«Крышка заперта, и тринадцать лет зверёк сидит в ловушке. Он ничего не знает о наружном Мире, но чувствует, что тот существует».
«Деревья окружали дом, а дом окружал Эдвина», – он его и правда окружал, ибо ничего, кроме этой тюрьмы – а это была тюрьма, – он не знал. Мать раздражённо повторяла, что там, за деревьями, бродят Твари, которые желают его, глупого мальчишку, сожрать. Учительница терпеливо объясняла, что его ждёт та же судьба, что и его покойного Отца, то есть он станет владыкой (?) этого Мира. Юнец всему верил, а как иначе, ведь только этих двух – кхм – женщин он и знал. Но он рос, он смотрел в окно, он чувствовал, что там обитают не только лишь чудовища, а что-то – кто-то? – ещё. А что было в его жизни? Большой дом, разделённый на определённые зоны – нижние, срединные и верхние “земли”, в нём было много запретных и закрытых комнат, которые так манили юного исследователя. И вот однажды он зашёл туда, куда заходить было нельзя, и увидел то, чего не должен был видеть, и пусть он ничего не понял и сильно испугался, но от того радостного чувства предвкушения – да, что-то там есть! – уже было не избавиться; зерно проросло. Женщины это заметили и быстро предприняли меры: праздник, пир, подарок... Но кое-что произошло, и «пружина сжималась».
«За открытым окном находился край Мира, за ним мир голубой и зелёный, где жили Злобные Душегубы», – страшно, очень страшно... Сколько же подтекста в этом рассказе. Это и взросление ребёнка, который стремится познать мир, это и выстраиваемые родителями непробиваемые стены вокруг своих чад, это и внутренние тюрьмы в целом, которые мешают двигаться вперёд. Очевидно, что Отец попал под машину и умер, а Мать из-за этой трагедии обезумела, решив во что бы то ни стало “защитить” сына и сделать его – кем?.. даже думать не хочу. Вообще, советчиков с подобным мышлением хватает, с этими их однотипными сказками о том, что вот там-то такой ужас творится, ох, не смей даже туда заглядывать, сиди на месте, здесь твой мир! И то, как матушка запугивала сына, каждая фраза – да это же чистая классика. Но Эдвин не пугался. Уже нет. «Да, подумал он, хочу видеть Тварей, какие бы они ни были жуткие», – всяко лучше, чем сидеть в этих затхлых комнатах и листать замаранные книги, в которых было вычеркнуто всё “неправильное”. Ну а то, к чему в итоге всё пришло... что ж. Неудивительно. И очень, очень жутко. «Помни, это место и есть Мир, другого нет, и думать забудь!».
«В основе рассказа лежит впечатление из жизни...», – ну маэстро как всегда. Как всё-таки Рэй Брэдбери прописывает своих маленьких героев, читаешь – и веришь; это здорово – помнить о том, каково это – быть маленьким, когда вокруг тебя такой страшный мир, а взрослые, которые должны тебя защищать, не всегда идут тебе на помощь, а порой и вовсе вредят. Тот факт, что подобная история не может удивить своей сюжетной составляющей, страшен, ибо чего только люди не вытворяют с другими людьми, в том числе и с маленькими детьми, сколько таких историй видел мир, а сколько – похоронил... Можно сказать, что мать ребёнка хотела защитить его от внешнего мира, или как ещё подобное оправдывают. Но разве это защита? И вот это финальное, когда Эдвин, вырвавшись наконец из ловушки, бежал по тропинке, заливаясь при этом смехом, это же кошмар в чистом виде, потому что он считал себя мертвецом и радовался этому, ведь наконец, наконец он выбрался из дома!.. Да, вампиры, привидения и прочая нечисть – это всё очень интересно, конечно, но разве есть кто-то страшнее человека? Ответ очевиден. «Что такое „насмерть”? Что такое „смерть”? Это чувство?».
«Тропа под ним бежала. Вселенная, оставшаяся позади, уменьшалась, исчезала. Он засмеялся». 
69 понравилось
