Цитаты из книги Конец времен

- Убери их с меня, убери!!! Раффи стряхивает личинок с моей ноги, но я по-прежнему ощущаю их мерзкое прикосновение к коже. - Значит, ты все же кричишь как девчонка, - с довольным видом замечает Раффи. Я отползаю подальше от копошащихся на земле личинок. Раффи замечает мою реакцию и накрывает их камнем. - Личинки – ужасная мерзость! – комментирую я, поднимаясь на ноги. Я пытаюсь сохранить хоть каплю достоинства, но меня то и дело передергивает от отвращения, и я продолжаю трясти ладонями, избавляясь от фантомных насекомых. Это на уровне подсознания! Я себя просто не контролирую. - Ты победила в схватке с бандой мужчин, превосходящих тебя размером и силой, убила одного из наших воинов, смело дала отпор архангелу и владеешь ангельским клинком. – Раффи склоняет голову набок. – Но при этом визжишь как девчонка при виде личинки? - Не просто личинки! – парирую я. – Из земли появилась рука и схватила меня за лодыжку. А потом армия личинок пыталась забраться мне под кожу. Ты бы тоже кричал, как девчонка, случись это с тобой. - Не пытались они забраться тебе под кожу – просто копошились на ней. Это все, что умеют делать личинки. Ползать и копошиться. - Ничего ты не понимаешь!

- Будь я человеком – потеснил бы всех твоих воздыхателей… - Раффи отводит глаза. – Но я не человек. Я архангел. Моя раса в беде и выбора нет – я должен попробовать все исправить. Нельзя отвлекаться на дочь человеческую. – Он еле заметно кивает, обращаясь к себе самому: - Я не могу… Я нахожу в себе силы взглянуть на Раффи, готовая к мрачной решимости или, может быть, жалости, но вижу, что он в смятении. В глубине его глаз разгорелась нешуточная борьба. В груди вспыхивает искра надежды. Казалось бы, не на что больше надеяться, но разум не поспевает за сердцем. - Только раз, - обращается Раффи скорее к себе, чем ко мне. – Хотя бы один раз. Он наклоняется ко мне и целует. Я умирала от желания получить такой поцелуй с тех пор, как явилась на свет. У него мягкие губы, и он удивительно нежен. Пальцы бережно перебирают мои волосы. Язык скользит по моим губам и проникает внутрь, пропуская по телу высоковольтный разряд: волна устремляется вниз к самым кончикам пальцев ног, а затем пробегает обратно до кончика языка. Я словно тону в нем. Кто же знал, что такое бывает?! Я отвечаю на поцелуй, сжимая пальцы на его плечах и почти отрываясь от пола.Мы целуемся исступлённо, кажется, целую вечность, но она пролетает как миг. Я задыхаюсь, кислорода отчаянно не хватает. Внутри все тает и обращается лавой.

- Я бы хотел, чтобы все было иначе, - говорит он, перебинтовывая рану. – Но это невозможно. У меня есть народ и обязательства перед ним. Я не могу просто взять и… - Прекрати, - качаю я головой. – Я все поняла, ты прав. У тебя своя жизнь, у меня своя. Мне не нужен тот, кому… не нужна я; тот, кто не любит меня. В моей жизни хватает подобных людей. Я – дочь, брошенная отцом, оставившим несуществующий номер телефона и забывшим указать новый адрес; дочь, чья мать… - Ты неповторимая девушка, Пенрин. Потрясающая девушка. Я-даже-не-знал-что-такие-как-ты-существуют девушка. Ты достойна кого-то, для кого станешь главным приоритетом в жизни, потому что так и должно быть.

- Что на тебе надето? – Он пристально изучает мой наряд. Разомлев от комфорта, я совсем позабыла, что на мне лишь короткая майка и боксеры. Я опускаю глаза и думаю о том, должна ли сейчас смутиться. Вполне целомудренный вид, не считая живота и ног, оголенных чуть больше, чем Раффи уже видел. - Спросил меня тот, кто вечно расхаживает без рубашки. На самом деле, мне вроде как нравится видеть его таким: с голым торсом и всеми шестью кубиками пресса напоказ. Но об этом я умолчу. - Проблематично подобрать рубашку, имея крылья за спиной. Да и к тому же, жалоб я не слышал. - Как и комплиментов. Так что не обольщайся. Мне даже хочется добавить, что на земле своих ребят хватает, которые ничем ему не уступают, но мне бы пришлось безбожно соврать.

- Так ты вернешься? Он смотрит на меня с сожалением. В силу обстоятельств мы уже разделялись, но в этот самый момент все похоже на расставание. Раффи вот-вот вернется в ангельский мир. И когда это случится, он забудет о дочери человеческой, с которой провел несколько дней. Он дал мне понять, что нас ничего не ждет. - Это прощание? – спрашиваю я. Он кивает. Мы смотрим друг другу в глаза. Я, как обычно, понятия не имею, о чем он думает. Могу предположить, но это будут мои фантазии. Он наклоняется ближе и застывает на расстоянии поцелуя. Я прикрываю глаза, изнывая от предвкушения. Он накрывает мой рот своим, и тепло его губ разжигает огонь в груди, а затем внизу живота. Время замирает, я забываю обо всем – конце света, врагах, слежке, монстрах в ночи. Все, что я чувствую – поцелуй. Все, кем являюсь – девочкой Раффи.

- Парни, вы просто чудо! Кто бы еще отправился спасать бедняг из Алькатраса! - Да ладно, - отвечает Тра, вразвалочку шагающий рядом со мной. - Ага, мы ж постоянно спасаем людей. Сотнями! – поддакивает Тру. - Все время, - соглашается Тра. - Это наша судьба. - И порой нам приходится бойкотировать предложения дамочек, страстно желающих нас отблагодарить, - самодовольно заявляет Тра. - Такое было только разок, - робея, замечает Тру. - Ну так-то да, но то, что было «разок», можно назвать и «порой», - не теряется Тра. - И не важно, что дамочка разменяла девятый десяток и жутко похожа на нашу бабулю, - продолжает Тру. - Цыпочки есть цыпочки, приятель, возраст тут не при чем, - кивает ему Тра. - И предложения есть предложения… Тру наклоняется ближе ко мне и шепчет: - Она предлагала приготовить нам брюссельскую капусту, но мы отказались. - И сердце ее разбилось. Ей надо попробовать нас забыть. Хотя бы с первым встречным. - Хреново быть в роли замены. - Но мы-то об этом не знаем.