Цитаты из книги Память Света

Что ж, Мэт сделал свою ставку, а теперь мог лишь оседлать треклятую битву и надеяться, чтобы она не сильно брыкалась.

– Я-то думала, ты повзрослел, пока меня не было рядом, – заметила Морейн. – Повзрослел только Перрин. А мы с Мэтом лишь научились притворяться взрослыми. – Ранд помолчал. – Хотя не сказать, что Мэт в совершенстве овладел этим искусством.

Прежняя эпоха закончилась Разломом, и поэтому следующая начнется миром – даже если придется запихнуть его вам в глотку, как лекарство капризному малышу.

Люди, которые рассуждают о славной гибели в бою — сущие глупцы. Нет ничего славного в смерти среди этого хаоса из огня и крови. Талманес не задумываясь променял бы ее на кончину тихую и скучную.

Многие из правителей были порядочными людьми. Но надо быть больше чем порядочным, чтобы довольствоваться имеющейся властью и не жаждать большего.

В том, чтобы быть королевой, худшее вовсе не те вещи, которые ты обязана делать, а те, что не можешь.

Он уважал её настолько, насколько можно уважать человека, которого порой хочется придушить и сбросить с утёса.

Некоторые назвали бы его поступок безрассудством, глупостью и даже самоубийством. Но мир редко меняется людьми, не пожелавшими испытать хотя бы одно из трёх.

Выбрать подходящую таверну не проще, чем доброе вино. Нужна старая, но не развалина, чистая, но не слишком: идеально чистая таверна — это та, в которой никогда не бывает много посетителей.

Женщины подкалывали передний или боковой край подола, демонстрируя всему миру разноцветные нижние юбки. Мэт не видел в этом смысла. Зачем надевать цветную часть вниз? Ну, а раз уж надели так, то к чему такие сложности: сперва натягивать что-то поверх, а потом переворачивать всё с ног на голову, подкалывая верхнюю одежду, чтобы показать то, что надето внизу?

Конечно, молодые дураки никогда не могли видеть суть. Они бы посмотрели на красивое лицо, и остановились на достигнутом. Андрол пожил достаточно долго, чтобы знать, что красивая мордашка была ничем по сравнению тем типом солидности, что демонстрировала Певара. Управление, уравновешенность, решительность. Это были те вещи, которые могут прийти только с годами.

— Человек сражаясь покрывает себя славой, — сказал ей Лан, — но в самой битве нет ничего славного. Она просто есть.

Вежливость — не знак уважения ... Это всего лишь признак хорошего воспитания и уравновешенной натуры.

— Теперь я понял ответ, — прошептал он. — Я задал Элфинн неправильный вопрос. Выбирать, вот что нам дано. Если у вас нет выбора, значит вы вообще не человек. Вы — марионетка…

Человек, что весь день думает об упущенном из-за шторма улове, в ясную погоду времени зря не теряет.

— Это эффективно, — отметила Лиане, сложив руки и подняв безупречную бровь. Был разгар Последней битвы, а женщина все еще находила время каждое утро позаботиться о своем лице.

Бойся течений, — сказал он. Речные течения — это самое опасное на всем белом свете, а все потому, что люди недооценивают их. Поверхность выглядит гладкой, потому что ничто не тревожит ее. Рыба плывет по течению, человек держится от него подальше. И только дураки бросаются в омут с головой, в надежде показать себя.

Невозможно полностью истребить крыс в городе, независимо от того, сколько кошек вы принесли внутрь.

Верно, Эбу Дар — горячее местечко, но у всех свои причуды. Раз уж на то пошло, Мэт ни разу еще не встречал кого-то совсем без причуд. Порубежники, как и Айил, непостижимы — это даже не обсуждается. У кайриэнцев — их странные игры, у уроженцев Тира — их смешные представления о том, кто главнее, а у Шончан — их… шончанство.