного общества.

За следующие несколько минут я оказался атакован благородными господами и чэрами. Каждый подходил ко мне, шепотом говоря, как правильно я поступил на балу у Катарины, защищая честь девушки, и что они на моей стороне и верят, что судьба будет ко мне благосклонна. Фелпсы, Поулсы, эр'-Кары, эр'Фьюгги, Штайнеры и еще два десятка благородных фамилий из тех, кто был не в ладах с эр’Гвидо, внезапно стали моими большими поклонниками.
Приходилось всех благодарить и заверять, как я тронут оказанной честью, хотя на душе скребли кошки. Ни один из них не пришел ко мне, когда я действительно нуждался в поддержке и меня освистывал весь зал суда.

— Дядя Тиль! А правда, что у вас сегодня дуэль?! — спросил Вадлен, старший из сыновей Гальвирров.
— Правда.
— Вот бы посмотреть, как вы всадите пулю в лоб этому мерзавцу! — воскликнул Гедеон, младший, черноволосый мальчик с глазами, так похожими на глаза Катарины.
— Молодой человек! Что это за слова в приличном обществе?! — строго одернула его мать. — Никто никого не собирается убивать! Дяди пошутят и разойдутся по домам. Правда, Тиль?
Катарина была необычайно бледна и встревоженна, но старалась вести себя как ни в чем не бывало.
— Правда, — сказал я.
— Жалко, — насупился Вадлен. — А тогда зачем дядя Талер заряжал в ложе пистолеты?
Катарина наградила Талера испепеляющим взглядом.
— Это, мой дорогой, потому что дядя Талер сегодня едет на охоту.
— Пойдемте, я куплю вам мороженого. — засуетился мой друг и увел восторженных детей в сторону.
Рисах улыбнулся:
— Ему нравится с ними возиться.
Еще бы. Они же дети Катарины. Я не произнес этого вслух.

Основной новостью во «Времени Рапгара» был конечно же Ночной Мясник. Этой ночью какой-то молочник с утра нашел тело очередной жертвы. На этот раз в Холмах. Я сообщил об этом Стэфану.
— Волна недовольства растет с каждым днем, — ответствовал амнис. - Скоро в жандармов будут кидать камни.
— Если насилие хаотично, то остановить его невозможно, — сказала Бэсс, знающая в этом толк и словно бы повторяющая слова Данте.
— Это точно, — поддержал он ее. — Больной ублюдок носится по городу с ножом и режет отнюдь не бедных граждан. Попробуй его поймать. Но давайте обсудим кровавые подробности чуть позже. Мой чемпион рвется к победе.

— Тебе нравится это? — поинтересовался я у нее. Рыжая немного подумала и сказала:
— Сущность, доставшаяся мне от матери, которую все так презирают, чэр, любит более кровавые развлечения, такие, как происходят в моем районе. Игры, творящиеся на Арене, чисты и невинны. Я бы назвала их развлечением младенцев и для младенцев. Но я с детства стараюсь смирять свою кровожадность и находить прекрасное в самых простых вещах. Например, таких, как эта возня гигантских железяк, чэр.
Я не понаслышке знал, что происходит на улицах в Горо-де-куда-не-войти-не-выйти, где царит вечная ночь, и оценил ее ответ.