Цитаты из книги Піди постав сторожа

Да, они в большинстве своем – простые люди, но все же люди, а не скоты… А ты им внушаешь, что Иисус, конечно, любит их – но не очень. И ты применяешь жуткие средства для достижения целей, которые, по твоему мнению, будут благом для большинства.

Конечно, в век реактивной авиации и передозировок нембутала это донкихотство – пойти воевать ради такой безделки, как свое самостояние.

Да как их самих не передергивает? Как могут они свято веровать в то, что говорят им в церкви, а потом произносить то, что произносят, и слышать то, что слышат, — и при этом их не выворачивает наизнанку?

- Да Билл для нее - единственный свет в окошке. Билл вращает землю. Что Билл скажет - то заповедь Господня. Он ее мужчина, она его любит. - Это и значит "любить"? - Ну да, в большей степени. - То есть надо раствориться в своем мужчине? - сказала Джина-Луиза. - Ну, в общем, да, - сказал Генри. - В таком случае я, наверно, замуж не выйду.

Как поступает фанатик при встрече с тем, кто ему противоречит? Он не уступает. Он остается тверд. Он даже не пытается выслушать оппонента — он сразу кидается на него.

Лишь одно отличает нашу Америку от прочего утомленного мира: здесь человек захочет — может дойти, докуда его доведут мозги, а захочет — может и к черту пойти, причем первый путь будет не намного длинней.

«Джентльмены, я верю одному-единственному лозунгу, и лозунг этот таков: „Равные права — всем, особые привилегии — никому“».

С учебой он справлялся, но из университета вынес очень мало такого, что пригодилось бы в адвокатской практике. Прав был Аттикус Финч: лишь тем хорош был университет, что Генри подружился там с людьми, которые позже стали в Алабаме политиками, политиканами, государственными деятелями.

- Забавно, - улыбнулась Джин-Луиза. - Сто лет назад спать с цветными женщинами считалось в порядке вещей у джентльменов, а теперь - у подонков. - Глупая, цветные же тогда были их собственностью.

Нельзя по-настоящему понять человека, пока не станешь на его точку зрения

Кому много не надо, у того всего вдоволь.

Какой бы славный он ни был, плебейство не спрячешь и не отскоблишь. Ты, может быть, не обращала внимания, что он облизывает пальцы, когда ест торт? Это оно. Тебе не бросается в глаза, что он кашляет, не прикрывая рот? ... А ты ни разу не замечала, как он ковыряет в носу, думая, что его никто не видит?

Люди все разные и женятся для разного.

Все мои представления о добре и зле получены мною от этих людей - вот от этих самых людей. Значит, дело во мне, а не в них. Что-то произошло со мной.

Говорят, если нет больше сил сносить её [боль], тело само встает на свою защиту - и тогда выбивает пробки, и ты уже ничего не чувствуешь. Господь каждому посылает ношу по силам...

Она была добра ко всякой земной твари, помимо кроликов, которых травила, чтоб не смели объедать ее азалии.

– Автора не знаю, – произнесла она, тем самым прокляв книгу навеки.