Глава 2. Селим
Бессонница снова не дала сомкнуть глаз. Большую часть ночи я провожу, бессмысленно изучая трещины на потолке, пока часы на прикроватной тумбочке отсчитывают минуты.
Достаточно на секунду потерять контроль, как перед внутренним взором тут же оживают картины прошлого. Стамбул. Узкие кривые улочки, залитые неоном фонарей и кровью... Она густо впитывается в старый асфальт, оставляя на нем отвратительные багровые пятна. Хор из женских воплей, мужских ругательств и высокого, пронзительного детского плача. Удушливый запах пороха. И лицо отца, искаженное предсмертной гримасой, которую я вижу в кошмарах слишком часто.
Резко сажусь на смятой постели, инстинктивно втирая пальцы в виски. Мышцы спины сводит болезненной судорогой. Понимая, что и в этот раз обмануть подсознание не выйдет, я поднимаюсь и иду в кабинет. Пытаюсь загрузить голову работой. Счета, условия предстоящих сделок, даже чертовы рутинные отчеты — сгодится все, лишь бы отвлечься.
Сознание милосердно отключается под утро, но короткий провал в небытие не приносит ни малейшего облегчения. Прихожу в себя с ощущением тяжести в каждом мускуле и раскалывающейся головой. Ледяной душ и крепкий кофе — единственное, что возвращает мне хотя бы подобие работоспособности.
Садясь в бронированный «Майбах», привычно откидываюсь на кожаное сиденье и прикрываю веки. Фатих, мой водитель, молча выводит машину на дорогу. Он работает на меня достаточно долго, чтобы научиться не задавать лишних вопросов по утрам.
Поездка кажется мучительно долгой. Я барабаню пальцами по подлокотнику, обдумывая предстоящее собеседование с мисс Дэй, что только повышает градус напряжения.
Помимо бессонницы, у меня есть еще одна проблема — я легко зацикливаюсь. Случайная мысль, образ или просто мимолетный запах — и все, я пропал. Могу прокручивать одну и ту же деталь, пока разум не начнет буквально плавиться от перегрузки.
Вот и сейчас я не могу отделаться от вопроса: зачем Айсу порекомендовала мне незнакомку? Связь Камиллы с албанцами, которые все еще торчат у нас с Морозовым и Картером как кость в горле, вызывает серьезные подозрения.
Она не осознает риск? Или понимает и действует намеренно? Создает мне очередную проблему?
Я бы ни капли не удивился. Порой кажется, что все мое семейство негласно сговорилось против меня. И как назло экран мобильного загорается уведомлением о пропущенном звонке от деда.
Со своими бесконечными требованиями жениться на приличной турецкой девушке он уже давно перешел от простых намеков к жестким ультиматумам. Дед открыто угрожает лишить наследства и статуса босса в Чикаго. Даже приставил своего человека следить за мной и докладывать о любой встрече с женщинами. Паранойя предка достигла предела. А тихие поддакивания матери и Айсу раздражают не меньше.
Именно постоянное давление, хронический недосып и… моя неспособность чувствовать то же, что и нормальные люди, заставляют отчаянно сопротивляться самой идее брака. Семья, жена, дети. Все эти понятия вызывают не радость, а лишь желание зарыться еще глубже в работу.
Стоит об этом подумать, и мысли снова закручиваются в знакомую воронку. Наверняка дед уже присмотрел кандидатку на роль супруги и одобрил ее по всем своим абсурдным критериям.
Но машина сворачивает на подземную парковку и останавливается. Я с шумом выдыхаю и выхожу наружу.
Офис встречает меня привычной деловой суетой: несмолкающие телефоны, приглушенный гул голосов, шелест бумаг. Киваю в ответ на приветствия сотрудников и прохожу в свой кабинет, не сбавляя шага. Здесь наконец-то дыхание выравнивается. Открываю ноутбук, пытаясь сосредоточиться на сводках, но ровно в десять раздается четкий, уверенный стук в дверь.
— Gir, — бросаю я машинально, на турецком. Секундная пауза, пока мысленно себя одергиваю и добавляю уже на английском: — Заходите.
Дверь открывается, и первым деломя замечаю волосы гостьи. Густые, оттенка темной меди, они рассыпаны по плечам и обрамляют лицо с высокими скулами, прямым носом и полными красными губами. Яркий, агрессивный контраст. Строгий элегантный костюм плотно сидит по фигуре и совершенно не скрывает ее форм.
Она делает шаг внутрь, и держится в пространстве так, словно сама владеет этим зданием. Я откидываюсь на спинку кресла, сканируя незнакомку. Темно-зеленые глаза смотрят прямо на меня, без тени смущения или трепета, к которым я привык.
— Здравствуйте, господин Демир. Камилла Дэй, — представляется она с легким ирландским акцентом. Голос на удивление приятный. — У нас назначено собеседование на десять.
Молча указываю подбородком на кресло для посетителей и сцепляю пальцы в замок на столешнице. Девушка садится, и я отмечаю, как даже в обыденном движении она сохраняет контроль. Спина идеально прямая. Ладони расслабленно лежат на коленях. Никакой суеты или лишних жестов. В ней нет ожидаемой женской хрупкости, присутствует только жесткий внутренний стержень. Как у человека, который привык рассчитывать исключительно на себя.
Происходящее интригует. Впервые за долгое время вместо скуки и желания указать на дверь появляется интерес, и я фокусирую взгляд на мисс Дэй.
— Айсу упомянула, что уходит в декрет и вам нужен новый секретарь.
— Она многое говорит, — обрываю я. — Например, что вы лучший кандидат из всех ей известных. Внушительная рекомендация.
— Она не преувеличивала.
Делаю неглубокий вдох и улавливаю ее парфюм: тонкий цветочный шлейф с едва заметной пряной нотой. Сильные запахи всегда слишком сильно сбивают мне фокус. И этот конкретный аромат вызывает необъяснимую тяжесть в груди и мешает дышать ровно.
— Айсу также сказала, что должность требует определенной конфиденциальности. Но давайте начистоту. Вам нужен помощник, который будет не только кофе приносить. Но и сможет быстро ориентироваться в сложных ситуациях и брать на себя ответственность. Я к этому готова.
— Уверенная самопрезентация, — я слегка приподнимаю бровь. — Но зачем вам именно эта работа, мисс Дэй? Не сомневаюсь, вы могли бы найти что-то менее напряженное.
— Мистер Демир, давайте обойдемся без шарад, — уголок ее губ едва заметно дергается вверх. — Я знаю, что эта компания служит фасадом, за которым стоит другой, не совсем легальный бизнес.
Слегка подаюсь вперед и опираюсь локтями о стол. Холодная полированная древесина приятно остужает кожу сквозь тонкую ткань рубашки.
— И это вас не смущает?
— Если только вы не торгуете людьми, — ее взгляд становится абсолютно серьезным. — По этому пункту у меня строгие принципы. В остальном мне нужны деньги, а вам требуется человек, который не сбежит через неделю в приступе паники. По-моему, честная сделка.
— Я вас услышал, — киваю я, принимая условия. — Но Айсу упоминала ребенка. Шестилетняя дочь, если не ошибаюсь? Как вы планируете совмещать подобный график с материнскими обязанностями?
Камилла едва заметно щурится, а тонкие пальцы чуть сильнее сжимают край сумочки на коленях.
— Это не ваша забота. Моя дочь сыта, одета и находится в безопасности. Остальное вас не касается.
— Я должен быть уверен в доступности своего помощника круглые сутки. Что вы будете делать, если я позвоню вам в три часа ночи ради срочного документа из офиса?
Она подается вперед и в точности копирует мою позу.
— У меня есть няня. Можете не беспокоиться. Мы обсуждаем компетенции ассистента, мистер Демир, или вашу квалификацию социального работника?
Челюсти непроизвольно смыкаются плотнее. Подобную прямоту любой другой работодатель воспринял бы как дерзость. Но я тмечаю практическую ценность ее жесткости.
Обычно женщины всеми силами стараются произвести правильное впечатление. Расточают улыбки. Осыпают лестью. Пытаются предугадать нужный ответ и ловят каждое слово в надежде получить малейшее одобрение.
Камилла смотрит в упор. Плечи расправлены, подбородок чуть вздернут. Она не демонстрирует ни единого признака подчинения или попытки услужить. Озвучивает исключительно факты, которые считает нужными.
— Хорошо, мисс Дэй. Ваши рекомендации? — Я перехожу к следующему пункту, возвращая разговор в нужное русло.
— Я думала, Айсу уже все вам рассказала? — вопросительно изгибает бровь Камилла.
Какая наглая!
С шумом втягиваю воздух сквозь сжатые губы. Она будто нарочно проверяет, где у меня предел терпения.
— Да, моя невестка рекомендовала вас. Но я еще не принял решение.
— Конечно. Как пожелаете, мистер Демир, — произносит она с усмешкой и протягивает мне папку.
Наши пальцы на мгновение соприкасаются. Кожа у нее теплая, и от мимолетного контакта мышцы моего предплечья резко сводит короткой судорогой. Подавляю нелогичный порыв и забираю документы.
— Здесь все необходимое.
Заставляю себя сфокусироваться на тексте. Безупречный послужной список. Знание языков. Опыт работы в компании по импорту оливкового масла в Македонии.
Албанцы. Связаны с картелем Кастрати? Совпадение выглядит слишком явным.
— Мисс Дэй, вы понимаете, что эта должность требует полной отдачи? — Захлопываю папку и бросаю на стол. — Ненормированный день. Постоянные командировки. Вам придется подписать соглашение о неразглашении. Даже вашей семье запрещено будет знать, чем именно вы здесь занимаетесь.
Намеренно сгущаю краски в ожидании хоть малейшей тени сомнения на ее лице.
— Я готова к этому. И не боюсь трудностей.
Внимательно смотрю ей в глаза и вижу, что она не лжет. Зрачки не бегают, дыхание остается ровным.
— Хорошо, — произношу я, принимая окончательное решение.
Мисс Дэй — ходячий риск на шпильках. Нанимать ее опасно для моего здравомыслия. Но острая потребность в человеке с подобной выдержкой перевешивает любые логические доводы.
— В резюме указан турецкий. Насколько хорошо вы знакомы с моей культурой?
Вопрос вырвался сам собой. Последняя, скорее личная, чем профессиональная проверка.
— Gayet iyi. — отвечает она, и на ее губах мелькает едва заметная тень улыбки. — Я прожила в Турции несколько лет. Достаточно времени, чтобы усвоить базовые правила. Семейный ужин важнее деловой встречи, а от предложения выпить чая не отказываются.
Черт. Произношение чистое, без ошибок. Определенный плюс в копилку ее навыков.
Мышцы спины слегка расслабляются в знак невольного признания ее компетентности.
— Вы приняты, — я коротко киваю. — Первые задачи на сегодня: приготовить мне турецкий кофе. Оформиться в отделе кадров. Принять полномочия у Айсу. Изучить мое расписание. И позвонить деду. Придумайте правдоподобную историю, почему я не приду на воскресный ужин.
Последнее задание служит финальным тестом на стрессоустойчивость и сообразительность в нерабочих условиях.
Камилла внимательно слушает и не отрывает от меня настороженного взгляда зеленых глаз. Когда я заканчиваю, уголки ее губ снова ползут вверх.
— Считайте, что все уже сделано, господин Демир. Кофе я приготовлю так, что вы сразу почувствуете себя дома. А насчет вашего дедушки… Не волнуйтесь. Я умею справляться со сложными мужчинами.
Не дожидаясь ответа, она бесшумно поднимается и одним плавным движением разворачивается к выходу. Уверенный стук каблуков по мрамору коридора постепенно стихает. Дверь закрывается с мягким щелчком.
Пытаюсь понять, что это вообще сейчас было. Но в голове туман, под ребрами нарастает пульсация, а в груди появляется странное тянущее ощущение, не поддающееся рациональному объяснению.
Мой мир построен на логике, контроле и предсказуемости. Но Камилла с ее дерзостью, прямотой и загадочным прошлым кажется живым воплощением хаоса.
Я делаю глубокий вдох, и проклятый аромат ее духов снова бьет по рецепторам. Он словно въелся в кожаную обивку кресла, в полировку стола и в сам воздух кабинета. Из-за одного этого запаха уже не могу нормально сосредоточиться.
Нет. Надо будет запретить ей пользоваться парфюмом. Иначе мозг продолжит постоянно отвлекаться на раздражитель, и меня заклинит. А зацикливаться на сотруднице абсолютно недопустимо.
