Цитаты из книги Пересмешник

— Всенепременно. — Он встал, хлопнул меня по плечу. — Бывай, братишка. Сейчас начнется новая партия, не желаю ее пропускать. Ты все еще в поиске?
— О чем ты?
— Прекрасно знаешь, что я имею в виду, — нахмурился он. — Ты одержим желанием найти того, кто подставил тебя.
— А… ты об этом… Да. Я, представь себе, одержим жаждой справедливости. Не вижу в этом ничего плохого.
Виктор в раздражении взъерошил волосы на голове — первый признак того, что он начинает злиться.
— Это глупо, Тиль!
— Не узнаю тебя. Тебе всегда было плевать на мои авантюры.
— Мне и сейчас плевать, — буркнул он. — Но мама бы этого не одобрила. Потому что между справедливостью и местью нельзя поставить знак равенства. Помнишь, что она говорила о мести?
Теперь закипать начал я, но, понимая, что это вряд ли хоть чем-то мне поможет, сдержался:
— Ты знаешь, что нет. Она умерла, едва мне исполнилась неделя.
— Я ненавидел твоего отца за то, как он поступал с ней. А мать всегда внушала мне, что месть ничем не лучше яда. Месть нужна лишь дуракам и безумцам, которые не понимают ее последствий, потому что она никогда не бывает бесплатной.
— Даже ее слова не заставят меня отступить, — тихо ответил я. Он вздохнул, покачал головой:
— В тебе слишком много от твоего отца, чэр. Не лги хотя бы себе. Ты все тот же самый азартный игрок, что и раньше. Просто ставки в той игре, в которую ты вступил, гораздо выше, чем в княжеском покере.
Виктор ушел, а я вздохнул:
— Вот и поговорили.
— Он с детства был трудным ребенком, — произнес Стэфан. — Никак не мог простить твоего отца и считал его виновником смерти вашей матери.
Я машинально кивнул, думая о том, что знаю цену мести. И да, она того стоит.

— Я убью тебя и одной рукой! — провыл Влад, едва не снеся мне голову.
Стэфан мигнул рубиновым светом, заставив моего противника сбиться с темпа, я вновь отпрыгнул, в который раз за время этого краткосрочного поединка услышал за спиной тихий вскрик и едва не наступил на Алисию в облике Эрин.
Она сидела связанная по рукам и ногам, ее плечи укрывало теплое пальто Влада.
— Убей его! — закричала девушка.
Это было гораздо сложнее сделать, чем сказать. Но, как оказалось, она обращалась не ко мне.
Влад, так и не опустив занесенный меч, застыл в виде полупрозрачной статуи розового кварца с искаженным от гнева ртом.
Дышал я тяжело, словно загнанная лошадь, и едва не проявил слабость — хотелось хотя бы на несколько минут лечь на ближайшую могильную плиту и перевести дух. Но вместо этого я подошел к Алисии и перерезал веревки на ее руках и ногах.
— Я думала, что пропала, — сказала она, убрав Облик и превратившись в юную чэру. — Спасибо, что ты меня спас.
— Это еще неизвестно, кто кого спас.
— Даже думать не хочу, что бы он со мной сделал, когда все закончилось.
— Ничего, — тут же ответил Стэфан. — Он бы умер, как и ты, и все те, кто сейчас здесь находится.
— Ты не мог бы вернуть мне Роббера?
Я достал из кармана пиджака золотую булавку, передал девушке, и та превратилась в ее руках в изумруд на золотой цепочке.
— Спасибо. Я услышала, как он меня зовет, и сочла, что стоит осуществить то, что я обещала этому чэру.
— Это было очень своевременное решение с твоей стороны.
Она устало улыбнулась, растерла тонкие запястья и сунула руки в рукава пальто палача, так как никакой своей теплой одежды у нее не было.
В этот момент Рогэ, так и оставшийся мечом, в отличие от своего хозяина, завибрировал, и внезапно из него вырвался едва уловимый глазом поток горячего воздуха. Он окатил нас теплой волной, взметнул волосы и с хохотом метнулся в ночное небо, мелькнув и исчезнув среди снежинок.
Амнис вырвался на свободу и отправился в свой мир.
Остался лишь мертвый кусок железа и надпись «Jus vitae et necis» — право распоряжаться жизнью и смертью, которое Влад потерял навсегда.

— Ты заботишься о моей жизни? Не поздно ли?
— Никогда не поздно, — невозмутимо ответил палач. — Тебе здесь нечего делать, Тиль. Я хочу, чтобы ты забыл о гневе и мести. Ira furor brevis est [45]. Оно проходит. В память о нашей дружбе я даю тебе возможность выбрать. Ты попал в неприятную ситуацию, но ты не мой враг. Исчезни, прежде чем это вырвется на волю и будет поздно. De fausto [46] и не оглядывайся. Это будет лучшее решение в твоей жизни. Иначе… — Он крепче сжал рукоять меча, что было очень недвусмысленным намеком на неприятную для меня развязку. — При всем моем уважении к Анхель ей не стоит связываться с Рогэ.
Мой амнис окатил меня холодной яростью.
— А ты сам не боишься того, что случится? — спросил я, потянув с ответом.
— Нас оно не тронет.
— Сомневаюсь, — пробормотал Стэфан. — Никто из вас не понимает, что это такое. Никакие талисманы, обереги и силы одного жалкого волшебника его не удержат. Умрут все.

Я шел, затем перешел на бег. Удивительно, насколько это оказалось тяжело. После того как я покинул дом Алисии, каждые десять минут на меня накатывала волна слабости, да такая, что я покрывался холодным потом и у меня дрожали колени. Полного исцеления не произошло, и я чувствовал, что еще немного, и лихорадка, от которой меня то и дело начинало трясти, разгорится в полную силу. Если я переживу эту ночь, то следующую неделю придется проваляться в постели и пить всякую горькую дрянь, несмотря на выносливость моего организма.
Впрочем, я был рад, что дело обошлось этим, а не смертью. Впору задуматься о Двухвостой кошке, поразиться встрече с ней, но сейчас моя голова была занята более приземленными делами, а о чудесах найдется время вспомнить, когда все закончится.