Цитаты из книги Дневники Зевса

Вы сами в итоге жалуете титул великой любви одним лишь всепожирающим страстям, которые опустошают тех, кто их испытывает, и ведут к бездействию или расстройству, самоотречению и прочим видам отчужденности. Вы прилагаете к любви все обозначения огня, говорите о её тлении, об искре, пламени, горении, даже о золе.

Однако любовь не только пламя, это ещё и кузнечный горн. Любовь отжигает, конечно; но любить – значит гореть друг в друге для того, чтобы вместе созидать.

Гнусность происходит не столько от самих поступков, сколько от того, как их совершать.

Любой ненужный поступок порождает опасность.

Легко быть милосердным к жертвам; жалость к преступнику заслуживает гораздо большей похвалы.

Если какой-нибудь человек желает сделать добро себе подобным, он что-то создает в меру своих способностей и согласно роду своей деятельности: лекарство, дорогу, орудие, поэму.

Невежество не защита от последствий преступления.

Ничто не может существовать, то есть проявляться, действовать, определять себя, выражать себя, воспроизводить себя, кроме как через наличие различных сил. Для этого необходимо, чтобы эти силы имелись. Если некая сила уничтожает самое себя, она препятствует существованию всего, что произошло бы из ее столкновения, сочетания или возгорания с другими силами.

Ничто не существует и не может существовать, кроме как в результате противоборства, столкновения двух сил, слияния или отталкивания двух элементов. Нет света без тени, дня без ночи, жизни без смерти. Нет Эроса без Танатоса. Без смерти вас бы не было, как не было бы ничего из того, что вы делаете.

Даже если ты испытал потерю престижа, это не повод сразу же становиться благодушным.

У каждой страны под небом есть своя особая судьба.

Невеселый момент, когда применяешь власть для насилия. Приходится сохранять уверенный и безмятежный вид, хотя сам начинаешь сомневаться во всем, и в других, и в себе.

Стоит одному человеку завладеть каким-нибудь рецептом, как вскоре им владеют все.

Человек — друг огня. Все остальные существа боятся пламени и приближаются к нему лишь с опаской, а если пользуются, то с крайней осторожностью. Посмотрите на собаку возле очага: она греется, но вздрагивает при малейшем шорохе от упавшей головни. И это еще собака близка к человеку. А хищники, дикие звери? Они бродят вокруг бивачного костра, кружа поодаль; свет их притягивает, но пламя страшит.

Неужели человек всегда останется похож на ребенка или раба, которые только и думают, как бы обмануть, когда им что-то приказывают, даже если приказ направлен на их же благо? Неужели вы пойдете топиться, потому что вам запретили подходить к реке?..

Великим честолюбцам ведь больше всего угождает преданность глупцов.

Просьбы льстеца настораживают.

Слишком угрожая злоумышленникам, порой подталкиваешь их к действию.

Слишком любимые дети, вырастая, ведут себя так, словно любовь им полагается. И наоборот, не слишком любимые восторгаются полученными подарками и считают, что обязаны их оправдать.

Цепь радостей и горестей бесконечна, столь же прочна и равномерна, как цепь жизни и смерти.