3. И вот их стало пять
Новый день ничем не отличался от предыдущего. Последующий тоже. С рассвета до заката я спала, просыпалась только ночью, когда на улицу уже не сунешься.
Потусторонний совет не ответил на мою депешу. Ничего, выжду недельку и направлю новую. «Призрачный клуб» работает оперативно, однако Гектор у нас любитель игнорировать почту.
Оставалось только ждать. Без понимания, что творится в архонте, у меня связаны руки. Ясно одно – сейчас власть всецело принадлежит Нашире.
На седьмые сутки в ночлежке у меня поднялась температура. В стремлении «переспать» ее я задремала – и увидела часовню, где умер Себ. Грязные извилистые Трущобы. Зеркальный лабиринт Даккета, и мое лицо в отражении – изуродованное до неузнаваемости, вырванная челюсть рассыпается, словно глиняная чашка.
Найди Рекхэма, – шептал окровавленный эмиссар. – Он главный поставщик. Найди его.
Мертвая Лисс распростерлась посреди «Гилдхолла» в окружении семи карт. Я потянулась открыть последнюю – свое будущее, итог, – но от прикосновения прямоугольник занялся огнем. Я вздрогнула и проснулась. Влажные щеки пылали, на губах выступила соль.
Я долго сидела в темноте, обхватив колени руками; по лицу струились слезы. Автомобильный гудок заставил сердце биться сильнее.
Лисс почти выбралась. После десяти лет заключения, утратив всякую надежду, она решилась бороться за жизнь, отнятую у нее Сайеном.
Тот расклад не шел у меня из головы: Пятерка Кубков, перевернутый Король Жезлов, Дьявол, Влюбленные, перевернутая Смерть, Восьмерка Мечей. Увы, завершить гадание и прочесть седьмую карту Лисс не успела.
Что бы ни случилось, Гомейса Саргас поплатится за свои злодеяния. За смерть Лисс. За всех тех, кто так и не сел в поезд. Рано или поздно возмездие свершится.
На одиннадцатый день я осмотрела свои раны. Синяки отливали темно-фиолетовым, мелкие порезы и ссадины заживали. Убедившись, что в новостях по-прежнему тишина, я медленно проглотила принесенный Лемом завтрак: хлеб с маслом и яйца всмятку.
В памяти всплыла последняя трапеза в «Магдалене»: я сидела у камина, слушала патефон, а Страж делал записи.
Он постоянно ставил твою жизнь под угрозу. У меня скрутило желудок. Довольно сомнительный союзник, Пейдж.
Ладно, историю со Стражем проанализирую позже, когда жизнь войдет в более-менее нормальное русло. Сейчас нужно выпить кофе и взбодриться.
Опустошив чашку, я плюхнулась обратно на кушетку. Хотя организм успешно восстанавливался, я не отваживалась заглянуть в свой лабиринт из страха увидеть, что с ним сотворила Нашира, – но если хочу бороться с рефаимами, дар необходимо держать в тонусе.
Собравшись с духом, я сомкнула веки – и очутилась на краю солнечной зоны. Вдалеке вспыхивала молния. Небо над маковым полем испещряли трещины в местах, где Нашира повредила барьер.
Только время залечит эти травмы. До тех пор лучше не усердствовать в призрачных схватках.
Я склонилась над маком. От моего прикосновения он преобразился – уменьшился, краски стали насыщенней. Анемон, гроза рефаимов. Алая волна хлынула в лабиринт грез.
Цветок, выросший из крови Адониса, укоренился в моем сознании.
С призрачными странствиями я решила повременить. Даже после амаранта мой защитный барьер оставлял желать лучшего. Эфир подождет.
Тем не менее из Оксфорда я бежала не затем, чтобы сидеть сложа руки. Наширу Саргас необходимо уничтожить. Любой ценой.
Она уже знает про побег и готовится нанести ответный удар.
Нужно прикинуть, как поступить. Велика вероятность, что Гектор оставит мои депеши без внимания. Тогда придется все делать самой.
Но тут встают две проблемы: деньги и уважение. Точнее, их отсутствие.
Если не вернусь к Джексону, мне понадобится стабильный заработок, помимо воровства. Допустим, мы с Ником захотим сколотить собственную банду. Объединим сбережения – его от Сайена, мои от Джексона, – снимем берлогу где-нибудь на выселках, а там уже начнем подыскивать союзников.
Я посмотрела в окно. К несчастью, уважение за деньги не купишь. Я не повелительница мимов, а без Джексона лишаюсь даже статуса подельницы.
Существовало неписаное правило: нельзя организовать банду, не спросив разрешения у местного главаря мимов – и не получив одобрения самого темного владыки. Без этого нам просто перережут глотки – и нам, и тем, кого мы наймем по глупости или из эгоизма.
Наверное, проще примкнуть к другой банде. Меня, вероятно единственную в мире странницу, пытались переманить и раньше, на пару с Элизой, но я всегда отказывалась, опасаясь реакции Джексона. Главари и повелительницы мимов сочли бы такой поступок наглым предательством, достойным изгнания, а то и смертной казни.
Мария Огненная часто шутила, что я должна работать на нее, потому что официально обитаю в ее влиятельном и богатом секторе. Может, она согласится взять меня в «Фениксы».
Вот только вряд ли Джексон смирится с таким раскладом, и любой мой потенциальный работодатель обретет в его лице заклятого врага.
Если не вернусь, Джексон добьется, чтобы меня пинком вышибли из Синдиката и сделали парией среди ясновидцев. Когда Фрэнк Уивер объявит награду за мою поимку – а он непременно объявит, – те же ясновидцы сломя голову побегут сдавать меня Сайену.
Впрочем, есть альтернатива. Подавленная, я отвернулась от окна.
Джексон открылся мне с другой, поистине ужасающей стороны. Три года я плясала перед ним, стремясь заслужить одобрение. Три года была его детищем, Бледной Грезой. И только в Оксфорде начала узнавать себе цену.
Для него ты – живой придаток к призраку, бесценный талант в человеческом обличье.
Даже по обрывкам моих воспоминаний Страж разгадал истину.
Однако Джексон – мой единственный шанс достучаться до Синдиката. Самый простой вариант – наступить себе на горло и вернуться в Севен-Дайлс.
Сразу вспомнились жестокие насмешки, манипуляции. Если после нашей стычки приползу обратно, поджав хвост, признаю свое унизительное поражение. Да, иметь Джексона в начальниках не сахар, но враждовать с ним гораздо хуже.
Ладно, с Джексоном определюсь позже. Сперва надо решить насущные вопросы. Иви сказала, что знает кое-кого на Камденском рынке. Если она уцелела, то сейчас прячется там.
Ник снабдил меня одеждой. Я застегнула черное шерстяное пальто, подняла воротник, волосы убрала под фуражку. Натянула перчатки, чтобы спрятать шрам на левой ладони, и повязала шарф, скрыв добрую половину лица.
В Оксфорде Страж подарил мне диковинную подвеску – оберег от полтергейстов. Я надела цепочку и повертела кулон в руках. Какая тонкая, филигранная работа. Он убережет меня, пока лабиринт полностью не восстановится.
Раньше я с наслаждением ныряла в лабиринт Лондона, даже по ночам. Сайен легко обвести вокруг пальца: главное, избегать камер, держаться подальше от зрячих легионеров и шагать, шагать без остановки. Не бросаться в глаза, смотреть в оба, поучал Ник.
С недавних пор Сайену известно, что я – ясновидец. Правда, пока не в статусе беглой преступницы, но меня уже все равно ищут.
До Камденского рынка идти минут сорок. Если выйду сейчас, успею обернуться до темноты.
Меня вдруг сковал страх. Однако стоило взглянуть на кушетку, кровать, где я корчилась от страха, что ко мне вот-вот вломится Сайен, и последние сомнения улетучились. Не выйду сейчас – не выйду никогда.
Лем перехватил меня в коридоре:
– Уходите?
– Хочу глотнуть свежего воздуха.
– А как же тот легионер?
– Он ясновидец, ему рано заступать на дежурство.
– Не понимаю, как они могут охотиться на своих. – Лем сокрушенно покачал головой. – Будьте осторожны, хорошо?
– Непременно.
Да, Ник явно не скупился.
Я спустилась по скрипучей лестнице, распахнула дверь. В лицо ударил ледяной ветер. С минуту я стояла не шелохнувшись, глядя на Сохо-сквер.
Ноги предательски подкосились, и я вцепилась в дверной косяк. В ночлежке безопасно. Надо сидеть там и не высовываться.
Но ведь улицы – моя жизнь! Я рвала жилы, чтобы вернуться в цитадель, с которой давно сроднилась. Ничего со мной не случится. Я закрыла дверь и, затаив дыхание, переступила порог.
Едва мои подошвы коснулись асфальта, я воровато оглянулась, прощупывая эфир. У таксофона вполголоса переговаривались двое медиумов. Один зачем-то нацепил темные очки. На меня никто не обратил внимания.
Пальцы метнулись к фуражке, заправляя светлые пряди.
Мимо, оживленно болтая и смеясь, проходили люди.
На Тоттенхэм-Корт-роуд бурлил транспортный поток. Белые такси, автобусы, белые велотакси, белые велорикши с черными кожаными сиденьями. На небоскребах пламенели растяжки с символикой Сайена. Огромные экраны над входом в ближайшую подземку транслировали бесконечную рекламу и пропагандистские лозунги. Самые лакомые места достались «Коробку» и «Флокси», экраны поменьше рекламировали новейшее ПО для датапэдов, в частности «Судный час» – программу, оповещающую о скорых казнях.
Целый монитор отводился под памятку безопасности:
ПРОЯВИТЕ ГРАЖДАНСКУЮ СОЗНАТЕЛЬНОСТЬ. ОТРЯДЫ НКО ЗАСТУПАЮТ НА СМЕНУ В 18:00. ПРИ ПЕРВЫХ ПРИЗНАКАХ ПАРАНОРМАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ОБРАТИТЕСЬ В ГИЛЬДИЮ ЛЕГИОНЕРОВ. НЕ ПРОПУСТИТЕ СВОДКУ ПО ОБЩЕСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ.
Я знала здешние улицы как свои пять пальцев, однако впервые за многие годы они внушали мне страх. Слишком много света, шума, суматохи. Музыка, рев моторов и двигателей, болтовня, крики, голоса дикторов, грохотание повозок сливались в чудовищную какофонию.
Через три часа фонари вспыхнут голубым. Под ними соберутся факельщики с зелеными фонарями, предлагая защиту от коварных паранормалов. К тому времени мне нужно вернуться в «Лилию».
До Камден-Тауна я планировала добраться дворами, но быстро поняла, что не успеваю. Лучше взять рикшу. Они безопаснее и дешевле легальных сайенских такси и повозок.
Дождавшись своей очереди, я юркнула на заднее сиденье крытой кабинки позади водителя. Так больше шансов не попасть в объектив камеры.
– Камденский рынок, пожалуйста, – попросила я, старательно копируя британское произношение.
Рикша покатил по Тоттенхэм-Корт-роуд. В венах бурлила кровь – я, такая дерзкая и отчаянная, рассекаю по центру Лондона, а никто ни сном ни духом.
Впрочем, наглеть не стоит. Один неверный шаг, и все жертвы, принесенные в Оксфорде, окажутся напрасными.
Уже на подъезде к Камдену я сочинила легенду. Вообще, ясновидцы старались держаться своей территории. Кое-куда мне категорически запрещалось соваться – в тот же Уайтчепел, где Джексон нажил кучу врагов, – однако к подельникам обычно относились с почтением.
Расплатившись с водителем, я направилась на Камденский рынок, возведенный среди старых конюшен на берегу Инквизиторского канала. Ясновидцы облюбовали рынок в качестве рассадника подпольного бизнеса. Уличные торговцы предлагали спрятанные во фруктах нумы и астру. На лодках курсировали фарцовщики с целым ассортиментом товаров и продуктов из других цитаделей. Здесь же располагался подпольный кинотеатр «Шапито».
Небо прояснилось, все вокруг залил яркий солнечный свет. Опустив голову, я брела мимо тату-салонов, художественных галерей и всевозможных магазинчиков. Вдоль дороги теснились уличные палатки, где торговали в основном одеждой и безделушками. Последний раз я наведывалась сюда больше года назад.
Сектором заправляли «Тряпичные куклы», или тряпичники, одни из немногих, кто мог похвастаться собственной «униформой»: пиджаки в полоску, пряжки с черепами. Их главаря, неуловимого Старьевщика, довелось увидеть лишь горстке избранных.
Иви сказала, ее приятельница работает в лавке под названием «Камден бутик». На мосту через канал мое внимание привлек мужчина с лимонно-желтыми волосами, собранными в хвост, и сигаретой в зубах. В этом секторе ясновидцы частенько красили шевелюру и ногти под цвет ауры.
Меня Лимон засек сразу.
– Занят? – спросила я, поравнявшись с ним.
Мужчина смерил меня оценивающим взглядом, считывая ауру. Благодаря контактным линзам даже глаза у него были желтые, как у рефаимов.
– Это как посмотреть, – буркнул Лимон. – Ты кто такая?
– Бледная Греза.
Уголок его рта дернулся в ухмылке.
– Тогда занят.
Я выразительно подняла брови, но с места не сдвинулась. Лимон напустил на себя нарочито непроницаемый вид. Обычно при упоминании моей клички ясновидцы брали под козырек.
– Белый Сборщик с тебя шкуру спустит, – припугнула я и, не получив ответа, шагнула к нему вплотную. – Слушай, сенсор, мне тоже некогда. Завязывай тратить мое время.
– Ты больше не подельница. – Лимон смотрел на меня с нескрываемым презрением. – Ходят слухи, что вы с Белым Сборщиком разругались вдрызг и он выставил тебя за дверь.
Внутри у меня все опустилось.
Да, Джексон угроз на ветер не бросает.
– Не верь слухам, – непринужденно ответила я. – Мы со Сборщиком не ссорились.
– Ври больше.
Сердце бешено колотилось. Если бы не трещины в лабиринте, натравить бы на мерзавца фантом.
– Мне пришлось ненадолго уехать, – как можно спокойнее заговорила я. – Лиши Белый Сборщик меня статуса, он бы назначил новую подельницу, согласен?
Лимон прищурился:
– Ладно, выкладывай. У «Тряпичных кукол» к тебе претензий нет, но ты ходишь по тонкому льду, Бледная Греза. К закату чтобы ноги твоей здесь не было.
– Я забуду твою дерзость, если подскажешь дорогу. Мне нужен «Камден бутик», им заправляет некая Агата Лэм.
– Рынок Стейблс. – Лимон сложил татуированные руки на груди. – Еще вопросы?
– Пока никаких. Спасибо. Белый Сборщик непременно оценит твое рвение.
Лимон негодующе заворчал. Я юркнула под кирпичную арку и растворилась в торговых рядах.
Джекс успел пошатнуть мое положение в Синдикате, дабы заполучить меня обратно. Оперативно. Впрочем, наш главарь мимов ждать не любит.
Белый Сборщик мог во всеуслышание заявить, что выводит меня из игры, и тогда никакие угрозы на Лимона не подействовали бы. Однако Джексон пока ограничился слухами, подрывающими мой авторитет. Меня недвусмысленно предупреждали, что будет, откажись я вернуться в Севен-Дайлс.
До рынка Стейблс было рукой подать. На зеленых водах Камден-Лока покачивались две моторки с торговцами-зазывалами.
– Горячие пироги – не проходи!
– Глазированные яблоки – десять шиллингов за штуку!
– Жареные каштаны! Три фунта кулек!
Рот моментально наполнился слюной. Конечно, останавливаться рискованно, но я так давно не ела любимое лакомство.
Ноги сами понесли меня к алой лодке с лиловым, в золотых завитушках планширем. Некогда яркая краска потускнела и облупилась. На жаровне благоухали каштаны. Завидев меня, торговка обнажила в улыбке кривые зубы:
– Каштанов, мисс?
– Да, спасибо.
Женщина насыпала каштаны в кулек, щедро сдобрила маслом и солью крупного помола.
Расплатившись, я поспешила прочь и, с аппетитом уплетая горячие кругляшки, впитывала умиротворяющие, привычные звуки повседневной жизни. Какой разительный контраст с Оксфордом, где все стараются сидеть тише воды ниже травы из страха нарваться на рефаимов.
«Камден бутик» оказался крохотным магазинчиком на окраине рынка. В витринах поблескивала бижутерия.
Над дверью звякнул колокольчик. За прилавком костлявая особа хорошо за семьдесят куталась в кружевную шаль. Все в ее облике подчеркивало ауру: зеленые ногти, такого же цвета брови, ежик зеленых волос. Одним словом, вещающий медиум.
– Чем могу служить, милочка?
– Мне нужна Агата Лэм.
– Она перед тобой.
По сиплому голосу невидец принял бы старушку за заядлую курильщицу, в действительности же она сорвала горло чрезмерным общением с духами.
– У нас есть общая знакомая, Иви. – Я плотно прикрыла за собой дверь. – Она к вам не заглядывала?
Старуха окинула меня цепким взглядом. Нервы натянулись до предела.
– Ты, должно быть, Бледная Греза, – прохрипела она. – Идем, тебя ждут.
Услышав заветные слова, я перевела дух. Значит, другие тоже уцелели.
Агата подвела меня к витринному шкафу, передвинула вазу, и конструкция отворилась как дверь. Мы зашагали по скрипучей лестнице.
– Раньше я хранила здесь астру, – пояснила Агата. – Потайной ход очень выручает при обысках.
Она закашлялась так, словно в трахее у нее торчала колючая проволока. Случалось, вещающие медиумы отрезали себе язык, чтобы их не эксплуатировали духи.
Мы спустились в подвал. Тускло горели лампы, вдоль стен тянулись стеллажи со страшилками и пыльными бордюрчиками. Все небольшое пространство занимали два матраса, застеленные лоскутными одеялами.
Иви спала на груде подушек – кожа до кости в наглухо застегнутой рубашке. На втором матрасе притулились Джос, Нелл и Феликс.
– Пейдж! – обрадовался Джос, одетый в мешковатый комбинезон поверх свитера. – Иви сказала, ты придешь.
– Тихо, не разбуди ее. – Агата погладила Иви по волосам. – Бедняжке надо отдохнуть.
Джос бросился в мои объятия.
– Какое счастье, что вы целы, – затараторила я. – Нелл, тебя же ранили. Как нога?
– Ерунда, просто царапина. Бегать могу, – откликнулась Нелл. – Не элитное подразделение, а косые мазилы.
Феликс, высокий доходяга с копной черных волос и россыпью веснушек, неуклюже помахал мне рукой. Джулиан завербовал его в курьеры, но пересекались мы редко.
– Мы взяли левака у доков, – сообщила Нелл. – С нами были еще двое, но они…
– Мертвы. – Агата сплюнула в платок мокроту. – Один истек кровью, вторую нашли в канале.
– Нейт был невидцем, – пробормотал Нелл. – А Майя – уличной артисткой. – Она покачала головой. – Уму непостижимо. Ее ведь даже не ранили.
Я помолчала, переваривая информацию.
– Получается, Майя сама прыгнула в канал?
– Похоже на то, – кивнула Агата. – Но не волнуйся. Мой знакомый лодочник забрал тело.
Джос опустился на матрас:
– Мне нравилась Майя.
– Мы все ее любили. – Нелл привлекла мальчика к себе. – Пейдж, тебе удалось разыскать остальных?
– Нет. Даже не представляю, откуда начинать поиски.
– Где ты остановилась?
– Меньше знаешь – крепче спишь. Вы здесь точно в безопасности?
– В полной, – заверила Агата. – Не переживай, Бледная Греза. Я глаз с них не спущу.
Феликс заискивающе улыбнулся старухе.
– Нам тут хорошо. Камден вполне сносное пристанище. Да и потом, все лучше, чем… там, – добавил он.
Я присела рядом с Иви, которая по-прежнему не шевелилась.
– Несколько лет я была ее кумой. – Агата сняла кружевную шаль и укрыла ею хиромантку. – После ее пропажи маленькие черти перерыли весь город, но она как в воду канула. Сайен постарался, к гадалке не ходи.
Я постаралась ничем не выдать своих чувств. Кумовья брали под опеку сирот, учили их воровать и клянчить, а иногда калечили, ведь инвалидам подают охотнее. В Синдикате таких детей называли побирушками.
– Уверена, вы страшно тосковали, – буркнула я.
Если Агата и заметила мой недружелюбный тон, то виду не подала.
– Очень тосковала. Малютка мне как дочь. – Старуха встала и потерла поясницу. – Ладно, у вас свои дела, а у меня работы невпроворот.
Потайная дверь за ней захлопнулась, но и через створку до нас доносился надрывный кашель.
– Мы сказали, что сбежали из «Загона», – заговорила Нелл. – Думаю, она не поверила, но выпытывать ничего не стала.
Легенда и впрямь сомнительная. Тюрьма Колдбат-Филдс – или, как ее еще именовали, «Загон» – предназначалась для слепышей. Попадали туда в исключительных случаях, когда Сайену не удавалось свалить вину на паранормалов.
– Пейдж. – Иви открыла глаза.
Джос помог ей сесть, подложив под спину подушки.
– Иви, ну как ты?
– Средней паршивости. Эх, пригласить бы Тубана к моему смертному одру. Пусть полюбуется плодами своих трудов.
Никто не улыбнулся. Вид ее жутких синяков потряс меня до глубины души.
– Ты молодец, что нашла всем кров, – похвалила я. – Так, значит, Агата твоя кума?
– Ей можно доверять. Она не такая, как другие, и в свое время спасла меня от голода. – Иви поплотнее закуталась в шаль. – Агата спрячет нас от Старьевщика. У них давняя вражда.
– Зачем от него прятаться?
– Он чудовище.
– Можно подумать, остальные лучше.
– Старьевщик очень опасный тип. Если пронюхает, что в его секторе скрываются беглецы, вытурит нас в два счета. Это при хорошем раскладе. При плохом – и самом вероятном – просто убьет.
Во рту у Иви недоставало зуба.
– Слушай, Пейдж, нам необходимо разработать план действий, – вклинился Феликс. – Нашира вот-вот натравит на нас Сайен, чтобы убрать свидетелей.
– Я собираюсь выступить на Потустороннем совете. – Я скрестила руки на груди. – И рассказать всем про рефаимов.
Нелл мрачно хохотнула.
– Пейдж, ты в край стебанулась. – Голос Иви дрожал. – Думаешь, Гектор хоть пальцем пошевелит, чтобы нам помочь? Думаешь, ему не плевать?
– Ему плевать даже на «Экстрасенс», хотя это вполне осязаемая угроза, – подхватила Нелл. – Гектор просто скотина. Двенадцать лет назад мой приятель доложил ему об убийстве, так кодла отлупила беднягу до потери сознания. Видите ли, он посмел их потревожить.
– Хорошо, обратимся к невидцам, – упорствовал Феликс. – Пусть знают, что с нами сотворили.
– Кому-кому, а гнилушкам вообще начхать с высокой колокольни, – фыркнула Нелл.
– Думаешь, люди закроют глаза на то, что империей правят ясновидящие гиганты?
– Неплохая мысль, – одобрила я. – Сайен так старательно взращивал ненависть ко всему паранормальному. Вряд ли добропорядочные граждане примут рефаимов с распростертыми объятиями.
– Все наши рассказы спишут на паранормальное вранье. – Нелл упрямо вздернула подбородок. – В «Десенданте» такое не опубликуют.
– Можно попробовать бульварную прессу, – не унимался Феликс. – Нелл, нельзя быть такой пессимисткой.
– Прости, но бесконечные казни и пропаганда особого оптимизма не добавляют. У нас нет никаких доказательств, кроме честного слова, а в Сайене наши слова – пустой звук. В общем, твой гениальный план никуда не годится.
Вот что бывает, когда люди безвылазно торчат в четырех стенах.
– Ну, кое-какие доказательства у нас есть, – возразила я. – Во-первых, тоннель под Лондоном. Моя приятельница знает, как туда пробраться. Чем не улика для Гектора?
– Как вариант. В конце концов, нас уже пятеро, – воодушевился Феликс. – Хоть кто-то из Потустороннего совета к нам прислушается.
– Вы не представляете, что это за люди, – вздохнула Иви.
– Самое весомое доказательство – живой рефаим, – вмешался Джос. – Страж ведь согласится помочь, да, Пейдж?
Я замялась:
– Джос, не факт, что он вообще жив.
Золотая пуповина безмолвствовала. Хотя, справедливости ради, я так и не научилась с ней управляться.
– С рефаимами нельзя связываться. – Иви отвернулась. – Они же чудовища, нелюди.
Юный полиглот нахмурился:
– Но Страж спас Лисс. Прямо на наших глазах вылечил ее от эфирного голодания.
– Предлагаешь вручить ему медаль? – фыркнула Нелл. – Лично я больше к этим уродам близко не подойду.
Я не отважилась спорить. Нелл провела в неволе больше десяти лет, а над Иви чудовищно издевался куратор, Тубан Саргас.
– Сейчас у меня в приоритете собрать доказательства и союзников, – сменила я тему. – Нелл, ты верховная заклинательница и наверняка состояла в Синдикате.
– Да, в банде Зверюги, – подтвердила Нелл. – Кстати, он еще главарь мимов?
– Насколько мне известно, да.
– Но за помощью к нему обращаться не советую. Если расскажу про рефаимов, меня запишут в виртуозные лгуньи, чуток покалечат руки и отправят просить милостыню.
– Факт. – (Зверюга полностью оправдывал свою кличку.) – Феликс?
– Я не синдикатчик, – развел руками он. – Понятия не имею, как туда попасть.
У меня вырвался обреченный вздох.
– Джос?
– Я обычный побирушка, а мой кум на редкость мерзкий тип. Не хочу к нему возвращаться. – Паренек сел рядом с Иви. – Долго нам тут прятаться?
– До поры до времени. Агата не требует с вас денег?
– Нет, но рано или поздно пошлет нас работать, – ответила Иви. – Нельзя же вечно сидеть у нее на шее.
– Но вы же еще не освоились, – заволновалась я. – Нелл, ты вообще не практиковала лет десять, а то и больше.
– Агата нас приютила, и на том спасибо. – Нелл привалилась к стене. – Думаю, работа пойдет мне на пользу. Я уже забыла, каково это – получать деньги за свои труды. Кстати, ты обещала помочь нам устроиться в Лондоне? Белый Сборщик не возьмет нас под крыло?
Она устремила на меня проницательный взгляд зеленых глаз. Похоже, Нелл догадывалась о нашей размолвке с Джексоном.
– Может, тебя и возьмет, – мрачно усмехнулась Иви. – Но не меня точно.
– Я с ним поговорю, – заверила я. – При любом раскладе мы на связи. – (Наверху открылась потайная дверь.) – Агате ни слова. Потусторонний совет должен первым услышать наш рассказ, иначе его просто примут за очередную байку.
– Пейдж, не вздумай обращаться к Потустороннему совету. – Дрожащая Иви села. – Ты обещала вернуть нас домой, точка. Ни о какой борьбе и противостоянии речи не было. У нас два варианта: затаиться или сматываться из Лондона.
– Лично я молчать не собираюсь, – тихо, но решительно произнес Джос. – Пейдж, можешь на меня рассчитывать.
Появилась Агата с подносом еды.
– Бледная Греза, тебе пора. Иви нужно отдыхать.
– Как скажете. – Я покосилась на ее подопечных. – Агата, у вас есть телефон?
– Нет, но, если понадобишься, пришлю курьера.
– Ладно, я сама скоро загляну.
Между тем Иви вытянулась на матрасе и закрыла глаза.
Я поднималась по скрипучей лестнице, а в горле стоял ком. Допустим, Нейта, невидца, сильно ранили при побеге, и Агата не сумела его спасти, но Майя не шла из головы. Неужели она не видела для себя жизни за пределами Оксфорда?
По крайней мере, четверо в безопасности, в тепле и под защитой других ясновидцев. О большем и мечтать нельзя.
Все выжившие – свидетели. Если они согласятся выступить перед Потусторонним советом, Гектор будет вынужден прислушаться.
Небо затянуло тучами. Купив грошовый зонтик – ловкий способ не засветиться перед камерами, – я брела вдоль канала и только успевала глотать слюни от лакомого изобилия: в бумажных горшочках дымились зеленый горошек, пропитанный маслом, и нежнейшее картофельное пюре; на чугунных сковородках шкворчали колбаски. Перед лотком с горячим шоколадом я не устояла. Бархатистая сладость рождала ассоциации с зимними вечерами. Все, что я ела и пила, было в пику Нашире.
Горячий шоколад камнем упал в желудок. Лисс многое отдала бы за единственный глоток.
Мощный толчок в плечо, и стаканчик вылетел у меня из рук.
– Смотри, куда прешь, – рявкнул крепко сбитый медиум.
Я хотела осадить нахала, но в последнюю секунду заметила полосатый пиджак, медный кастет и пряжку в форме черепа. На сей раз меня угораздило нарваться на тряпичника.
– Ты нездешняя, – процедил он. – Что ты тут вынюхиваешь, оракул?
– Просто гуляю. Неприятностей не ищу.
– Вот и хорошо. А то нарвешься.
Вроде беда миновала, но надо скорее уносить ноги.
Благодаря рикше я спокойно успевала вернуться в Сохо. Очередная повозка попалась сразу за Камденским рынком, на Овал-роуд. Усевшись в кабину, я почувствовала, как усталость свинцовой плитой давит меня к земле.
Водитель-ясновидица выехала на Тоттенхэм-Корт-роуд. На случай если меня узнали, я назвала ближайший к Севен-Дайлс адрес. Пусть думают, что мы с Джексоном отлично ладим.
Я закрыла глаза, а когда открыла, рикша остановилась, но не в Севен-Дайлс, а в проулке с чистыми белыми стенами.
– Мне нужно не сюда, – возмутилась я.
– Выметайся, – скомандовала женщина.
Я выбралась из кабины, жалея, что не прихватила с собой револьвер. Глаз различил знакомые окрестности. Меня привезли в переулок Крейвенс, пересекавший элитный район Вестминстера.
Нужно срочно убираться отсюда.
Травмированный лабиринт лишал меня возможности использовать мой дар даже в пассивной форме, на уровне восприятия эфира. Я не почувствовала приближения врагов, пока меня не взяли в кольцо. Возница молча укатила.
– Ну и ну! – раздался масленый голос. – Посмотрите, кто восстал из мертвых. Не зря Белый Сборщик возлагал на тебя такие надежды.
Сердце ушло в пятки. На свою беду, я узнала голос.
Голос Сенного Гектора.
