Цитаты из книги Калигула

У несчастья всего одно средство перебороть самое себя, и это средство – трагизм.

СЦИПИОН: Так разве в тебе самом нет ничего, похожего на тихое убежище, куда можно уйти, почувствовав приближение слез? КАЛИГУЛА: Есть. СЦИПИОН: И что ж это за убежище? КАЛИГУЛА: Презрение.

КАЛИГУЛА: Люди, которых убиваешь, остаются с тобой.

КАЛИГУЛА: Ты чист в добре, как я – во зле.

КЕРЕЯ: Я лишь хочу восстановить мир во вновь сплоченном мире. Мною движет не честолюбие, но разумный страх: страх перед этим бесчеловечным лиризмом, согласно которому моя жизнь – ничто.

КЕРЕЯ: Можно бороться с тиранией. Но для этого надо научиться хитрить с бескорыстной злобой, надо потворствовать ей, ожидая, пока логика не превратится в слабоумие.

КЕРЕЯ: Мне все равно, если вас осмеют, но мне не все равно, если Калигула сделает то, о чем он мечтает, – и сделает все, о чем он мечтает. Он превратит свою философию в трупы.

КЕРЕЯ: Бесспорно, это не первый случай, когда человек наделен властью безграничной, но это первый случай, когда он безгранично ею пользуется и доходит до того, что отрицает людей и мир.

КАЛИГУЛА: О, Цезония! Я покажу им то, чего они не видели никогда – единственного свободного человека в этой империи.

ЦЕЗОНИЯ: Есть добро и зло, великое и низкое, справедливое и несправедливое. Клянусь тебе, все это не изменить.

КАЛИГУЛА: Но я хочу изменить.

КАЛИГУЛА: Я установлю царство, в котором будет править невозможное.

- Воспользуйся своей властью, чтобы любить то, что еще достойно любви.

- Ложь никогда не бывает невинной.

КАЛИГУЛА: Речь идет именно о невозможном или, точнее, о том, чтобы сделать невозможное возможным. (...). Я понял наконец, в чем польза власти. Она дает шанс достичь невозможное.

Синица в руках лучше, чем журавль в небе.

ГЕЛИКОН: Римская империя – это мы. Если мы потеряем лицо, империя потеряет голову.

Поймите же, что ни для него, ни для нас, ни в жизни, ни в смерти нет ни отечества, ни покоя.

О, ненавижу я этот мир, где мы все в подчинении у Бога.

Это всего лишь страдание, охватывающее тебя оттого, что ты снова можешь любить.

Достаточно было почувствовать боль, чтобы все сразу стало другим.