Глава VI. Под хрустальной пеленою
Нелегкая работа предстояла гребцам. Зловещий вихрь метал легкое суденышко из стороны в сторону… Черные волны то высоко выбрасывали баркас на гребне своих валов, то стремительно низвергали его в пучину…
Казалось, вот он исчезнет навеки в черной клокочущей пропасти, называемой морем… На веслах сидело четверо…
Адам, Яков, Мартус и юноша Мартин…
Фонарь, прикрепленный на корме, освещал слабым светом напряженные, суровые и угрюмые лица латышей… Они гребли изо всех сил, напрягая мышцы, но ветер и волны были вдвое, втрое, вдесятеро сильнее их. Они бросали, как щепку, баркас вправо и влево, и расстояние от берега до лодки уменьшалось с убийственной медленностью… Сирена правила рулем и изредка отдавала краткие приказания… И странно! Беспрекословно повиновались гребцы этой необычайной девушке, почти ребенку, знавшей море, как свои пальцы на руке.
– Вправо! Забирай вправо, Мартин! – одиноко звенел ее резкий, властный голос среди бушующей стихии. – А ты, Адам, приналяг… Вот я вижу вдали огонек старого Петера!..
Сережа, находившийся один без дела в баркасе, взглянул вперед и в надвигающемся мраке ночи увидел яркую звездочку в вышине.
– Я буду править на огонь! – ни к кому не обращаясь, заявила Сирена и с силой, трудно ожидаемой от ее маленькой руки, повернула руль… Потом глаза ее неожиданно встретились с глазами Скоринского.
– Вы умеете править? – сурово прозвучал ее голос, и, не дождавшись его ответа, она произнесла:
– Садитесь на руль… Я должна отыскать «их» глазами!
Сережа повиновался. Он невольно подчинился этому властному существу, распоряжавшемуся в море, как дома.
Старший Мартус, после долгого молчания, произнес мрачно:
– Здесь близко грифы… Если мы завязнем в них – конец. Баркас разобьет вдребезги, как игрушку…
– Жаль старую Ирму… Брата Андека постигнет та же участь… Все мы погибнем в пучине, – откликнулся Адам, с последними силами налегая на весла…
Mope бушевало… По-прежнему грозно вздымались седые гребни… заливая баркас… Из сил выбивались гребцы, налегая на весла… С нахмуренным, сосредоточенным лицом стояла на коленях посреди баркаса Сирена, держась обеими руками за его борта, и напряженным взглядом мерила даль… Ее зеленые глаза сверкали, как у кошки, и лицо, казалось, было белее гребня седой волны…
Вдруг она вздрогнула и закричала:
– Я вижу там… Я вижу там… белеет их парус…
– Где, где? – вырвалось из груди пяти человек.
– Там!
Маленькая рука вытянулась вперед. Где-то вдали белела точка… Это был парус, во все стороны бросаемый на крыльях ветра.
– Они погибнут… Это ясно, как день! Без весел им ничего не поделать, – произнес Яков Ленд, не переставая грести.
– Мы должны их спасти! Должны, во чтобы то ни стало! – И голос Сирены зазвучал суровыми, упрямыми нотами.
Снова налегли с удвоенной силой на весла люди. Снова воцарилось молчание, значительное и мрачное, как эта ночь. Совсем стемнело… Только яркая звездочка одинокого огонька сияла на маяке.
Только ее, да белый парус и видно было среди сгустившейся темноты… Вот она ближе и ближе… Вот неожиданно вынырнула огромная плывучая башня с фонарем, вся вымокшая от брызг фигура человека.
– Мой старый Петер! – кричит Сирена, изо всех сил напрягая свой звонкий голос, – идем на помощь туда! – И она махнула рукою куда-то вдаль, неопределенно.
– Спаси вас Бог, барышня! – прозвучал старческий голос с верхушки маяка.
Снова ночь… Снова молчание… Только волны ревут, не умолкая, как безумный…
И вдруг отчаянный треск… Грохот… и белая точка с быстротою молнии исчезла в волнах.
– Погибли… Паруса не видно, все погибли! – вырвалось снова стоном из груди пяти человек.
Только Сирена по-прежнему молчала, напряженно вглядываясь в темноту своими кошачьими глазами.
Новый выстрел прозвучал над морем среди общего хаоса звуков…
– Так и есть! Они успели достигнуть серого камня, – радостно сорвалось с уст девушки, – и вскарабкались на него! Иолас, Иолас, – напрягая голос и сложив руки рупором, прокричала она.
– А-а-а-а-а! – долетело откуда-то заглушенным звуком…
– Так и есть! Гребите скорее!.. Они на скале, – прерываясь от волнения, звенел голос Сирены… – Надо торопиться, иначе порывом ветра их снесет в море…
– Но, барышня… путь к серому камню опасен: там подводные грифы встречаются на каждом шагу, – несмело произнес старый Мартус.
– Так что же? Им погибать, что ли, по-твоему, старина? – И снова грозно сверкнули на старика зеленые глаза Сирены.
Точно серое привидение, выскользнул из мрака большой камень… На плоской площадке его копошились люди… Иолас, Андек и другие пять молодцов из рыбацкой слободки.
Отчаянно борясь с волнами, баркас причалил к скале.
– Закиньте веревку! Закидывай веревку! – крикнул под самым ухом Сережи знакомый голос… – Зацепи и за камень… Так… Теперь прыгай, Иолас!.. Андек… все вы… другие!
Баркас отчаянно закачался, едва не черпая воды…
Раз!
Темная фигура соскользнула со скалы и с шумом прыгнула на дно лодки… За ней другая… Третья… Еще и еще… Юноша Мартин ринулся к брату и замер в его объятиях.
– Что? Назад! – повелительными нотами прозвучал голос Сирены. – Ты хочешь погубить всех нас, мальчишка!
Мартин, сконфуженный, застыл на своем месте.
И снова, в следующую же минуту, голос Сирены прозвучал в баркасе:
– Правьте на маяк! На маяк правьте, молодцы!
Под шум, свист и лепет бури снова повернул баркас. Иолас стоял на коленях на дне лодки и говорил спокойно, закуривая свою трубку:
– Кабы не вы, несдобровать бы нам… Думал, уж не увижу свою старуху… Еще малость и сбросило бы нас в море… Уж последнюю трубку докуривал на скале… А теперь долой с ваших мест!.. Мы будем грести обратно.
И четверо из вновь прибывших заняли места Мартуса, Адама, Якова и Мартина… И снова запрыгала, завертелась лодка, легкая, как ореховая скорлупка, на груди расходившихся валов.
Андек, изо всех сил налегая на весла, с трубкой в зубах, говорил медленно и тягуче:
– Жаль нашей лодки… Пошла камнем ко дну… Дорого заплачена… другую не скоро купишь…
И вдруг замолк сразу.
Отчаянный, оглушительный треск раздался под ними. В тот же миг баркас накренился на бок, и огромный вал набежал с шумом и поглотил всех, сидящих в нем…
Глава VII. Героиня
Первое, что почувствовал Сережа, было ощущение колючего холода, охватившего его со всех сторон… Студеная движущаяся масса покорно расступилась перед ним и спокойно накрыла его своей хрустальной пеленою…
– Я тону! – вихрем пронеслось в его мыслях, – я тону! Прощай, мама! отец! Наташа!
Он попробовал плыть и не мог… Бешеные валы закружили его, как щепку… В дикой пляске водоворота он не мог сделать ни одного движения ни рукой, ни ногой… Непонятная слабость заполнила все его члены… Голова закружилась… дыхание сперло в груди… Он слабо крикнул и, лишившись чувств, пошел ко дну, как камень…
… … …
Прошла минута, другая… Несколько сотен минут… Несколько десятков часов, быть может… Сережа не мог сообразить, сколько именно, когда открыл глаза и удивленным взглядом обвел окружающую его обстановку. Он находился в странной комнате – круглой, как внутренность башни. Сквозь крошечное оконце пробивались солнечные лучи, радостные и пугливые, как целое стадо веселых молодых змеек. Близко, близко за стеною шумело море, но не бурное и грозное, каким он запомнил его в последнюю минуту, а тихое и кроткое, как всегда.
– Где я? – произнес слабо юноша, озираясь тем же изумленным взором.
Обветренное, морщинистое, бритое лицо и седая голова склонились над ним.
– He бойтесь, молодой господин, – прозвучал над ним добродушный голос, – вы на маяке у старого Петера.
– А те? Где остальные? Они погибли? – взволнованно вскричал Сережа.
– Живы и уже отправились на берег. За ними выслали лодку. Слава Богу, не погиб никто… Все спаслись, к счастью. Ваша лодка разбилась о подводный гриф вблизи маяка, и я успел выкинуть вам спасательные круги…
– Но я… я не мог видеть круга, я лишился чувств. Кто же спас меня? – живо заинтересовался Сережа.
– О, вас спасла молодая барышня… Она сильна, как барс, и плавает, как рыба… Недаром она находится большую часть времени в море, – не без гордости заключил старик.
– Где же она, Сирена? – спросил с живостью Скоринский.
– Здесь я! – послышался вдруг веселый голос, и смеющееся личико Сирены просунулось в дверь.
Сережа быстро вскочил, шагнул к девушке и глубоко прочувствованным голосом произнес:
– Вы спасли мне жизнь, как мне благодарить вас? Вы поступили, как героиня.
Она вскинула на него удивленными глазами.
– Я поступила так, как поступил бы каждый человек на моем месте, monsieur Serge.
– Моя мать будет горячо молиться за вас, узнав, что вы спасли ее сына. А мы? Мы будем друзьями, не правда ли, Сирена? – спросил Сережа, протягивая ей руку.
– Конечно, если дружба дочери Морского Гребня вам не страшна, – улыбнулась она лукаво, – Елена Рам с ее старым отцом будут рады вас видеть в пасторском доме.
И прежде, чем он успел ответить что-либо, Сирена исчезла за дверью, легкая и быстрая, как птица.
На лестнице послышались голоса.
Это поднимался на маяк барон с сыновьями, чтобы взять Сережу с собою в замок.
