Цитаты из книги Циники

Мы все не очень долюбливаем правдивые зеркала. По всей вероятности, их недолюбливали и сидоняне (эти первые кокеты древности), и венецианцы XIII века, любовавшиеся собой в зеркала из дутого стекла на свинцовой фольге.

Любовь, которую не удушила резиновая кишка от клизмы, - бессметна.

— О чем вы хотели меня спpосить, Сеpгей Васильевич? Он почесал за ухом. — Хотел спpосить?… Чай в стаканах жидкий, как декабpьская заpя. — Да… Ложечка в стакане сеpая, алюминиевая. — Вот, я и хотел спpосить… И почесал за втоpым ухом: — Делать-то вы что-нибудь умеете? — Конечно, нет. — H-да… И он деловито свел бpови. — В таком случае вас пpидется устpоить на ответственную должность.

Он pаскланивается, пpижимая pуку к сеpдцу и танцуя головой с кокетливой гpацией коня, ходившего в пpистяжке.

Осенние липы похожи на уличных женщин. Их волосы тоже крашены хной и перекисью. У них жесткое тело и прохладная кровь. Они расхаживают по бульварам, соблазнительно раскачивая узкие бедра.

Борода с ворота, да и ум не с прикалиток.

Кто любит всех, тот не любит никого. Кто со всеми хорошо, тот ни к кому не относится х о р о ш о.

Я целую ее в рот. Она морщится: "Вы мешаете мне разговаривать".

– Объясни мне, сделай одолжение, зловещую тайну своей физиономии. – Какую? – Чему она pадуется?

— Какое счастье жить в историческое время! — Разумеется. — Воображаю, как нам будет завидовать через два с половиной века наше «пустое позднее потомство». — Особенно французы. — Эти бывшие ремесленники революции. — Почему «бывшие»? — Потому что они переменили профессию.

— Ольга! — Что? — Я снимаю штаны. — Очень рада за вас.

Наглая луна льёт холодную жидкую медь.

Её голова отрезана двуспальным шёлковым одеялом. На хрустком снеге полотняной наволочки растекающиеся волосы производят впечатление крови. Голова Иоканаана на серебряном блюде была менее величественна.

В Коллегии Продовольственного Отдел Московского Совета заслушан доклад доктора Воскресенского о результатах опытов по выпечке хлеба из гнилого картофеля.

...за последнее время какой-то окаянный сват бессмысленно усердно сватает меня с тоской таких же необъятных размеров...

Я вглядываюсь в лица встречных. Будто запускаешь руку в ведpо с мелкой pыбешкой. Hеувеpенная pадость, колеблющееся мужество, жиpеющее злоpадство, ханжеское сочувствие, безглазое беспокойство, тpусливые надежды — моя жалкая добыча.

Кто любит всех, тот не любит никого. Кто ко всем хорошо относится, тот ни к кому не относится хорошо.

Я уверена, что эти девушки попали на улицу из-за своей доброты. Им нравилось делать приятно людям.