Серия «Евразийская симфония»

Издательство выражает глубокую благодарность Хольму ван Зайчику за любезно предоставленную рукопись и разрешение на публикацию

Иллюстрации Антона Ломаева

От редактора

Люди и твари принадлежат к разным породам, а лисы находятся где-то посередине. У живых и мертвых пути различны, лисьи пути лежат где-то между ними. Бессмертные и оборотни идут разными дорогами, а лисы между ними. Поэтому можно сказать, что встреча с лисой – событие удивительное, но можно сказать и так, что встреча с лисой – дело обычное.

Цзи Юнь (XVIII в.)

Во всемирной паутине много обсуждают творчество великого еврокитайского гуманиста (сокращенно – ВЕКГ). Имперская идея и евразийское движение, проблемы подлинности текста «Слова о полку Игореве» и категории буддийской культуры, альтернативная история и религиозный синкретизм…

Религиозный синкретизм и возможность «мирного сосуществования» буддизма, христианства и ислама вызывают у читателей больше всего сомнений. Но ведь ван Зайчик, как и Конфуций, не выдумывает, а сообщает: «три учения» (конфуцианство, буддизм и даосизм) давно объединены в Китае в непротиворечивое целое, в первую очередь на уровне повседневной жизни. В Срединной империи большинство религий тесно взаимодействуют друг с другом, и исповедание одной из них не исключает участия в другой. Разделение происходит по принципу функциональности: для свадьбы удобен конфуцианский обряд, гадать лучше по «И цзину», похороны нужно проводить по буддийским правилам и так далее. Китайская религиозность предполагает самостоятельность человека в деле спасения, возможности выбора пути и способа обретения освобождения.

В Ордуси – с ее многообразием конфессий и этносов – различные религии успешно сосуществуют в рамках конфуцианского учения о цзюньцзы («благородном муже»). Иными словами, буддистом можешь ты не быть, но благородным мужем стать обязан. Конфуцианская мораль порождает необходимую вертикаль человеческой жизни: путь нравственного самоусовершенствования, необязательно вырастающего на религиозной почве. «Благородным мужем» может стать и христианин, и буддист, и мусульманин, и иудей, и бескомпромиссный атеист. В жизни Ордуси определяющей является именно этическая составляющая. Религия обусловливает способ личного спасения, учение Конфуция (особенно XXII глава) устанавливает нормы межличностного общения. Ведь известно, что невозможно спастись, не думая о других.

Взаимовлияние религиозных элементов создает удивительные ситуации. Так, домовые, лешие, овинники, гуменники, полевики и прочие персонажи русских народных верований служат под началом тудишэня – духа-покровителя местности, с давних времен надзирающего за порядком на вверенных ему территориях в Китае, – и это также относится к области религиозного синкретизма. Часто тудишэнями становились чиновники, прославившиеся при жизни высокой нравственностью и многими добродетелями. По сути, потусторонний мир и его «администрация» организованы на манер мира людей и обладают такой же сложной бюрократической системой управления. На поклон к тудишэню идут провинившийся леший, недосмотревший за хозяйством домовой, замеченная в несообразном поведении лисица-оборотень…

Говорят: китайщина… Нам сие негоже, это нам не урок и не образец. Однако многовековое успешное существование китайской государственности, оплодотворенной конфуцианскими идеями (напомню, что конфуцианство – не религия, а этико-философское учение), в очередной раз доказывает неиссякаемую глубину культуры как силы, направляющей развитие общества. Храмы Конфуция в Ордуси не отменяют храмов православных или иных и не затеняют их. Они нужны для другого – чтобы человек не забыл, что он существо общественное, живущее рядом с другими людьми, и что совместная жизнь (в семье ли, на службе ли, где бы то ни было) должна быть сообразна.

И поэтому «Дело лис-оборотней» – самый китайский роман Хольма ван Зайчика.

Лиса-оборотень – традиционный персонаж китайских народных верований и излюбленная героиня старинных китайских повестей. Лисье омрачение, лисий морок напрямую связаны с любовным наваждением, с женскими чарами. Естество лисы и естество женщины исполнены равной тайны, но поскольку лиса дошла в ars amandi до пределов, положенных живому существу, и превозмогла эти пределы, то, познав лису, можно познать саму любовь.

Почти все в романе ван Зайчика описано в согласии с добрыми старыми китайскими верованиями: и чудесное появление девятихвостой лисы, и рождений лисой ребенка мужеска пола, и любовная связь Богдана с лисицей, и ответственность, которую лисица несет за эту связь… Почти все так, как в настоящей Срединной империи, с одним маленьким исключением – это ведь ордусские лисы. Они не менее людей озабочены этическими проблемами и вопросами нравственного самоусовершенствования.

Китайский многоученый книжник написал: «Те, кто занимается тренировкой и дисциплинирует себя, подобны людям, обретающим славу путем накопления знаний; те же, кто чарами завлекает людей, подобны тем, кто добивается успеха наилегчайшими способами. Но для того чтобы гулять по островам бессмертных или воспарить в Небеса, необходимо совершенствовать себя. Те, кто завлекает с помощью чар, причиняют много вреда и часто нарушают небесные законы».

О ком это сказано – о людях, о лисах ли?..

Ольга Трофимова

Му Да и Мэн Да, готовясь к аудиенции у князя, пришли к Учителю справиться о сообразном поведении.

– Вы, Учитель, – сказал Му Да, – непревзойденный знаток ритуала. Как, чтобы предстать перед князем наилучшим образом, следует дышать?

Учитель ответил:

– Так, как дышится.

Му Да спросил:

– Не следует ли, чтобы казаться лучше и доказать свою почтительность, дышать чаще?

Учитель ответил:

– Этим ты докажешь только то, что ты прожорливый гордец, и князь тебя отринет.

Мэн Да спросил:

– Не следует ли, чтобы казаться лучше и доказать свою почтительность, дышать реже?

Учитель ответил:

– Этим ты докажешь только то, что ты трусливый скупец, и князь тебя отринет.

– Неужели для дыхания нет ритуала, с помощью которого можно было бы казаться лучше и наглядно выразить свою почтительность? – спросили оба.

Учитель ответил:

– Мелкий человек озабочен тем, чтобы казаться лучше, а благородный муж озабочен тем, чтобы становиться лучше. Не может быть дыхания лучшего, нежели естественное. Для дел, подобных дыханию, нет лучшего ритуала, нежели быть таким, каков ты есть на самом деле .

Конфуций. «Лунь юй»,

глава XXII «Шао мао»

От: «Samivel Dadlib»

<dadlib@gov.tump.tmp>

Кому: «Багатур Лобо»

<lobo@mail.aleksandria.ord>

Тема: Приветствия из-за океана

Время: Fri, 8 Sent 2000 22:11:06

Многоуважаемый господин Лобо,

с тех пор как мы расстались с Вами, утекло уже много воды и прошло изрядное количество времени, но мы с господином князем регулярно вспоминаем о Вас, а также и о Вашем замечательном городе, Александрии Невской, где мы с восторгом побываем еще не раз, пусть только представится случай.

Их сиятельство выражают Вам свое глубочайшее почтение и просят передать, что редкое удовольствие от общения с Вами трудно забыть. Еще их сиятельство говорят об особом впечатлении, какое на них произвели ухоженные и благоустроенные ордусские помойки, и желают в самом ближайшем будущем построить нечто подобное в своем загородном имении и обязательно поселить рядом, в особом домике, специального смотрителя. Если опыт приживется, их сиятельство намерены ходатайствовать о повсеместном внедрении помоек нового образца в нашей стране.

Юллиус также велел кланяться. У него уже почти совсем прошли хандра и переутомление, он снова полон жизни и сил и как ни в чем не бывало принимает самое живое, даже иногда чересчур живое участие в тутошней политической борьбе, принявшей в последнее время очень острые формы.

А так все хорошо. Надеюсь, что и у Вас, и у Вашего друга, и у Вашей милой девушки также все складывается неплохо и даже где-то отлично. Я, например, и представить себе не могу, чтобы оно было как-то иначе, а?

Однако я хочу обеспокоить Вас маленькой чисто дружеской просьбой. В последнее время у нас прошло несколько шумных судебных процессов, связанных с применением новомодного препарата Fox Fascinations. Препарат этот – ордусского происхождения, патент № 7698345672–00765 принадлежит «Лекарственному дому Брылястова». В кратком письме не могу сказать Вам большего, но прошу, если это возможно, навести справки о данном препарате. Интерес у меня тут скорее личный, и мне крайне неловко затруднять Вас, но я очень на Вас надеюсь, господин Лобо.

Кстати, их сиятельство днями в беседе со мной выразили надежду, что Вы и Ваш друг сумеете выбрать пяток дней, свободных от государственных дел, да и запросто посетите нас в нашем захолустье. Что Вы об этом думаете, многоуважаемый господин Лобо?

Надеюсь на Вас и на Ваш скорый ответ,

искренне Ваш Сэмивэл Дэдлиб , инспектор

P. S. Днями я направил в Ваш адрес маленький ящичек сигар, которыми я имел случай Вас угостить. Кажется, они не вызвали у Вас отвращения. Не откажите принять.

WBR

Данный пассаж, как уже наверняка догадались постоянные читатели Х. ван Зайчика, снова взят автором из легендарной XXII главы знаменитого «Лунь юя». Он весьма труден для понимания и особенно – перевода. Прежде всего, следует иметь в виду, что слово, которое здесь мы переводим как «дыхание» (ци), в китайском языке имеет куда более широкий спектр значений, чем в современном русском; хотя в исконном смысле русского «дыхания» присутствуют, пожалуй, все оттенки китайского ци: тут и вдохновение, тут и дыхание, скажем, степей или гор, тут и жизненная сила, даже темперамент… Словом, для китайца дыхание есть процесс гармоничного, жизнеусилительного обмена сущностными субстанциями между человеком и окружающим его миром. Именно этот подход как нельзя лучше выражен фразой Учителя, которую мы переводим здесь «дышать как дышится»; в подлиннике она звучит как ци ци е и построена так же, как знаменитое высказывание Конфуция об отце и сыне («Отец да отцовствует, сын да сыновствует…»). Расширительно эту фразу можно истолковать как «дыхание да продыхивает тебя ровно настолько, насколько твоему телу нужно», «дыхание да выполняет свою исконную функцию наиполезнейшим образом». Понятно, почему того, кто пытается вдохнуть больше ци, чем ему нужно, и выдохнуть больше, чем у него есть, Учитель называет прожорливым гордецом, а того, кто не решается ни вдохнуть столько, сколько ему требуется, ни выдохнуть то, что в нем накопилось, называет трусливым скупцом.

Дошедшие до нас списки «Лунь юя» («Суждений и бесед») насчитывают двадцать глав. Двадцать вторая глава, представлявшая собою, по свидетельству некоторых древних комментаторов, квинтэссенцию конфуцианской мудрости и написанная Учителем собственноручно за несколько месяцев до кончины, считалась утерянной еще во времена царствования Цинь Ши-хуанди (221–209 гг. до н. э.), во время его знаменитых гонений на конфуцианскую ученость и культуру. Однако мы не исключаем, что в руки столь пытливого исследователя и неистового коллекционера, каким был Х. ван Зайчик, каким-то образом мог попасть текст драгоценной главы. Его домашняя библиотека до сих пор закрыта для посторонних, и лишь правнуки ученого посредством весьма длительных и утонченных процедур ежедневно оспаривают друг у друга честь стирать с ксилографов и свитков пыль – и не пускать к ним чужаков.

Впервые появившись в тексте «Дела жадного варвара», Сэмивэл Дэдлиб, а также нихонский князь Като Тамура, он же – Люлю, и Юллиус Тальберг принимают особенно активное участие в событиях, описанных в «Деле о полку Игореве».

Сокр. от with best regards, т. е. «с наилучшими пожеланиями».

Читать фрагменты других книг