Ключи от рая

Глава четвертая

До города Корриган добрался на чужом коне – забрал его у первого встречного всадника. Конь был довольно щуплым и лишь визжал, когда Корриган пришпоривал его, но быстрее от этого не бежал. Сразу за мостом, увидев группу стражников, Корриган спешился и поднял руку, призывая всадников остановиться. Да они и сами остановились, увидев, кто именно перед ними. Рядом начали собираться зеваки – не каждый день можно было увидеть Корригана так близко.

– Коня… – мрачно сказал Корриган. Начальник стражи, статный широкоплечий человек в форме дворцовой гвардии, без лишних слов соскочил на землю и подвел своего великолепного коня – высокого, с буграми перекатывающихся под тонкой кожей мышц.

– Прошу, Повелитель… – сказал стражник, вручая Корригану поводья. – Это большая честь для меня.

– Твое имя? – спросил Корриган, забираясь в седло.

– Барон Райв, старший конвойного отряда при дворе Его Величества короля Любомира.

– Жду тебя через час во дворце, тебя пропустят… – Корриган тронул поводья, конь взвился и ринулся вперед, подминая лапами растерявшихся зевак.

Конь и в самом деле был хорош – спеша во дворец, Корриган думал о том, что этот молодой стражник ему пригодится. То, что он без раздумий отдал своего коня, а не приказал это сделать кому-нибудь из подчиненных, говорило о многом. К тому же он назвал его Повелителем, что не совсем соответствовало истине: в стране номинально правил король Любомир. Впрочем, все знали – или догадывались – что власть Любомира не распространяется дальше его апартаментов и реально всем заправляет именно Корриган, главный королевский советник. Что до короля, то это был слабый и безвольный человек, после смерти королевы-матери он без особого энтузиазма принял трон и большую часть времени предпочитал проводить в замке или на балах и прочих увеселительных мероприятиях. Корригану это было на руку, и за последние пять лет вся реальная власть целиком сосредоточилась в его руках. Король не протестовал, с удовольствием переложив на плечи Корригана всю рутину государственных дел.

Увидев Корригана, стражники у ворот быстро и без лишних слов подняли ворота. Он въехал во двор, бросил поводья в руки подбежавших слуг и быстрым шагом поднялся по ступенькам дворца. Зайдя внутрь, прошел в свои покои, стражники у дверей почтительно вытянулись. Не глядя на них, Корриган зашел в кабинет, закрыл дверь и устало опустился в кресло.

Он был мрачен и зол. Да, на дорогах королевства неспокойно, он это знал. Но когда шайка какого-то отребья позволяет себе нападать даже на него… Такое никому нельзя спускать с рук, и кто-то за это обязательно ответит.

– Луис! – позвал Корриган, дверь кабинета тут же распахнулась. Вошел слуга, слегка поклонился.

– Слушаю, Повелитель…

– Графа Лядова сюда. И передайте Мастеру, что у него сегодня будет работа, пусть пришлет охрану.

– Повелитель, графа нет во дворце, они только что отбыли с супругой в своё имение.

– Мне плевать. Пошлите за ним, и чтобы через двадцать минут он был здесь.

– Все будет сделано, Повелитель, – почтительно поклонившись, слуга быстро вышел.

– Они мне за это заплатят… – пробормотал Корриган. Взглянул на часы – скоро полдень. Да, гасклит сбежал от него, но можно попытаться его вернуть.

Он быстро поднялся с кресла, подошел к окну. Медленно и глубоко вздохнул, плавным движением вытянул из ножен на поясе кинжал. Сжал его обеими руками, взглянул на сверкающее в солнечных лучах лезвие.

– Омра… Умра… Имра… – Голос Корригана был тихим и очень низким. – Асура гратос… – Он поднес кинжал к груди, затем резким движением выбросил руки вперед, словно вонзая кинжал в невидимого врага, его тело задрожало от напряжения, на лбу выступили капли пота.

– Арракос амра… – Корриган расслабился, устало вздохнул, по губам его скользнула улыбка. Спрятав кинжал в ножны, он отошел от окна и сел в кресло. Секунду помедлив, открыл ящик стола, достал распечатанную коробку патронов. Пересчитав их, нахмурился. Мало, очень мало…

– Грязное отродье… – пробормотал Корриган, его взяла досада при мысли о том, что пришлось потратить на лесную шваль драгоценные патроны.

Достав из кобуры пистолет, Корриган вынул обойму, медленно снарядил ее, любовно протирая платком каждый патрон. Затем вытащил из стола плоскую коробку с ветошью и начал не спеша разбирать пистолет. Разобрав, протер ершиком ствол, глянул сквозь него на свет. Эта неторопливая и приятная работа успокаивала его, давала возможность собраться с мыслями. Да и все равно ее нужно было сделать – после того, как потратил восемь пуль на этих лесных негодяев. Оружие нужно беречь, особенно здесь, в этом мире.

Запыхавшийся Лядов появился спустя четверть часа после отведенного ему срока. Войдя в кабинет Корригана, почтительно поклонился, его обычно бледное холеное лицо раскраснелось, на лбу блестели капли пота.

– Прости, Повелитель, – произнес он, с трудом переводя дух. – Я спешил, как мог.

– Вы знаете, что сегодня произошло? – спросил Корриган, задумчиво вертя в руках пистолет.

– Н-нет… – запнувшись, ответил граф.

– Мой кортеж был разбит бандитами, все погибли. При этом я потерял гасклита, имевшего очень важные сведения. А теперь скажите, граф, кто возместит мне потери? И как?!

– Я не знал… – Лядов снова побледнел. – Вы бы сказали, я бы обеспечил вам надежную охрану…

– Я говорю с вами не об охране. Я говорю о том, до каких пор эти твари будут шастать в моих лесах? – Голос Корригана тяжелел с каждой секундой.

– Я уничтожу их, Повелитель… – в глазах графа мелькнул страх. – Я обязательно все сделаю…

– Вы обещали мне это еще два года назад, после того, как это отребье ограбило карету леди Гертруды. Я устал ждать, граф… – Корриган положил пистолет на стол, хлопнул в ладони, в кабинет тут же вошел слуга.

– Стражу сюда…

Слуга вышел, Лядов побледнел еще больше. – Повелитель, простите меня… Я же был верен вам… Дайте мне еще один шанс, я не разочарую вас…

Вошли присланные Мастером охранники. С ужасом взглянув на них, граф упал на колени.

– Повелитель, сжальтесь… Пощадите…

– Взять его, – неприязненно произнес Корриган. Графа довольно грубо подняли на ноги, один из тюремщиков забрал у него меч в дорогих парадных ножнах.

– Меч оставь, – велел Корриган, тюремщик покорно положил оружие на стол.

– Не надо, Повелитель! Умоляю вас! – закричал Лядов. – Я же ничего не сделал!

– Об этом я и говорю, – холодно сказал Корриган. – Передайте Мастеру, что граф в его распоряжении. Он мне больше не нужен.

Графа вывели, Корриган взглянул на слугу. – Позови Власа.

– Да, Повелитель… – Слуга быстро выскользнул за дверь, спустя несколько секунд в кабинет вошел невысокий человек в скромном сером одеянии.

Корриган улыбнулся – судя по всему, эта лиса подслушивала под дверью. Впрочем, это даже хорошо. Пусть знает, что бывает с лентяями.

– Вы звали меня, Повелитель? – Влас улыбнулся и слегка поклонился.

Корриган молча смотрел на стоявшего перед ним человека. Конечно, со временем его тоже придется отправить к Мастеру – или к тому, кто придет Мастеру на смену. Влас хороший помощник, но в последнее время он стал слишком задирать нос. Взять хотя бы этот поклон – можно было нагнуться немного пониже и сделать это более почтительно. Увы, таковы люди – никогда не ценят доброты.

– Вот что, Влас… – Корриган нехотя разжал губы. – Составьте графу подходящий приговор. Заговор против Его Величества и все такое. Покажете мне, потом отнесете королю на подпись.

– А он подпишет? – недоверчиво осведомился Влас.

– Подпишет. Отдайте приговор на подпись и тут же – повторяю, тут же – попросите его принять участие в судьбе несчастной графини. Скажите, что она молода, хороша собой и негоже бросать столь милую даму на произвол судьбы. Король подумает – и подпишет. Распорядитесь, чтобы графиню сейчас же привезли во дворец. Отведите ей Розовую комнату, а там посмотрим. И пусть возьмет с собой служанку.

– Я все сделаю, Повелитель. – Влас понимающе улыбнулся и снова поклонился. – Что-то еще?

Корриган задумался, затем нехотя кивнул. – Да. Издайте распоряжение о розыске гасклита. Лет тридцати, мужчина, на щеке – вот здесь, внизу, – Корриган коснулся пальцем левой щеки, – у него родинка. Объявите за него награду в пятьсот золотых. Он должен прийти ко мне сам, но кто его знает…

– Будет исполнено, Повелитель. Я могу идти?

– Да. И посмотрите, нет ли за дверью барона Райва.

– Он там, Повелитель, – снова улыбнулся Влас. – Я поинтересовался, кто он, перед тем как зайти к вам.

– Тогда проси его… – Корриган раздраженно шевельнул рукой.

– Да, Повелитель… – Влас вышел, через пару секунд дверь открылась снова, в кабинет вошел Райв.

– Я приветствую вас, Повелитель… – Барон снял шляпу и отвесил поклон. Сделал он это, на взгляд Корригана, без особого трепета перед столь важной персоной, Корригану это даже понравилось. Если человек подобострастно лижет ноги и клянется в верности, то самое верное решение – это немедленно его удавить. Стоявший перед ним молодой человек, – на вид барону было не больше тридцати, – Корригану понравился. Барон – и служит в королевской гвардии. Явно беден, но кого сейчас этим удивишь? Канкар полон обнищавших отпрысков древних родов, приезжающих в столицу без гроша в кармане. И все надеются – на удачную карьеру, выгодную женитьбу…

– Откуда вы прибыли в Канкар? – тихо спросил Корриган.

– Из графства Ортисон, Повелитель.

– Давно вы здесь?

– Третий год.

– Вы хорошо знаете графа Лядова?

– Да, Повелитель. – Райв слегка наклонил голову. – Мне часто приходится с ним встречаться.

– Что вы о нем думаете как о начальнике королевской гвардии?

– Повелитель, не в моих правилах обсуждать своего командира.

– Барон, я хочу знать ваше мнение о графе Лядове – хочу знать, что вы о нем думаете.

– Он плохой командир. Замучил всех бесполезной муштрой, его люди ничего не умеют. Их просто некому учить – всех, кто хоть что-то может, граф отправляет на ордейскую границу. Считает себя первым на мечах и боится, что его обойдут.

– Хорошо, Райв… У вас есть желание послужить королю?

– И вам, Повелитель?

– И мне. – Корриган улыбнулся, подумав о том, что Райв не столь глуп. Впрочем, это даже хорошо.

– Да, Повелитель. Приказывайте, и я сделаю все возможное. И невозможное тоже.

– Хорошо, граф… – сказал Корриган, Райв вздрогнул. – Да, граф, я не ошибся. Назначаю вас командиром королевской гвардии. Это, – Корриган полез в стол, вытащил мешочек с золотыми монетами, – вам на первое время. Приказ о назначении через час будет доведен до сведения ваших подчиненных.

– Благодарю вас, Повелитель… – Райв взял мешочек с монетами и поклонился. Он был явно ошеломлен, но держался молодцом, что Корриган не преминул отметить. – А теперь скажите, что я должен сделать, чтобы оправдать оказанное мне доверие.

Корриган улыбнулся. Умен, ничего не скажешь.

– Мой кортеж сегодня разбила банда лесных оборванцев, это произошло на дороге, ведущей к Гнилому лесу. Ты найдешь это место, тела стражников должны быть еще там. Так вот: эти негодяи увели у меня одного гасклита, это очень важный человек. Возможно, он мертв, тогда он должен быть в карете или где-то неподалеку, у него на шее ошейник с цепью. Если он жив, то сейчас направляется к замку. В любом случае, ты найдешь и приведешь его ко мне.

– Я видел этого человека, – кивнул Райв. – У замка, сегодня утром.

– Тем лучше. Найди мне его, а его похитителей уничтожь. Мне надоели вылазки этих оборванцев, мои леса должны быть чисты от всякой швали. Выезжай сегодня же, даю тебе два часа на сборы. И пусть привезут мою карету.

– Да, Повелитель. Я все сделаю.

– Тогда можешь идти. Хотя нет, постой… – Корриган остановил новоиспеченного графа. – Дарю тебе имение графа Лядова и все принадлежащие ему владения. Надо же тебе где-то жить.

– Мой Повелитель, но как же… граф? – Райв нахмурился.

– О графе больше не беспокойся. Что касается графини, то сегодня же ее перевезут в замок, Его Величество позаботится о ее судьбе. Дарственную на замок тебе передадут в канцелярии по возвращении. Ты понял меня?

– Да, Повелитель. – Райв снова поклонился.

– Вот и чудесно. Можешь идти…

Райв вышел. Улыбнувшись, Корриган удовлетворенно вздохнул, взял со стола пистолет и откинулся на спинку кресла.

– Он его найдет, – произнес Корриган, нежно поглаживая оружие. – Из-под земли достанет. Если только этот поганый гасклит еще жив.

* * *

Проснулся я от того, что на меня кто-то смотрел. Поднял голову – и проснулся окончательно.

Рядом с кроватью стояла девушка, ее взгляд был полон любопытства. Именно так дети смотрят в зоопарке на зверей – и боязно, и интересно.

– Прости, – сказала она. – Я не хотела тебя будить.

– Ничего… – ответил я, поднимаясь с кровати. – А где Альварос?

– Скоро придет.

Теперь я смог как следует рассмотреть разбудившую меня незнакомку. Невысока ростом, лет восемнадцати – двадцати, одета в перетянутый красивым вышитым пояском сарафан. Ее русые волосы были довольно коротко подстрижены и едва касались плеч, карие глаза лучились озорством и смехом. Черты ее лица показались мне очень приятными. Девушка слегка шепелявила, что только добавляло ей шарма.

– Как тебя звать? – спросил я.

– Алина. А ты Кирилл, я знаю. Но я буду называть тебя Киром, хорошо?

– Почему Киром?

– Так лучше. Кирилл – это имя гасклита, у нас такого имени нет. Кир – совсем другое дело.

– Ну ладно. – Я пожал плечами. – Пусть будет Кир.

Не спорю, мне было нелегко так просто кастрировать свое имя. Но я был в чужом мире, и это приходилось учитывать. Как ни крути, а эта девушка знает, о чем говорит.

– Пошли к столу, я тебе эля налью, – сказала Алина и вышла из комнаты, ее шаги были удивительно тихими и мягкими.

Встав с кровати, я провел ладонью по щеке – не мешало бы побриться, только как? Придется отращивать бороду. С этой мыслью я поднялся с кровати и пошел за Алиной.

Элем оказался тот самый понравившийся мне напиток. Алина налила мне целую кружку, поставила на стол тарелку с полосками вяленого мяса.

– А ты? – Я взглянул на девушку.

– Я не люблю эль. – Алина демонстративно скривила губы. – От него морщины появляются.

– Уж тебе-то это пока не грозит, – сказал я и отхлебнул пенящейся на языке жидкости. Алина улыбнулась – судя по всему, мой незатейливый комплимент ей понравился.

Вяленое мясо оказалось слегка солоноватым, и это было восхитительно – в чем в чем, а в этом местные жители явно знали толк. Я с удовольствием съел несколько кусков, запивая элем, потом с невольным сожалением отодвинул от себя пустую кружку. От предложения Алины налить еще я отказался – нельзя потакать чревоугодничеству. Все время, пока я ел, Алина сидела рядом и смотрела на меня, как на какого-то чудного зверя.

– Ты дочь Альвароса? – спросил я, промакнув рукавом губы.

– Скорее уж внучка, – улыбнулась Алина. – С ним хорошо, он очень добрый.

– Он колдун?

– Колдун? – переспросила Алина, наморщив лоб. – Скорее волшебник. Колдовство – это плохо.

– А что, есть разница? – спросил я, и тут же понял, что вопрос был глупым. Похоже, разница и в самом деле была.

– Конечно есть, – быстро сказала Алина. – Колдовство – это когда людям делают всякие гадости. Когда град насылают, или болезни, или ветер за тобой пустят. А волшебство для добра.

– Лед в окнах – это волшебство? – спросил я.

Алина на секунду задумалась, затем пожала плечами. – Не знаю, – призналась она. – Это просто лед из заговоренной воды. А у вас не так разве?

– Нет. – Я покачал головой. – У нас не так. У нас окна стеклянные.

– Знаю, – сказала Алина. – У нас в городе так, в богатых домах. Кто победнее, закрывают окна пузырями койвов.

Меня не слишком интересовало, кто такие койвы, поэтому я постарался перевести разговор на другую тему.

– Скажи, а гасклиты у вас часто появляются?

– Когда как. Иногда каждый месяц, а иногда бывает, что и год нету.

– И что с ними происходит? – признаюсь, этот вопрос интересовал меня особо.

– Смотря куда попадет, – с готовностью ответила Алина. – Если к стражникам или если в город пойдет, то тогда плохо… – Она виновато отвела глаза, потом снова взглянула на меня. – В городе гасклитов не любят, говорят, что они несчастья приносят, болезни разные. А если где здесь, в лесу да выйдет к селению, то тогда ничего. Надо только одежду надеть нормальную, тогда тебя любой возьмет в работники.

– А если узнает кто? Донесет в город?

– А как узнает? Это сейчас на тебя любой глянет и сразу поймет, что ты гасклит. А без одежды все одинаковы – что люди, что сварги, что гасклиты. Если уж совсем плохо будет, скажешь, что перебежал из Ордеи. Никто не сможет проверить.

– Что такое Ордея?

– Страна такая, мы с ней всегда воевали. Они нас победили в последний раз, заняли наши земли. Теперь многие бегут оттуда сюда, вглубь страны.

– В Ордее плохо?

– Не лучше. К тому же у них язык другой.

Это было уже интересно.

– Другой язык? А какой?

– Ордейский, – терпеливо объяснила Алина. – Похож на наш, мы понимаем друг друга, только они слова чудно выворачивают.

– А сварги? Кто такие сварги?

Алина погрустнела. – Сварги – это боги… Ну, не боги, конечно, они из другой страны. Так же, как ты. Только ты из нижнего мира, а они из верхнего. У них там всё совсем по-другому.

– Лучше, чем здесь?

– Лучше, – тихо ответила Алина. – Намного лучше. Они не воюют, у них там машины чудные, по воздуху летают. Вообще машин всяких много. К тому же сварги очень добрые. Мой отец был сваргом… – Алина опустила глаза, я не стал спрашивать, что с ним случилось.

– Ты была там?

– Всего один раз, и то очень недолго. – Алина виновато улыбнулась. – К тому же мне помогал дед. Он сразу вернул меня назад, а больше пройти у меня не получилось. Туда очень трудно попасть. Точнее, легко, только не каждый туда попадет.

– Не пускают?

– Нет, там другое. К нам вот Мика приходит, пастух, так он там часто бывает. Он добрый, ему туда можно. Сколько раз с ним ходила – он проходит, а я не могу.

– Через Дверь? – спросил я с непонятной надеждой.

– Да, Дверь, – оживилась Алина. – Их много везде. У нас только три штуки – одна у болота, одна у Гнилого леса, и одна совсем близко, за ручьем. Это сварги их сделали.

– Зачем?

– Чтобы хорошие люди уйти могли. Так бывает – не может человек пройти, не получается. А потом раз, и проходит. Кто-то потом назад приходит, но это редко. У нас только Мика всегда возвращается.

– Ты говоришь, что могут уйти только хорошие люди. Выходит, ты плохая? Раз не можешь уйти?

– Я не знаю. – Алина улыбнулась и пожала плечами. – Дед говорит, что я очень сварливая и завистливая, часто злюсь, поэтому Дверь меня не пускает.

– А дед? Альварос может пройти?

– Может, конечно. Только он туда не ходит. Говорит, что там для него все чужое, что его мир здесь. Здесь он родился, здесь и помрет.

Не скажу, что мне все стало ясно. Тем не менее, помаленьку что-то начало проясняться.

– Скажи, а кто такие факрахи?

– Фаркахи, – поправила Алина, затем поморщилась. – Я не люблю их, они вредные. Всегда гадости делают, и шутки у них тоже гадкие.

– Но кто они?

– Ну как тебе объяснить… – Алина заерзала на стуле. – Фаркахи – это… фаркахи. Дед говорит, что они появились задолго до нас, когда еще людей не было.

Я хотел было уточнить насчет фаркахов, как вспомнил нечто гораздо более интересное.

– А кто такой Вещий Кот? Откуда он?

– Ты видел Кота? – оживилась Алина. – Когда?

– Сегодня, – ответил я. И в самом деле, это было сегодня – а кажется, что уже прошло так много времени. – Я ехал с Корриганом, а Кот сидел на ветке.

– Ты ехал с Корриганом?! – в голосе Алины смешались ужас и удивление.

– Да, – ответил я. – В карете… – Мне не хотелось уточнять, как именно я ехал, поэтому я снова перевел разговор на Кота. – А этот Кот, он кто?

– Не знаю, – пожала плечами Алина. – И никто не знает. Он появился давно-давно, тогда даже деда еще не было. Дед говорит, что его кто-то наколдовал. Только я бы сказала – наволшебничал. Он очень хороший, с ним интересно. Я его так давно не видела.

– Он может предсказывать будущее? Знает, что случится?

– Да, только не всегда. Иногда его просишь сказать что-нибудь, просишь – а он молчит, говорит, что не знает. А иногда начинает говорить и все-все рассказывает.

– И всегда говорит правду?

– Всегда. Он никогда не ошибается.

Дальнейшим мои расспросам помешали чьи-то тихие шаги. Я насторожился, но Алина тихонько коснулась моей руки.

– Не бойся, это дед. Чужой сюда не зайдет.

Это и в самом деле оказался Альварос. Увидев внучку, он улыбнулся.

– Познакомились уже?

– Да, познакомились… Деда, Кир говорит, что Кот вернулся.

– Знаю, видел уже. Говорит, жених твой скоро найдется.

– Где?! – Алина вскочила из-за стола. – Где он, деда?

– Не знаю еще. Ты же знаешь эту глупую зверюгу – наговорит с три короба, и сам не знает, что к чему. Да живой он, не переживай. Объявится скоро.

В глазах Алины стояли слезы, я чинно молчал, не желая вмешиваться в семейные тайны. Ну а то, что у такой красивой девушки есть жених… Было бы странно, если бы его не оказалось.

Дед явно находился в хорошем настроении. Взглянув на меня, он покачал головой. – Тебе надо переодеться. Смотреть не могу на эту гасклитскую одёжу… – Он прошел в соседнюю комнату. Я уже знал, что там стоят два больших сундука. Если не ошибаюсь, сейчас из меня начнут делать человека – именно так можно было понять утверждение Алины о том, что все двуногие твари делятся на людей, сваргов и гасклитов. Стать сваргом мне пока явно не светило, а вот превратиться в человека я, пожалуй, все-таки смогу. Обезьяне для этого времени потребовалось гораздо больше.

Не могу сказать, что одеяние «настоящих людей» мне понравилось. Альварос заставил меня снять все до последней тряпки, после чего вручил тонкие мягкие кальсоны, уже порядком вытертые, штаны с кожаными заплатами на коленях, холщовую рубаху. Дополнили мой гардероб столь же потертая кожаная куртка с большим капюшоном и короткие сапоги с завязками. Облачившись в новые для меня одеяния, я почувствовал себя удивительно неловко. И как только они могут в этом ходить…

– Пояс и нож. – Альварос достал из сундука последние атрибуты моего гардероба. – Меч простолюдину не положен.

– Спасибо… – Я нацепил пояс, вынул нож – он оказался узким, длинным и неожиданно острым. Сунув в рот порезанный палец, я озадаченно покачал головой.

Когда я вышел в зал, – именно так я стал называть большую комнату, – Алина удивленно вскинула брови.

– Ого! – сказала она. – И не скажешь, что гасклит.

– Спасибо, – поблагодарил я ее за довольно сомнительный, с моей точки зрения, комплимент – и тут же вскрикнул от боли.

Мне показалось, что в спину мне воткнули нож, боль была поистине адская. Я оглянулся, пытаясь понять, кто же меня ударил, но там никого не оказалось. Непонимающе взглянул на Альвароса, сделал шаг вперед. К моему удивлению, боль тут же ослабла. Остановился – вгрызлась в спину с новой силой.

В глазах у меня потемнело, я снова сделал шаг вперед и запустил руку за спину, пытаясь нащупать рукоять ножа. Странно, но там ничего не было.

– Асура гратос! – Дед удивительно быстро подскочил ко мне и схватил за плечи. – Имра! Умра! Омра!

Боль вгрызлась в спину в последний раз и исчезла. Альварос помог мне добраться до скамейки.

– Что это… было? – спросил я, хватая ртом воздух. Перед глазами у меня все еще плавали круги.

– Колдовство, – ответил Альварос и покачал головой. – Похоже, ты очень дорог Корригану, если он хотел заставить тебя вернуться.

Алина поднесла мне кружку с элем. – Выпей. Тебе повезло, что деда был рядом.

Я трясущимися руками взял кружку, жадно влил в себя ее содержимое. Потом облегченно вздохнул, протянул Алине кружку.

– Спасибо… Но как он это сделал?

– Корриган? – переспросил дед. – Он очень сильный колдун. Этот вид колдовства заставляет человека идти к своему хозяину – то есть к тому, кто наложил заклятие. Когда идешь к нему, боль уменьшается. Надень-ка вот это… – Альварос снял с шеи и протянул мне маленький серебряный крестик. – Это амулет, он защитит тебя от разного мелкого колдовства.

– Это вы называете мелким колдовством? – невольно усмехнулся я, надевая крестик. – А что же тогда крупное?

– Есть вещи и похуже, – уклончиво ответил старик. – Но тебе пока ничего не грозит. Большинство людей здесь имеют амулеты, без них у нас жить очень трудно.

– Дедушка их делает, – вставила Алина. – Заговаривает. И еще он людей лечит.

– Иногда, – добавил дед. С удовлетворением взглянул на меня, затем посмотрел на Алину.

– А ну-ка, прогуляйся немного…

Алина вспыхнула, мне показалось, что она сейчас нагрубит деду. Но сдержалась – пожав плечами, тряхнула головой и вышла во двор.

– Огонь, не девчонка… – усмехнулся Альварос. – Садись к столу, потолкуем…

Я пересел на другую скамейку, дед достал вторую кружку, налил себе и мне эля из маленького бочонка. Сев напротив меня, отхлебнул солидный глоток, зажевал его кусочком мяса. Вообще, сейчас он казался мне бесконечно более крепким, чем там, у разбойников. Теперь меня не покидала мысль, что это была всего лишь маскировка.

– Хороший эль, – сказал дед, взглянув на меня. – Прошлый год удачным был.

– Вкусный, – согласился я. – Похож на пиво.

За прошедшие минуты я пришел в себя, воспоминание о колдовстве Корригана казалось кошмарным сном. Не думал, что колдовство способно причинить такую боль.

Дед отхлебнул еще глоток, потом внимательно посмотрел на меня, я почувствовал себя неуютно. Слишком много в этом взгляде было силы и какого-то странного, необъяснимого спокойствия.

– Нам надо решить, как тебе быть дальше, – сказал Альварос. – Я не гоню тебя, можешь жить у меня столько, сколько захочешь – работы по дому хватит. Только это не решает вопроса. Тебе надо налаживать свою жизнь, нужно овладеть каким-то ремеслом. Кем ты был в своем мире?

– Это сложно объяснить. – Я невольно поморщился. – Я программист. У нас есть умные машины, они могут делать разную работу. Но их надо этому учить, я это и делаю.

– Мудрено, – сказал Альварос, хлебнув эля. – Здесь такого нет. Ну а можешь ты мечи ковать, шкуры выделывать, или хоть кружки делать? – Старик щелкнул ногтем по посудине с элем.

– Нет, – ответил я. – Я никогда этим не занимался. Я о другом хочу спросить…

– Ну так спрашивай, – усмехнулся Альварос.

– Как мне вернуться домой? К себе, в мой мир?

– Как вернуться… – Альварос едва заметно вздохнул. – Тебе лучше забыть об этом. Ваш мир не пускает назад.

– Но ведь фаркахи могут туда попадать?

– Это Алина тебе рассказала, – кивнул старик. – Фаркахи совсем другие – не такие, как мы. Фарках может попасть куда угодно, но человек – не фарках.

– А если я покажу Дверь? Можно попасть в мой мир через Дверь?

Альварос внимательно посмотрел на меня, затем взял бочонок и долил в кружки эля.

– Теперь я понимаю, что от тебя было нужно Корригану, – сказал он, отставляя бочонок. – Ты действительно знаешь, где находится Дверь?

– Да. Это недалеко от дороги, ведущей к Гнилому лесу. Если ехать из города. Там растет дерево с двумя вершинами, надо свернуть налево и пройти метров сто.

– Я знаю, – кивнул Альварос. – Это Дверь Серафимы. Она ведет в ее дом.

– Теперь это мой дом, – сказал я. – Я купил его недавно, а потом увидел фаркаха. Видел, как он проходил сквозь стену.

– Это Чуи, – вздохнул Альварос. – Уши оборвать негодяю.

– Так я могу вернуться через Дверь? – Я невольно подался вперед, с надеждой глядя на Альвароса.

– Нет, – тихо ответил Альварос. – Ты не сможешь пройти, у тебя не хватит силы. Даже я не пройду, а я в этом деле немножко смыслю.

– И никто не сможет пройти? Никто не проходил?

– Я этого не говорил, – возразил Альварос. – Серафима может ходить, когда захочет. Виго бывал в вашем мире.

– Как они это делали? – Я не стал уточнять, кто эти люди.

– У них есть сила. Если имеешь силу, все очень просто.

– И где ее взять?

– Где взять? – на губах Альвароса мелькнула усмешка. – Если бы все было так просто… Серафима – великая колдунья, ее с детства обучали всяким премудростям. Так же и с Виго. У тебя на это нет времени. Ты слишком стар.

Я нахмурился. Никто и никогда еще не называл меня старым.

– Пройти в мой мир может только колдун? – спросил я.

– Великий колдун или великая колдунья, – уточнил Альварос.

– Но они могли бы провести меня?

– Нет. Дверь тебя не пропустит.

Слова Альвароса рушили мои надежды. Понимание того, что мне придется провести в этом варварском мире остаток жизни, приводило меня в отчаяние. Я жадно припал к кружке, осушил ее до половины. Потом снова взглянул на деда.

– А сварги? Мне могут помочь сварги?

– Не думаю, – покачал головой старик. – Они не столь сильны. А кто тебе сказал о них? Алина?

– Нет… – Я покачал головой. – Я видел одного в городе. В тюрьме.

– Ты видел в тюрьме сварга? – с каким-то странным, непонятным для меня удивлением, спросил старик. – Когда это было?

– Вчера, – ответил я, подумав о том, что это и в самом деле было только вчера – хотя мне казалось, что с той поры прошла вечность. – Я сидел с ним в одной камере.

– Кто он? Ты знаешь его имя?

– Ив… Его звали Ивом.

Тихо скрипнула дверь, я увидел взволнованное лицо Алины – не иначе, настырная девчонка подслушивала под дверью наш разговор.

– Ты видел Ива?! – Она зашла в дом, прикрыла за собой дверь, затем медленно подошла к столу. – Он в тюрьме?

– Да, видел… – сказал я, еще не понимая ее взволнованности.

– Он жив? С ним все в порядке?!

– Жив… Но он прикован цепью к стене.

На глаза девушки навернулись слезы. – Он жив, деда! Жив…

– Ну конечно, жив… – Глаза деда блеснули. – Сказал же Котяра, что твой жених объявится. Вот и объявился…

Наконец-то что-то начало проясняться. Не иначе, тот сварг и есть жених Алины!

– Но ведь фаркахи искали его там, деда, – сказала девушка. – И не нашли.

– Значит, плохо искали. – Дед поджал губы, потом взглянул на меня. – Где ты его видел? В какой камере?

– Она в самом низу. Сначала меня посадили в общую, а потом перевели вниз. Надо спуститься по лестнице, потом пройти по коридору. Там всего одна камера, маленькая, в ней даже окон нет. А свет идет сверху, через дыру в потолке.

– Глупые фаркахи, – пробормотал старик. – Я ведь говорил Чуи – ищите, ищите лучше… С ним все нормально?

– Да, более-менее. – Я не стал говорить о том, что жених этой красотки пытался отправить меня на тот свет.

– Деда, надо идти к Чуи, – сказала Алина. – Сейчас же. Нельзя ждать, его могут убить.

– Сядь, – сказал дед. – Не суетись.

Алина села. Дед несколько минут молчал, то и дело прикладываясь к кружке с элем. Потом поставил пустую кружку, вытер усы. Взглянул на девушку.

– Уже темнеет, ночью мы все равно ничего не сделаем. Выйдем на рассвете. Кирилл останется здесь.

Слова деда меня немного покоробили. Судя по всему, эти люди шли выручать сварга – я не знал подробностей, но догадывался, что это может быть очень опасным делом. Да, для Алины и Альвароса я чужой человек, я ничего не смыслю в местной жизни. И все-таки взять ее, а меня оставить дома… Это казалось мне неправильным. Мучило меня и еще одно чувство – как бы то ни было, Альварос спас мне жизнь. И я просто обязан был хоть чем-то ему отплатить.

– Я знаю, от меня мало пользы, – сказал я, глядя на Альвароса. – Но все-таки я хотел бы пойти с вами. К тому же я был в тюрьме, я знаю, что и где находится.

– В этом нет смысла, – ответил дед. – А впрочем, ты и так пойдешь с нами, надо поговорить с Чуи насчет одного дельца. Алина, собери на стол, надо поесть да ложиться спать.

Девушка встала, принесла из ледника большую кастрюлю и поставила ее в печь, на толстую металлическую решетку. Сняв с выступа печи пустой глиняный горшок, широкий и плоский, сунула его под решетку, в горшке тут же вспыхнул огонь. Это было очень странно – казалось, что горит газ, разве что пламя было слегка зеленоватое. Оно вырывалось из горшка и жадно облизывало стоявшую на решетке кастрюлю.

Встав со скамьи, я подошел к печи и недоверчиво заглянул в горшок – насколько мог. Пламя действительно вырывалось из него, но как-то странно – казалось, оно возникало над горшком. В самом же горшке ничего не было, в этом я готов был поклясться.

– Горшок, конечно, заговоренный? – спросил я, взглянув на деда.

– Что-то в этом роде, – согласился Альварос. – Здесь все не так, как у вас.

– Я вижу. Но как это может быть? Там же ничего нет… – Я указал на горшок.

– Здесь все совсем по-другому, – повторил Альварос. – В вашем мире почти нет колдовства, он слишком жесткий. Наш мир гораздо мягче, он не связан вашими законами. Здесь возможно все, результат зависит только от твоей силы.

Словно подтверждая свои слова, он протянул руку и взял с подоконника крохотный, размером с солонку, горшочек, прикрытый широкой плоской крышечкой. Сняв крышку, положил ее на стол, сверху поставил горшочек. Тут же с тихим хлопком в горшочке вспыхнуло пламя. Оно было маленькое, но очень яркое и солнечно-желтое, в комнате стало светло. Только сейчас я заметил, что на улице уже совсем стемнело.

– Выходит, у вас много колдунов? – спросил я, не отрывая взгляда от пламени.

– Нет, это не так просто. Всему надо учиться, ничто не дается просто так. У людей обычно просто не хватает терпения. Им нужно всё сразу, – усмехнулся дед.

– А в моем мире эта штука будет работать?

– Нет, – покачал головой Альварос. – У вас это будет всего лишь горшок.

Альварос замолчал, молчал и я, глядя на яркое теплое пламя. Было странно видеть то, чего не могло быть.

Вскоре в кастрюле забулькало, Алина подошла к печи и вынула горшок, пламя тут же погасло. Поставив горшок на припечек, достала кастрюлю с едой, сняла крышку, в воздухе запахло чем-то вкусным.

Еда оказалась вкусной, разве что непривычно было есть деревянной ложкой. Но постепенно я приспособился и съел целую тарелку супа – если только это был суп. Дед во время еды молчал, молчала и Алина. Меня тоже не тянуло на разговоры – молча хлебая суп, я думал о том, как, должно быть, здорово было бы жить в таком мире. Ведь дармовой огонь – это энергия, это тепло. Бесплатное электричество, бесплатный свет. Каким чудесным мог бы быть такой мир…

В голове у меня мелькнула интересная мысль, но пришлось попридержать ее до конца ужина. Лишь поблагодарив хозяев за еду и дождавшись, пока Алина уберет тарелки, а дед вытрет усы после кружки доброго эля, я решился задать вопрос.

– Я хотел спросить… Там, у сваргов, в их мире – у них тоже есть колдовство?

– Отчего ж ему не быть, – усмехнулся Альварос. – Правда, они понастроили всяких машин, но есть и колдовство. Только они называют его по-другому. У них там даже наука есть соответствующая. Может, и сам еще все увидишь.

– К ним можно попасть? – быстро спросил я.

– Можно, – согласился дед. – Проще, чем в твой мир. Только не всякого туда пускают.

– Я знаю, Алина рассказывала. А что они делают здесь? Что здесь делает Ив?

– Следят, – ответил Альварос. – Наблюдают за тем, что здесь творится. Охраняют свой мир. Сейчас здесь всем заправляет Корриган, от него можно ждать любых гадостей.

– Корриган – гасклит? – спросил я, ожидая утвердительного ответа. – Я видел у него оружие – наше оружие, из моей страны.

– Нет, – несколько мрачно отозвался Альварос. – Будь Корриган гасклитом, было бы полбеды. Корриган сварг.

– Сварг? – недоверчиво переспросил я. – А оружие? И мне показалось, что он бывал у нас.

– Корриган – очень сильный человек. И очень сильный колдун. Когда-то, еще в мире сваргов, он совершил убийство. Его ждало изгнание, содержание на пустынном острове – и он предпочел бежать к нам. Его пытались поймать, но безуспешно, он нашел приют у Виго…

– Вы уже упоминали Виго, – я невольно перебил старика. – Кто это?

– Это могущественный колдун, прямой потомок колдунов прошлого. Корриган просил не выдавать его, каялся в своих ошибках, клялся, что искупит вину. Виго его принял и укрыл от сваргов, поверив в раскаяние юноши – я забыл упомянуть, что Корриган тогда был очень молод. Его и звали иначе, это имя он взял себе сам.

– А как его звали?

– Не имеет значения, того сварга больше нет. Корриган учился у Виго девять лет, затем Виго отправил его в твой мир – по его же просьбе. В твоем мире он пробыл пять лет, потом вернулся. И вот уже шестой год живет здесь. Втерся в доверие к королю Любомиру, теперь здесь все пляшут под его дудку.

– Значит, в мой мир все же можно вернуться? Ведь Корриган смог.

– Я не говорил, что нельзя. Просто это очень сложно. При всем коварстве и подлости Корригана нельзя не признать, что он очень талантлив, поэтому у него получилось. На твоем месте я бы думал о том, как попасть в мир сваргов, это гораздо проще. Там живет много гасклитов.

Снова стало тихо. Алина молча сидела на лавке у окна, задумчиво глядя на огонь, дед смотрел в темное окно.

– Скажите, – я облизнул пересохшие от разговоров губы, – насколько я понял, сварги живут хорошо. Так почему они не пытаются помогать вам?

– Помогать можно по-разному, – ответил дед. – Они не любят вмешиваться, это противоречит их принципам. Нельзя привести людей к счастью силой, люди должны быть к этому готовы. Сварги сделали Двери в свой мир – уже давно, лет сто назад. Сначала местные правители пытались их охранять, боялись, что все убегут. А потом поняли, что в этом нет смысла – мало кто мог пройти через Дверь. Это не так просто, я сам смог пройти далеко не сразу. Глуп был. – Альварос улыбнулся и погладил бороду. – Сто раз пытался, даже злился на сваргов – думал, что если уж я недостоин, то кто тогда? Потом успокоился, признал, что я недостоин того мира.

– И что?

– Ничего. Всё получилось. Меня хорошо приняли, я прожил у них несколько лет. Но потом вернулся.

– Вам не понравилось там?

– Не в этом дело. Просто там совсем другой мир, много техники. Гасклитам там нравится, к тому же им всё равно некуда деваться. Ну а я вернулся. Здесь мне лучше.

– Этих миров только три?

– Сложный вопрос… – Альварос кивком указал Алине на бочонок, там послушно наполнила кружки. – Я ведь тоже обо всем этом знаю не слишком много. Виго говорил, что миров бесконечное множество, они как гроздья ягод на ветках. Три наших мира очень тесно связаны, то, что происходит в одном из них, отражается на других.

– В каком смысле?

– В самом прямом. Если у вас война, неприятности и у нас – это тоже могут быть войны, землетрясения, ураганы. И наоборот – происходит что-то у нас, это отражается и на вашем мире.

– Но как это может быть взаимосвязано? – не понял я. – В этом нет смысла.

– Смысл есть. Мы не придаем значения мелочам, мы не видим связи между явлениями. Ты от нечего делать сорвал травинку – там, у себя. А у нас в результате лес сгорел… – Альварос отхлебнул из кружки, вытер пальцем усы. – Все гораздо сложнее, чем мы думаем.

– И что теперь, травинку нельзя сорвать? – Я невольно усмехнулся.

– Не в том дело. Почему сварги живут хорошо – потому что глупостей не делают, относятся ко всему бережно. Тому же сваргу в голову не придет просто так сорвать травинку, от нечего делать – она ведь живая. Как ты к миру относишься, так и он к тебе.

– А сварги? Разве на них наши миры не влияют?

– Влияют, конечно. Но они понимают, как все происходит и научились уничтожать это влияние. Раньше ведь как было – летит, скажем, их машина летающая, что-то ломается в ней и она падает. Не должно ломаться, не может – а оно ломается. Почему, спрашивается? Да потому что наши с тобой миры на них влияют. Если у нас плохо, то и у них будет плохо, сломается даже то, что никогда не должно ломаться. Люди называют это случайностью, совпадением, роком, не понимая, что за всем этим стоит царящее в наших мирах разрушение.

– А что сделали сварги?

– Сварги – мудрые люди. Они нашли пустыню, далеко от людей, окружили её специальными машинами. Не знаю, как они это сделали, но именно туда стекает вся зараза от влияния наших миров, а машины всё это уничтожают, сводят на нет. И все равно в эту пустыню лучше не ходить, там можно погибнуть. В том месте всё всегда ломается, там на ровном месте можно упасть и сломать ногу. Одежда рвется, ветер так и норовит сбить тебя с ног или швырнуть в глаза горсть песка. Если что-то раньше болело, то там заболит обязательно. Очень скверное место. Зато в других местах очень хорошо.

– Вы были там? В той пустыне?

– Был. Мне показывали.

Альварос замолчал. Я медленно пил эль, думая о том, как мало мы знаем обо всем этом там, на нашей Земле. Выходит, мы действительно не одни, миров много и они очень тесно связаны друг с другом. Пришла мне в голову и еще одна мысль: я не раз слышал о необъяснимой пропаже людей. Так может, не стоит все списывать на бандитов, на всякие несчастные случаи? Ведь это так просто: шел человек, шел – и вдруг пропал. Исчез, провалился. Вывалился. Его ищут, но кто поверит, что он просто попал в другой мир?

Я снова взглянул на Альвароса. – Я вот о чем хотел спросить… Когда я ехал с Корриганом и на нас напали разбойники, Корриган исчез…

– Исчез? – с явным интересом переспросил Альварос. – Я думал, он просто успел убежать.

– Нет, он исчез. Сначала он светился – точнее, воздух вокруг него светился, даже стрелы отскакивали. А потом он исчез. Я хотел спросить – он ушел к сваргам?

– Нет. – Дед покачал головой. – Не к сваргам. У него было что-нибудь с собой?

– Даже не знаю… Пистолет был, кинжал в ножнах, и еще на поясе что-то висело, в мешочке.

– Он ушел в Потерянный Мир. Это очень плохое место.

– Еще один мир? Четвертый?

– Не совсем. Когда-то это действительно был полноценный мир. Но его уничтожили – давно, больше тысячи лет назад.

– Разве можно уничтожить целый мир? – недоверчиво спросил я.

– Можно. Раньше люди были гораздо сильнее, здесь жили великие колдуны – не чета нынешним. Но они все равно оставались людьми, и так же, как все люди, не смогли избежать ошибок. Я не знаю, что у них произошло – война, или еще что, или это была чья-то величайшая глупость. Только они сделали что-то такое, что уничтожило целый мир.

– В каком смысле – уничтожило? Что с ним стало?

– Этот мир теперь вне времени и пространства. Он затянут густым туманом, но это не туман. Попасть туда очень легко, зато выбраться назад очень трудно. А для простого человека почти невозможно.

– Что значит – вне времени и пространства?

– Там нет времени. Точнее, оно не связано с нашим. Ты можешь пробыть там вечность, а у нас не пройдет ни секунды.

– Там можно жить? Если попадешь туда?

– Ты не продержишься там долго, в том мире живут странные существа. Столкнувшись с ними, человек умирает.

– Хищники?

– Нет, это что-то другое. Они просто приходят и вытягивают из тебя все силы.

– Вы их видели?

– Нет. Те, кто их видел, мертвы. Сварги говорят, что эти существа отнимают энергию.

– Корриган сейчас там?

– Нет. Я же говорю, в том мире нет времени. Корриган удрал в тот мир, отыскал Дверь и вернулся назад – в тот же момент, как исчез. Сейчас он уже наверняка у себя в замке. Не забывай, он пытался тебя околдовать. А для этого надо быть в этом мире.

– А как попасть в тот мир?

– Я бы не советовал тебе этого делать, – усмехнулся Альварос. – Ты не сможешь вернуться.

– Но Корриган же смог.

– Корриган колдун, к тому же у него есть Глаз, он возит его в мешочке на поясе.

Говоря откровенно, моя голова уже начала пухнуть от всех этих новостей. Слишком много всего свалилось на меня за один раз, начиная от горшков с колдовским пламенем и заканчивая мирами вне времени и пространства.

– Что такое Глаз? – решился я задать еще один вопрос.

– Особый шар из горного хрусталя, с его помощью можно найти Дверь в Потерянном мире.

– Глаз… Кот говорил Корригану о Глазе, – вспомнил я. – Сказал, чтобы берег его, что тот ему пригодится.

– Кот всегда говорит правду… – Альварос допил эль, потом взглянул на меня и устало вздохнул. – Однако хватит болтовни для первого раза. Нам пора спать.

Я не возражал, благо глаза и в самом деле уже слипались. Завтра утром мы пойдем к тому проклятому карлику – и не я буду, если не выскажу ему все, что я о нем думаю.

* * *

День клонился к вечеру. Сидя в своем кабинете, Корриган просматривал отчеты графа Безрукова о состоянии дел на границе с Ордеей. Просматривал с нескрываемой улыбкой – судя по всему, в момент составления этой записки в душе графа не то что бы бесы боролись с ангелами – скорее, выбор шел между бесами и демонами. Было ясно, как день, что граф безбожно воровал казенные деньги – что на его месте, впрочем, делал бы любой. Но по ним надо было как-то отчитываться, вот и появлялись в отчетах разграбленные обозы, сгоревшие казармы, пропавшая от чрезмерной для этой поры жары провизия. У солдат подозрительно быстро изнашивалась одежда, а оружие так просто разваливалось в руках – только мастеру-арбалетчику было заплачено, по утверждению графа, больше двух тысяч монет.

По особой, наиболее прибыльной, статье проходили ордейские осведомители. Это вообще был неиссякаемый источник, и граф им беззастенчиво пользовался. Если судить по называемым графом суммам, то в осведомителях у него ходили все жители Ордеи, включая самого Императора.

Это была одна сторона медали. Другая заключалась в том, чтобы составить о себе выгодное мнение, для этого надо было отрапортовать о своих успехах. В успехах числилось многое, начиная с высокой воинской дисциплины, отменной выучки и пылкого боевого духа и заканчивая шестью повешенными ордейскими шпионами. За три отчетных месяца в королевство перебежало с Ордеи еще около пятисот человек, трое пытавшихся перейти на ту сторону схвачены, допрошены и преданы справедливому суду. Редкие вылазки противника всякий раз заканчивались неудачей и лишний раз демонстрировали высокую выучку вверенных ему, графу Безрукову, воинов. Потери упомянутых воинов за истекший период не превысили сорока человек, да и то в основном от лихорадки и простуды, вызванных нездоровым климатом…

Закончив читать эту чушь, Корриган снова улыбнулся. Ему показались весьма забавными порча провизии от излишне высокой температуры и гибель солдат от простуды и лихорадки. Безруков, конечно, хороший малый, но на этот раз он явно хватил лишку. Не иначе, придется и в самом деле укоротить мерзавцу руки… – Корриган небрежно бросил отчет графа на стол и устало зевнул.

– Луис! – негромко крикнул он, в кабинет тут же вошел слуга.

– Я слушаю, Повелитель… – Слуга почтительно поклонился.

– Жену Лядова привезли уже?

– С час как привезли, – ответил слуга. – Как вы и желали, поместили в Розовой комнате.

– Она там?

– Да, только что изволила отужинать.

– Хорошо, ступай… – на лице Корригана появилась ухмылка. Хороша женушка – муж в подвале у Мастера, ей бы косы рвать на себе, как примерной жене – а она, видите ли, изволила отужинать…

– Все они стервы… – пробормотал Корриган, глядя на закрывающуюся за слугой дверь. – Но некоторые из них удивительно хороши.

Поднявшись с кресла, он спрятал бумаги в стол, несколько минут постоял у окна, задумчиво глядя вдаль. Потом зевнул и вышел из кабинета.

Графиню он, как и ожидал, застал в отведенной ей комнате. Сидя за туалетным столиком, жена – а точнее, вдова графа Лядова рассматривала себя в маленьком серебряном зеркальце. Рядом сидела совсем еще юная служанка – увидев вошедшего Корригана, она испуганно вскочила.

– Вон отсюда… – лениво бросил ей Корриган, девушка с побелевшим от страха лицом прошла вдоль стены, опасливо косясь на Повелителя, и выскочила за дверь. Ее хозяйка тоже слегка побледнела, но сохранила самообладание.

– Господин Корриган… – Графиня поднялась ему навстречу и улыбнулась. – Рада вас видеть. – Она присела в реверансе, Корриган с удовлетворением отметил, что у графини весьма недурная грудь.

– К чему эти условности. – Корриган подошел к графине и посмотрел ей в глаза. – Думаю, мы теперь будем видеться довольно часто.

– Это для меня большая честь, – на лице графини проступил румянец, она улыбнулась. Улыбка была не вымученной, это Корриган отметил особо. Да и глазки сверкают как-то уж чересчур сильно – и не скажешь, что это заплаканные глаза несчастной вдовы.

– Вы очаровательны, графиня. – Корриган обнял ее за талию, слегка прижал к себе. Графиня не отстранилась, лишь с губ ее сорвался тихий, едва заметный, вздох.

Улыбнувшись, Корриган припал губами к атласной шее графини, та лишь тихо всхлипнула, ее руки шарили по спине Корригана.

– Восхитительно, – сказал Корриган, отстранившись от графини. – Просто восхитительно… – Он деловито развернул графиню и стал медленно расстегивать ее платье.

Разбираясь с многочисленными крючками и завязками, Корриган думал о том, какой, в сущности, отсталой является местная мода. Лучше всего обстоят дела у гасклитов, там с этим совсем просто. У сваргов хуже – чересчур целомудренны, нет той простоты и свободы отношений, к которым он успел привыкнуть за проведенные в Петербурге и Москве годы. О, что это было за время…

Покончив с завязками, Корриган плавно потянул платье вниз: графиня извивалась всем телом, стараясь быстрее освободиться от одежды. Потом вышагнула из упавшего на пол платья, оставшись в кружевных панталонах и столь же аляповатом бюстгальтере. Наверное, она казалась себе очень привлекательной в этом наряде, но Корриган лишь устало покачал головой. Не то, совсем не то. Они понятия не имеют, что такое бикини…

Приходилось довольствоваться тем, что есть. С улыбкой взглянув на зардевшуюся от свалившегося на нее счастья графиню, Корриган поднял ее на руки и понес к кровати.

* * *

Уже совсем рассвело, когда мы вышли из дома. Сначала я думал, что у Альвароса где-то есть лошади, но быстро понял, что идти придется пешком. Это меня даже обрадовало, я не имел ни малейшего желания связываться с этими длинноносыми тварями. Странные, конечно, животные. Интересно, чем они питаются?

Через ручей мы перешли по тому же узкому мостику. Сразу за мостиком я на секунду снова ощутил знакомый уже мне звон, обернулся, чтобы взглянуть на дом – и не увидел ни дома, ни мостика. Говоря откровенно, я ждал чего-то подобного, поэтому не слишком удивился увиденному. Мне хотелось узнать, как это получается, но я все же предпочел пока не докучать Альваросу расспросами.

На этот раз мы шли совсем в другую сторону. Тропинка узкой змейкой вилась среди зарослей, поэтому идти приходилось цепочкой. Впереди шел Альварос, держа в руке посох, за ним Алина. Я, соответственно, замыкал процессию, перекинув через плечо тощий мешок с одеждой – если нам удастся вытащить сварга, всё это ему понадобится.

Пока мы шли, я снова обратил внимание на то, как тихо и бесшумно идет старик. Сначала я думал, что он просто избегает наступать на сухие ветки, но потом понял, что это не так. Когда Альварос наступал на ветку, она просто не трещала.

Где-то через час нам снова встретился ручей, мы перешли его по торчавшим из воды камням. Я хотел было напиться, но Альварос запретил мне это.

– Здесь плохая вода, – сказал он. – Заколдованная.

– Козленочком стану? – с невольной усмешкой спросил я.

– Это плохая вода, – с нажимом повторил Альварос, слово «козленочек» ему явно было незнакомо. – Болеть будешь, а много выпьешь – умрешь.

– Много – это сколько?

– Хватит пяти глотков, – уже более мягко объяснил Альварос.

– А расколдовать нельзя? – спросил я.

– Нет.

– А как узнать, что вода заколдована?

– Посмотри на нее. Она не блестит.

Я пригляделся. И в самом деле, вода в этом ручье казалась необычайно тусклой, в ней словно не было жизни. Впрочем, именно так оно и было.

– А трава? – спросил я. – Деревья? Им эта вода не вредит?

– Нет. Ее колдовали для людей. – Альварос пошел дальше, я вынужден был прекратить расспросы, хотя вопросов у меня было множество. Например, такой: если ручей впадает в реку, не отравит ли он и её?

Всю дорогу я внимательно и с интересом смотрел по сторонам – теперь, когда надо мной не висел страх смерти, я живо интересовался всем встреченным на пути. Меня интересовало все – птицы, звери, трава и деревья. Глядя на окружающее нас разнообразие, я думал о том, как здорово было бы показать все это Андрею. То-то бы он обрадовался…

А потом мы пришли, я понял это лишь тогда, когда Альварос остановился, повернулся ко мне и взял меня за руку. Потом без лишних слов шагнул вперед, через пару шагов я ощутил знакомый звон. Еще несколько метров, и я увидел чью-то землянку. Или не землянку – не представляю, как правильно назвать это сооружение. Это был невысокий, заросший травой и деревьями, холм метров десяти в диаметре, чуть сбоку из него торчала кособокая труба, выложенная из плоских каменных плиток. Над трубой колыхалось едва заметное марево, но дыма как такового не было.

Землянка имела два окна: одно маленькое, второе еще меньше, оба «застекленные» кусками льда. Низкая, почти квадратная дверь сидела на больших ржавых петлях. Она находилась в небольшом углублении холма, защищенном от дождя примитивным соломенным навесом. Ведущие к двери ступеньки были выложены большими плоскими камнями, неподалеку от входа лежало толстое бревно. Судя по всему, оно служило скамейкой.

– Я туда не пойду, – заявила Алина. – Мы с ним опять поругаемся.

– Не глупи, Аля. Он обидится, – возразил дед.

– Ну и пусть… Ну хорошо, хорошо… – согласилась девушка, наткнувшись на тяжелый взгляд деда. – Но если он опять будет надо мной смеяться…

Первым, оставив посох у бревна, вниз спустился дед, за ним, положив мешок, я и только потом Алина, делала она это с явной неохотой. Дед открыл дверь и пролез внутрь, следом протиснулся и я. Спустился еще на пять ступенек – сосчитал специально – и только тогда смог во всех деталях рассмотреть открывшуюся мне картину.

Внутренне убранство этого странного жилища было подстать наружному. Простой глиняный пол, с глинистого же свода там и сям свисали корни кустов и деревьев. Три дерева росли снизу, пронзая свод насквозь, между ними были натянуты веревки. Около стен стояли несколько грубых деревянных шкафов, комод и короткая кривобокая кровать. Справа от входа расположилась каменная печь, вверх тянулась уже знакомая мне труба. Печь была проще, чем у Альвароса, здесь огонь горел под большим металлическим листом, порядком помятым и проржавевшим. Судя по всему, в центре листа прорезали отверстие, сейчас его прикрывал большой металлический чайник. Самым смешным было то, что это оказался мой чайник – только сейчас я понял, что он уже давненько не попадался мне на глаза. А лежал в подвале, я положил его туда после того, как купил новый чайник, электрический. Выходит, я и не заметил, как его позаимствовал этот маленький негодяй.

Сам негодяй сидел за столом в центре комнаты и с явным удовольствием ел мою сгущенку, зачерпывая ее из баночки металлической ложкой. Ложка была наша, земная, у меня были все основания полагать, что и эта ложка – моя. А значит, мерзкий карлик уже выбирался из подвала и шнырял по моему дому. Вот уж точно – проклятый фарках!

– Альво! – закричал фарках, увидев Альвароса, его сморщенное лицо расплылось в улыбке. – Уважил Чуи! И не один, эта глупышка тоже с тобой… – при этих его словах глаза Алины гневно блеснули. – А там кто? – Фарках с интересом взглянул на меня, затем бросил ложку и всплеснул руками. – Глазам не верю – гасклит! Гасклит, гляка барабука! Зачем ты его сюда притащил, Альво? Зачем нам здесь гасклит?

– А что, Чуи, ты не узнаёшь его? – спросил Альварос, подходя к столу. Придвинув низенький колченогий табурет, он сел, я заметил, что в комнате остался всего один табурет. Хотел было предложить его Алине, но девушка чуть ли не силой усадила меня на него, затем взглянула на Альвароса.

– Душно здесь, и сесть некуда. Я лучше там подожду… – Она повернулась и быстро поднялась по ступенькам. Хлопнула дверь, мы остались втроем.

– Любит она Чуи – ох, любит! – засмеялся фарках. – А какая она была хорошенькая, пока не выросла.

– С возрастом мы все глупеем, а некоторые – особенно, – согласился Альварос. – Так как, узнаешь гасклита?

– Узнаю? – удивился Чуи. – А почему, гляка, Чуи его узнавать должен? – Фарках снова запустил ложку в банку. – Для Чуи что один гасклит, что другой… Ты лучше вот это попробуй. Очень вкусно. – Фарках указал на банку, потом облизнул ложку и протянул ее Альваросу. – Только ему не давай.

Альварос усмехнулся, однако ложку не взял.

– Это действительно вкусно? – спросил он, повернувшись ко мне.

– Еще бы, – ответил я. – Это сгущенное молоко. Из моего подвала. Еще у него здесь должен быть мед и варенье. А может, еще что стащил, я не знаю.

– О чем это он? – озабоченно спросил Чуи, подтягивая к себе банку. – О чем он говорит, Альво?

– Это его еда, Чуи. Ты таскаешь ее из его дома.

Несколько секунд фарках удивленно смотрел на меня, потом почесал редкий ежик грязных засаленных волос.

– Гляка барабука… – тихо произнес он. – Тот самый гасклит… Тот самый, не видать мне больше эля! – Он радостно засмеялся и хлопнул себя по коленям. – Но где ты его взял, Альво? Откуда он здесь?

– Это надо у тебя спросить, – сухо ответил Альварос. – Ты почему мне ничего не сказал о Двери?

– Дверь? А что Дверь… – Чуи пожал плечами, взял ложку и стал выскребать банку. – Дверь как Дверь. Хочу хожу. Хочу не хожу. Никому не мешаю. Мое дело.

– А кто ответит за то, что он оказался здесь? – спросил Альварос. – И кто вернет его назад?

– А при чем здесь Чуи? Чуи правила знает. Один хожу.

– Чуи, ты маленький мерзавец. Этот гасклит видел, как ты прошел через стену. И пошел за тобой.

– Чушь, – убежденно заявил Чуи. – Не сможет Дверь открыть. Знака не знает.

– Знака не знает? Кир, покажи ему знак.

Я послушно нарисовал в воздухе знак, однако это не произвело на фаркаха никакого впечатления.

– Ты ему показал, – убежденно сказал он. – А Чуи не виноват.

– Чуи, не зли меня, – медленно произнес Альварос. – Надо признавать свои ошибки.

– Чуи не ошибается. Чуи как Вещий Кот, всегда говорит правду.

– Мерзкий фарках… – Альварос нахмурился еще больше. – Коморус экто апирус, эт кросус кентро миратус…

– Все, все, Альво, что ты! – в голосе фаркаха послышался испуг. – Не надо, зачем нам ссориться из-за какого-то гасклита?

– Твоя работа? – Альварос указал на меня.

– Раз говоришь, что Чуи виноват, значит, Чуи… – примирительно произнес фарках. – Хотя Чуи никогда…

– Чуи! – грозно произнес Альварос, фарках снова сжался.

– Ну ладно, ладно… – плаксиво произнес он. – Недоглядел Чуи, не заметил. Вошел, походил… И вышел…

– Просто так вышел? – спросил Альварос. – И ничего не взял?

– Ну взял, ну и что? Взял-то всего ничего…

– А ты знаешь, что у нас с ворами делают? – в голосе старика вновь послышалась угроза.

– Да какой вор, Альво – взял-то самую малость… У него там столько всего…

– Чуи!

– Ну взял, взял, Чуи больше не будет. Вот, возьми… – Он сдвинул ко мне пустую банку. – Чуи чужого не надо.

– Мерзавец ты, Чуи, – произнес Альварос. Правда, в его голосе уже не было строгости. – Маленький грязный мерзавец.

– Фарках, – уточнил Чуи. – Мы жили тогда, когда еще ни вас, ни сваргов, ни даже гасклитов не было. Мы самые древние, самые умные…

– И самые хвастливые, – закончил за него Альварос. – У тебя вода закипела.

– Ах, гляка… – Чуи проворно соскочил с табурета, схватил чайник и отставил в сторону, затем вытащил из печи горшок и поставил на пол. Огонь в горшке тут же потух.

– Твоя кастрюля? – спросил Альварос, взглянув на меня.

– Да. Это чайник.

– Чайник? – повторил старик непривычное слово.

– Да. Чай – это напиток такой. Трава такая, ее заливают горячей водой и потом пьют.

– Лекарство?

– Нет, просто напиток. Но можно и лечиться, только тогда надо лесные травы заваривать.

– Я понял, – кивнул Альварос. – Чуи, сделай-ка отвар гостю.

– Гасклиту? – неприязненно произнес фарках. Альварос взглянул на него и сдвинул брови.

– Да сделаю, сделаю, – быстро сказал Чуи. – Почему не сделать.

Достав из шкафа небольшой мешочек, Чуи зачерпнул горсть сушеной травы и сыпанул в чайник, затем взял со стола ложку и размещал.

– Ждать немножко, – сказал он, взглянув на меня и любезно улыбнувшись. – Вкусно будет.

Только теперь, когда фарках вышел из-за стола, я наконец-то смог разглядеть его как следует. Его нельзя было назвать карликом – скорее, он был просто маленького роста. При этом все в нем выглядело на редкость гротескно, фарках казался пародией на нормального человека. У Чуи были чересчур худые руки и явно великоватые для этих рук пальцы и ладони, морщинистое и мятое лицо покрывали редкие длинные щетинки. Несколько волосков торчали из ноздрей, сам нос напоминал дряблую картофелину. Чересчур длинные мочки ушей колыхались при каждом движении – казалось, они живут своей, независимой от хозяина, жизнью. Желтоватые зубы сидели крайне неравномерно, маленькие круглые глаза жались друг к другу. Щеки, напротив, были пухлыми и выдавались в стороны, придавая Чуи крайне плутоватый вид. Дополняли картину густые клочковатые брови, при этом левая была гораздо гуще правой. Да и вообще, складывалось впечатление, что Чуи в основном смотрел одним левым глазом, как бы выставляя его вперед.

Усевшись за стол, фарках с улыбкой глядел то на Альвароса, то на меня. Альварос пытался быть мрачным, но это у него не слишком получалось. Я и сам уже все понял – Чуи был из той редкой породы людей, – в данном случае фаркахов, – на которых совершенно невозможно сердиться. В их исполнении даже самая большая гадость казалась невинной шуткой, а главное, эти люди на самом деле не чувствовали за собой вины. Чем больше я смотрел на Чуи, тем лучше понимал всю безнадежность своего положения. Глупо рассчитывать на то, что он поможет мне вернуться домой. Да и вряд ли он сможет помочь – сказал же Альварос, что Дверь меня не пропустит.

– Чуи, – сказал Альварос, внимательно глядя на фаркаха. – Ты когда-то хвастал, что можешь пройти куда угодно. Это так?

– Хе, гляка барабука! – маленькие глазки фаркаха радостно сверкнули. – Куда угодно. Фаркахи все могут.

– И даже к сваргам? – осторожно спросил Альварос.

– К сваргам? Хе, могу и к сваргам. Чуи нет разницы.

– Как же ты попадешь к сваргам? Ты же не пройдешь через их Дверь.

– Пройду, – убежденно заявил Чуи. – Спорим.

– Ты не ответил. Как ты попадешь туда?

Чуи замялся, его маленькие глазки забегали – видимо, он сообразил, что попал в ловушку. Не сказать нельзя, а говорить – не хочется.

– Я жду, – напомнил Альварос. – Или мне снова прочитать заклинание?

– Не надо заклинание, – торопливо сказал Чуи.

– Тогда говори…

– Кольцо… – произнес Чуи, на него в эти секунды было жалко смотреть. – У Чуи есть Кольцо.

– Какое Кольцо?

– Простое. На один раз.

– Где ты взял его?

– У мальчишек выменял. – Чуи виновато поднял глаза. – Им оно не нужно, они даже не знали, что это. А Чуи пригодится.

– Где они его взяли?

– А Чуи без разницы. Где взяли, там взяли.

– Чуи!

– Ну хорошо, хорошо… В горах они его нашли – давно, года два назад, даже больше. Там обвал был, они дыру увидели. Пещера оказалась, там раньше древние жили. Там и нашли.

– Что там еще было?

– Не знаю, они все уже продали. Книги были, ещё что-то было, не знаю. Книги у них какой-то лавочник купил. Говорят, потом он их самому Корригану продал.

– Почему ты мне не сказал? – нахмурился Альварос.

– Ты же не любишь древних. Сам же не любишь, а Чуи виноват… – Фарках обиженно взглянул на Альвароса.

– Где Кольцо?

– Спрятал. Там же, у Золотого ручья. Тогда стражников много было – боялся, отберут. Думал, схожу потом, заберу.

– Собирайся.

– Туда?! – возмутился Чуи. – Не пойду. Лошадь ищи, или пусть вот он Чуи несет. – Фарках указал на меня. – А сам не пойду. Туда же целый день идти, да обратно еще, два дня будет. Не пойдет Чуи. Не проси даже.

– К Золотому ручью мы пойдем завтра, – ответил Альварос. – А сейчас мы с тобой пойдем в город.

– Зачем в город? – в голосе Чуи появилась озабоченность. – Не пойду в город. В городе не любят фаркахов. Чуи в последний раз чуть палками не побили.

– Ты пойдешь, Чуи. Ты мне что тогда говорил про тюрьму?

– Про тюрьму? – удивился Чуи. – А что тюрьма? Тюрьма ничего, стоит.

– Я знаю, что стоит. Ты говорил, что вы ее всю обыскали, что ты сам чуть ли не под койкой у Корригана лазил. Говорил?

– Ну, говорил… – Чуи неопределенно пожал плечами. Судя по всему, он всё ещё не понимал, к чему клонит Альварос. – Чуи всегда помнит, что говорил.

– Тогда почему вы не нашли сварга?

– Нет там сварга. Потому и не нашли, – убежденно произнес фарках. – Был бы, Чуи бы знал.

– Нет, говоришь? – в голосе Альвароса проскользнуло ехидство. – А вот он, – старик ткнул в меня пальцем, – его видел.

– Врет, – убежденно заявил Чуи. – Гасклиты всегда врут. Гасклитам нельзя верить. Я бы его на твоем месте выгнал.

– А я бы на твоем налил ему отвара.

– Ну ладно, налью. Почему не налить… – Чуи довольно лениво поднялся с табурета, взял чайник. Налив в тяжелую керамическую кружку пахнущего травами отвара, поставил ее передо мной и усмехнулся. – Вот, бери. Чуи воды не жалко.

– Спасибо… – произнес я, хотя никакого чувства благодарности к этому мерзкому существу у меня не было и в помине.

– Так ты идешь, Чуи?

– Куда? – удивился Чуи. – В тюрьму? Ни за что.

– В тюрьму, Чуи. Сварг там, это так же верно, как верно то, что я сейчас превращу тебя в дерево.

– Всё! – Фарках примирительно поднял руки. – Чуи идет. И вообще, у Чуи в городе важные дела. Чуи и без вас туда собирался.

– И не забудь Прутик, – напомнил Альварос, поднимаясь с табурета. – Жду вас наверху.

Отвар оказался довольно вкусным и на удивление сладким. Тем не менее, мне не хотелось оставаться наедине с фаркахом, поэтому я отставил кружку в сторону.

– Вкусно, – сказал я, взглянув на Чуи. – Только очень горячий. Я потом допью, когда вернемся.

Альварос уже почти выбрался наверх, я вылез из-за стола и последовал за ним, спиной ощущая плутоватый взгляд Чуи. Только сейчас, выбравшись наружу, я понял, как жарко было в доме фаркаха. С удовольствием вдохнул полной грудью свежий лесной воздух – и замер…

На бревне сидела Алина, а прямо перед ней жмурил свои огромные желтые глазищи Вещий Кот. Жмурил по той простой причине, что Алина почесывала его за ушами, гладила по голове, по сверкавшей золотистыми искрами спине.

– А вот и Кот… – сказал Альварос, увидев зверя. – Ты как раз вовремя. – Он наклонился и поднял свой посох.

– Р-р-рад видеть тебя в здр-р-равии и благополучии… – промурчал Кот, продолжая жмурить глаза. – О, я вижу молодого человека… – Кот чуть пошире открыл глаза. – Вы уже не путешествуете с господином Кор-р-риганом?

– Нет, – ответил я, во все глаза наблюдая за Котом. – Уже не путешествую.

– Это пр-р-равильно… Господин Кор-р-риган – не тот человек, с которым стоит пр-р-роводить вр-р-ремя…

– Я и не знал, что у вас водятся коты, – произнес я и тут же пожалел о сказанном – фраза показалась мне не только глупой, но и бестактной. Впрочем, Кот не обиделся.

– Увы, молодой человек, я единственный Кот на этой земле, – грустно произнес Кот, даже его отсвечивающая золотом шерсть слегка потускнела. – Хотя возможно, я когда-нибудь и встречу своих сородичей.

– У нас много котов, – сказал я. – Но они другие. Не говорят, и у них нет такой красивой шерсти.

Кот выгнул спину, его шерсть вновь сверкнула.

– Да, я слышал об этом… – сказал он, с интересом взглянув на меня. – Надеюсь, мне когда-нибудь удастся с ними пообщаться.

– Может быть… – сказал я, присаживаясь на бревно рядом с Алиной. – Можно? – Я с опаской протянул к Коту руку.

– Сделайте одолжение… – произнес Кот, вильнув хвостом.

Его шерсть оказалась теплой и на удивление настоящей. Проведя ладонью по золотистой спине зверя, я почесал его за ухом, под подбородком, кот замурчал.

Это было удивительное во всех отношениях животное. Или не животное – я вспомнил, как Корриган назвал Кота колдовской дрянью. Мне трудно было согласиться насчет дряни, но с тем, что здесь не обошлось без колдовства, спорить не приходилось. Только сейчас я сообразил, что у Кота совсем не кошачьи глаза – их зрачки оказались круглыми, а не щелевидными, как у кошек. Мне трудно было определить его вес, я не брал Кота на руки, но в целом я оценивал его массу килограммов в пятнадцать, не меньше. Там, на моей Земле, таких огромных котов нет – всякого рода лесных и прочих хищников я в расчет не беру.

Судя по всему, мне удалось произвести на Кота впечатление. Ну еще бы – мне ли, земному человеку, не знать все слабые места этих животных? Кот жмурил глаза и перебирал лапами, я заметил, что у него весьма приличные когти.

– Чудесно… – промурчал Кот. – Замечательно…

Пожалуй, довольно – я убрал руку, Алина обхватила Кота за шею и притянула к себе.

– Хороший зверь, – сказала она. – Добрый…

– У вас что, нет домашних животных? – спросил я.

– Ну почему нет? – возразила Алина. – У нас лурвики есть. Они милые, пушистые. Ты разве Каку у нас дома не видел?

– Нет, – ответил я, пожав плечами. – Не видел.

– В лесу где-то бегает, иногда по несколько дней пропадает. Ещё увидишь его.

Скрипнула дверь, показался Чуи с мешком в руках и с уже знакомой мне мятой шляпой на голове. Увидев его, Кот демонстративно зевнул и отвернулся в сторону.

– Эге, вот это кто! – ухмыльнулся фарках. – А Чуи думает, чего это так завоняло…

Чуи явно напрашивался на неприятности – на мой взгляд, Кот вообще ничем не пах. А и пах бы, не дело Чуи об этом говорить.

– Чуи! – Альварос слегка повысил голос.

– Перестань, Альво, – заявил Кот. – Стоит ли унижать себя препирательством с этим грубым примитивным существом.

– Это ты кого назвал примитивным, мешок рыжий? – возмутился фарках. – Да Чуи из тебя половичок для ног сделает!

– Половичок? – Кот отошел чуть в сторону и сел, задумчиво глядя на Чуи. – Как знать, Чуи, как знать. Ты вот говоришь, что будешь вытирать об меня ноги. А я почему-то уверен, что очень скоро буду лежать на твоих чудесных зеленых ветвях и точить когти о твою кору… – Кот выгнул спину и вонзил когти в бревно, послышался треск раздираемой древесины.

Чуи замер, мне даже показалось, что он стал слегка ниже ростом.

– То есть как это?.. – произнес он. – Ты о чем это говоришь? Альво, о чем это он?

– А ты не догадываешься? – осведомился Альварос с мрачной улыбкой. – Мне кажется, что и я смогу иногда отдыхать в твоей тени. Из тебя получится отличное дерево.

– За что, Альво? При чем тут Чуи? – Лицо фаркаха вытянулось, на него было жалко смотреть. – Чуи же ничего не сделал…

Первым засмеялся Кот – я никогда не слышал, чтобы коты смеялись, поэтому смотрел во все глаза. Смех кота был тихим, слегка шипящим, его желтые глаза весело щурились. Следом засмеялась Алина, что касается Альвароса, то он лишь усмехнулся.

Чуи несколько секунд смотрел на Кота, потом перевел взгляд на Алину, взглянул на Альвароса. Потом вдруг указал рукой на Кота и закричал:

– Чуи всё понял! Эта рыжая скотина солгала!

Теперь уже засмеялся и я, это и в самом деле было смешно. Смеялся даже Альварос – тихонько, поглаживая бороду, его глаза весело блестели.

– Запомни, Чуи: будешь себя так вести, я и в самом деле превращу тебя в дерево. Ты удивительно мерзкий тип.

– А разве Чуи виноват?! – запальчиво воскликнул фарках. – Что бы у вас не случилось, всегда Чуи виноват!

– Перестань, Чуи, – сказал Альварос. – Нам пора идти, надо до вечера успеть добраться до города. Прутик не забыл?

– Чуи никогда ничего не забывает, – важно ответил Чуи, показав всем грязный обшарпанный мешок – тот самый, с которым он наведывался в мой подвал. – Чуи все помнит.

– Так уж и не забывает? – Алина с усмешкой взглянула на Чуи.

– То не считается! – быстро произнес Чуи. – И вообще, её Мика забыл, Чуи здесь вообще ни при чем.

– Нам пора, – напомнил Альварос. – Алина, вы с Киром подождете нас здесь, мы с Чуи вернемся завтра вечером.

– Как это?! – возмутилась Алина. – Я пойду с тобой.

– Вы останетесь здесь, – строго сказал Альварос.

Я почувствовал себя неуютно. Судя по всему, Альварос не хотел брать меня в город. Не могу сказать, что мне так уж хотелось туда идти, скорее наоборот. Но существовали какие-то принципы, существовало, наконец, элементарное чувство благодарности. Альварос спас мне жизнь – и вот теперь он и этот мерзкий фарках шли в город вытаскивать из тюрьмы Ива, а я буду сидеть здесь? Никогда этого не будет.

– Могу я сказать? – Я взглянул на Альвароса. – Когда я видел Ива, он был уже довольно слаб. Может быть, его нужно будет нести, не говоря уже о том, что его еще надо вытащить из тюрьмы. Только я знаю, где именно он сидит. Без меня вы его не найдете.

– Это опасно для тебя, – возразил Альварос. – Может быть, ты не понял – у Чуи есть Кольцо, с его помощью можно открыть любую Дверь. Через пару дней мы с Чуи сходим за ним, и ты сможешь вернуться домой. Такая удача выпадает раз в жизни.

Он говорил правду – я понял это, взглянув Альваросу в глаза. Я не знал, что это за чудесное Кольцо, мне было на это глубоко наплевать. Достаточно того, что я смогу вернуться.

Это было невероятно, за последние сутки я уже свыкся с мыслью о том, что никогда не смогу попасть домой. Даже не то что бы свыкся – скорее, просто отказывался об этом думать. И вот теперь мне говорят, что через пару дней я буду дома. На мгновение я ощутил эйфорию, я подумал о том, что скоро весь этот кошмар закончится. Будет снова нормальная жизнь, будет та милая моему сердцу обыденность, о ценности которой я раньше даже не задумывался.

А потом эйфория прошла. Я взглянул на Альвароса, посмотрел на все еще сердитую Алину и самодовольного Чуи. Посмотрел на Кота – тот лениво подметал хвостом землю и жмурил глаза, всем своим видом показывая, что наши дрязги его не касаются. Я подумал о том, как буду себя чувствовать, сидя в этой берлоге – пусть даже вместе с красивой девушкой – и зная, что старик и этот маленький негодяй в данный момент где-то рискуют жизнью. Да после этого сам жить не захочешь.

– Давайте сделаем так, – тихо сказал я. – Сходим в город, найдем Ива. А потом уже поговорим о Кольце.

– Это будет пр-р-равильно, – промурчал Кот, потом взглянул на девушку. – А ты свое колечко не забыла? Оно тебе очень пригодится.

– Нет, – несколько растерянно отозвалась Алина, взглянув на руку – на пальце у девушки и в самом деле блестело небольшое золотое колечко. – Вот оно…

– Это хорошо, – сказал Кот. – Надеюсь, тебе его не жалко. И запомни: желтый цвет – не твой цвет. Не сегодня.

– Почему? – спросила Алина.

– Не знаю. – Кот лениво вильнул хвостом. – Ты же знаешь, мне в голову приходят разные мысли, порой очень странные.

Стало тихо. Молчал Кот, молчали Альварос с Алиной. Чуи хотел было что-то сказать, но тоже промолчал, опасливо покосившись на Альвароса.

– Хорошо, – сказал Альварос. – Мы пойдем все вместе. Но я не думаю, что это очень хорошая идея. А теперь надо идти, солнце уже совсем высоко.

– Пожалуй, и мне пора, – отозвался Кот. – Но мы еще увидимся…

– Спасибо и на этом, – ответил Альварос.

Облик Кота стал тускнеть и растворяться. Прошло еще несколько секунд, и Кот исчез.

– Как он это делает? – спросил я.

– Не знаю. Спроси у него сам, – ответил Альварос.

– А он скажет?

– Нет. – Альварос поудобнее перехватил посох и шагнул вперед.