Цитаты из книги Предел

Любая женщина, возводя на пьедестал несравненности и недосягаемости свой идеал, прилагает все усилия, чтобы Идеал случайно с этого пьедестала не упал. Или не убежал. Если Идеал пьян, облит вином и помоями, грязен и связан, чтобы не буянил, то его следует переодеть, причесать, положить на пьедестал, если он пока стоять не может, и связать покрепче. Чистый и несвязанный Идеал обычно сопротивляется.

Женская внутренняя борьба, это — чаще всего, попытка обмануть себя так, чтобы обман был не слишком заметен. В таких сражениях в ход идут самые суровые методы. Например, такие, как подмена понятий на словесном уровне.

Все знают, что женская истерика — это сила. Но есть сила еще более могучая. Это — тихий плач. Без завываний, без заламывания рук и битья головой об стену. Так могут плакать только искренне страдающие старики и дети. Ну, и еще женщины, которые вдруг перестали себя обманывать — перестали рассказывать себе, что сказка возможна. Что можно не замечать очевидного, делать вид, что понятия не имеешь, чем все это кончится. Любовь не умерла, а вот мечта… Мечта тихо скончалась от удара по ребрам.

Нэрнис понял, как выглядит Совесть. Это — тощая костлявая дева с косой. Только она не настолько милосердна, как Смерть. Она не стремится дать облегчение и вечный покой. Она заставляет жить и мучиться. А Похмельная Совесть страшна вдвойне. Эта малоприятная дама бьет по голове молотком изнутри и нагло именует себя «внутренним голосом».

Когда Большой Любви не светят Большие Перспективы, вполне можно обойтись мелочами. Точнее, собирать мелочи как ценную коллекцию. Там — слово, здесь — взгляд, пара прикосновений. Так вполне можно набрать вполне приличный сундук воспоминаний, и потом его до бесконечности перебирать и ворошить.

Есть два типа людей, с которыми лучше не связываться — страдающие жалобщики и состоятельные крохоборы. Первые заставят тебя возненавидеть весь мир, вторые — заплатить за воздух, которым они дышат.

Вот уж в чем женщины редко отказывают, так это в помощи.

Старый стражник был опытен и знал, что лучшее утешение для человека, это — обещание кары на головы всех его врагов.

Терпение — вещь вознаграждаемая.

Женщины вполне могут плакать как им надо. Если рыдания недостаточно громкие и жалобные, то стоит только вспомнить свежую обиду, недавнее несчастье, и сила истерики будет немедленно удвоена.

Наглость — второе счастье. Первое, это — когда за неё по ушам не надавали.

Все женщины… ну, до тех пор, пока между ними нет мужчины, вместе — могучая сила.

Актерское мастерство женщин общеизвестно. Только они не всегда знают, в каком месте надо закончить представление.

У мужчин после драки вполне может возникнуть дружба, у женщин после драки или принудительной стрижки — никогда.

—Будешь сам кидать плащ или я попробую? Нэрнис прикинул расстояние и навыки. Перед таким ответственным шагом следовало выпить. «Чаша», вновь наполненная до краев, была честно выпита на двоих, после чего Нэрнис трезво оценил свои возможности. — Давай ты. А я полюбуюсь.

Никто не скажет, что эльфы бессердечны. Напротив, у них вызывает сострадание даже умирающий враг. Враг, умирающий в страшных муках, вызывает еще большее сострадание, поэтому они его быстро добивают.

Как-то раз отец, узнав о сумме долга Нальиса, расплатился за него с таким выражением лица, как будто испытал облегчение. Правда, старший брат потом еще долго не испытывал никакого облегчения…

Он только с виду такой смирный, а смирные, если испугаются, очень быстро умеют бегать.

Все воительницы, в конечном счете, мечтают о большой и прекрасной любви и грезят о том, чтобы некий рыцарь носил их на руках. Они в душе нежные и хрупкие. Это для них нормально — представлять, как от одного их удара грозный воин летит спиной вперед, сшибая мебель, и считать себя при этом изящными.

— Даэрос, это же, прости, Создатель, бред какой-то… — Создатель простит, непременно простит. Ради дела.