Рассудку заурядных людей было чуждо и непонятно божество не требующее, не поучающее, не обладающее человеческими достоинствами и недостатками, а постижение иных качеств было недоступным для их неразвитых искр.
Их не интересовало божество, которое нельзя задобрить, которого не нужно бояться. Им было безразлично божество, в отношениях с которым не было ни страха, ни выгоды. Новое учение создало образ понятного им бога, одобряющего определенные человеческие качества и заинтересованного в них. Оно утверждало, что Единому можно угодить и получить за это награду.
Эту награду каждый понимал по-своему. Для Мага было несомненным, что тот, кто носил в себе искру Жрицы, знал, что говорил, утверждая, что в высшем мире угодные Единому будут возвеличены, но не мог уточнить, как именно они будут возвеличены, потому что в человеческом языке не было подходящих слов. Он пользовался сравнениями, которые каждый толковал в меру своего понимания. И каждый считал, что в высшем мире сбудутся все его неутоленные желания. Честолюбцы надеялись на славу и всеобщее поклонение, не слышавшие доброго слова жаждали быть любимыми и обласканными, сластолюбцы мечтали о красивых женщинах, нищие и скупцы — о богатстве, замотанные тяжелым, подневольным трудом — о праздной жизни. Люди были согласны воздержаться от пороков в этой жизни, если там, в загробной жизни, все их пороки будут удовлетворены сполна.
И каждый ловился на эту неотразимую, придуманную им самим приманку. Новое учение распространялось, как степной пожар.