Цитаты из книги Дивергент

Нас объединяет общий враг, но делает ли это нас друзьями?

— Все общее давно поделено на части.

У меня бы не получилось жить как он, всегда отслеживая, кто мне что-то дал, и кому я должна, неспособная на любовь или верность, или прощение, одноглазый человек с ножом в руке, ищущий, кого бы лишить зрения. Это не жизнь. Это бледная версия жизни.

 — Я не знаю, в каком мире живешь ты, но в моем люди делают что-то для тебя только по двум причинам: во-первых, если хотят получить что-то взамен, во-вторых, если чувствуют, что чем-то тебе обязаны.

Горе не так мучительно, как чувство вины, но изматывает куда больше.

Однажды, когда мне было лет одиннадцать, я остановилась на пороге их спальни, чтобы посмотреть, как они застилают постель. Мой отец улыбнулся маме, когда они синхронно разложили простыни и разгладили их. По тому, как он смотрел на нее, я знала, что он ценил ее намного больше, чем самого себя. Ни эгоизм, ни смущение не помешали ему увидеть ее доброту, как это часто бывает с другими. Такая любовь может существовать только в Отречении? Не знаю.

Есть кое-что, о чем знают Бесстрашные, а Искренние нет — это, как бороться даже тогда, когда борьба кажется бесполезной.

Глупо посвящать в свои планы кого-то одного. Умнее поделиться маленькими частями плана с людьми, с которыми работаешь. Тогда, если кто-то тебя предаст, не велика потеря.

Сердце — сильная мышца, самая сильная мышца в теле с точки зрения долговечности.

«А почему ты отвечаешь расплывчато, если не хочешь, чтобы тебя расспрашивали?»

Есть какая-то мощь во владении чем-то таким, что может принести столько разрушения. Иногда.

— В некоторых частях древнего мира сокол символизировал солнце. Когда я ее делала, представляла, что если буду иметь в себе солнце, то не буду бояться темноты.

Она достигла мастерства в искусстве отрешения. О себе я не могу сказать того же

Мы верим в будничное проявление мужества, в отвагу, которая заставляет одного человека вставать на защиту другого.

— Мы верим в храбрость. Мы верим в принятие решений. Мы верим в свободу от страха и обретение знаний, как изгнать зло из нашего мира, чтобы добро могло процветать. Если вы тоже в это верите, добро пожаловать. Даже если бы я не знала, что Эрик навряд ли верит хоть в одну из этих вещей, я все равно бы улыбалась… потому что я сама верю в них. Неважно, как сильно лидеры Бесстрашных развратили идеалы фракции, они все еще находят отклик во мне.

Я хочу сражаться с пространством между нами, пока оно совсем не исчезнет.

Моё сердце бьется так сильно, что больно, и я не могу кричать, не могу дышать, но зато чувствую все, каждую жилку и каждую мышцу, каждую кость и каждый нерв; все ожило и гудит в моем теле, как будто заряжено электричеством. Я – чистый адреналин.

Многие люди говорили мне, что я им не нравлюсь. И много, что нравлюсь. Кого это волнует?

Есть какая-то мощь во владении чем-то таким, что может принести столько разрушения.