Глава 2
Солнце медленно погружается в кровавое марево, я провожаю его взглядом как старого, но порядком надоевшего приятеля. Невыносимый зной Марракеша портит мою причёску и, в куда большей степени, характер.
Узкие улочки, петляющие меж оранжевых, жёлтых и красных домов манят своей тенью. Словно из воздуха на измождённых от зноя тротуарах появились женщины в ярких одеждах – они звонко хохочут, браслеты на загорелых руках издают мелодичный звон. Босые ноги ступают по раскалённым камням без страха.
Да и какой может быть страх, если эти прекрасные богини родились из песка и огня? Этот город, нет, весь этот жаркий край – утроба, породившая златокожих людей, способных обращаться в песчаные вихри.
Удивительный, волшебный Марракеш. Жаркий, душный, неприветливый, но манящий, пропахший сладостями и специями. Сегодня он обнимает меня, впускает в своё лоно, позволяет насладиться невесть откуда взявшимся свежим ветром.
Автомобиль остановился, водитель спешно бросился к двери, чтобы открыть её передо мной.
Найти человека с европейской внешностью оказалось не так легко. Пришлось обзвонить несколько контор и мои вопросы, сказать честно, приводили людей на том конце провода в негодование. Оно и понятно, подбирать персонал исходя из цвета его кожи – это дурной тон, граничащий с оскорблением.
Так или иначе, но мне удалось заполучить Марка. Миловидный мужчина средних лет, вышколенный так, будто готовился прислуживать самому королю. Повезло, что он оказался обучен вождению и даже имеет местные водительские права. Марокканские боги ко мне благосклонны.
Марк распахнул передо мной двойные двери, украшенные затейливой резьбой, а я успел лишь удивиться тому, что нас даже не попытались остановить – двое арабов в национальных одеждах застыли по обе стороны от входа, вытянувшись в струну. Возможно, им дали указание впускать всех, кто выглядит по-европейски, а может, отсеивание незваных гостей просто не входит в их обязанности.
Кивком я отпустил Марка, а сам расправил плечи и вскинул подбородок. Сложно было не заметить, что, стоило мне войти, как разговоры стали затихать. Пока всё идёт по плану.
Внутреннее патио «Свежего ириса» оказалось огромным. Мозаичный пол сверкает в неверном свете масляных ламп, бело-голубая дорожка ведёт к небольшому бассейну, вокруг которого собрались гости. С элегантных перилл второго этажа свисают живые растения, откуда-то раздаются чарующие звуки скрипки и виолончели.
Возле меня остановился слуга с подносом. Я сдержанно улыбнулся ему, взял высокий бокал и пригубил шампанское. Мимо прошли два умудрённых сединами мужчины, один из них кивнул, делая вид, будто узнал меня.
Ответив ему шутовским полупоклоном, я отсалютовал бокалом и пошёл вперёд, любуясь причудливыми арками и растениями, рассаженными в больших разукрашенных кадках.
И тут я увидел её, графиню Софию Адлерберг-Данмор. Она стоит ко мне спиной, но женщины, окружающие её, смотрят на меня во все глаза. Можно не сомневаться, что они уже оповестили звезду вечера о том, что к ним на огонёк явился никому неизвестный, но юный и, несомненно, богатый незнакомец.
Получив заказ, я тут же навёл справки и теперь знаю о графине едва ли не больше, чем она сама.
В семнадцать лет София вышла замуж за английского графа Данмора и покинула родной дом. Родив графу пятерых детей, она заскучала и принялась колесить по свету, посещая самые экзотические уголки. Один из её любовников подарил ей шар из драгоценного камня, как символ своей вечной любви, а затем скончался при странных обстоятельствах.
София считает, что носит при себе память о возлюбленном, но я знаю об этой безделушке намного больше, чем она. Там, в глубинах алого камня, томится сила, заточённая туда много веков назад. Откуда шар взялся у любовника графини неизвестно, да и какая разница? Ходят слухи, что он был военным, так что не исключено, что драгоценность была просто украдена им в какой-нибудь стране, которую наши доблестные воины отправились освобождать.
Медленно, крадучись, я приблизился к стайке женщин. Делая вид, что мне нет до них дела, отпил шампанского и уставился на звёздное небо, раскинувшееся над патио. Здесь очень красиво, даже жаль, что в Марракеше я бываю исключительно по работе.
–…пижон…
–…очень юный…
–…прямо за вашей спиной…
Женщины, окружившие графиню, щебечут на русском языке. Разве это не лучший момент, чтобы вступить в беседу?
– Позвольте юному пижону наполнить ваш бокал, – сказал я без малейшего акцента.
Графиня оценивающе посмотрела на меня через плечо, обернулась и медленно протянула бокал. Беря его, я прикоснулся к её пальцам и одарил Софию самым томным из своих взглядов. Опешившие от такой наглости дамы умолкли, стыдливо краснея.
Сохраняя достоинство и невозмутимость, я поманил слугу, взял с золоченного подноса шампанское и протянул его графине. Она приняла его и спросила:
– Где вы выучили мой родной язык?
– Мне посчастливилось иметь в учителях вашего земляка, – уклончиво ответил я. – Как вы считаете, он мог бы мной гордиться?
– Вполне. – Она пригубила напиток. – Графиня София Адлерберг-Данмор.
– Лорд Мирче Сербан, – с лёгким поклоном ответил я.
Думал, что она подаст мне руку для поцелуя, но графиня решила опустить этот жест. Что ж.
– Сербан… – задумчиво протянула она. – Должно быть, вы из Румынии?
– Так и есть.
– И как вас занесло в такую даль?
– Меня вела дорога приключений, как и вас, полагаю. – Не дав ей опомниться, продолжил: – Скрипач здесь сам Сатана, не находите?
– Вы разбираетесь в музыке? – София сделала шаг ко мне, игнорируя взволнованный шёпот подруг.
– Соната соль минор, Тартини. – Я улыбнулся. – Клянусь, впервые слышу такое страстное исполнение.
София замерла, прислушиваясь к звукам скрипки. Её лицо ещё хранит отпечаток былой красоты, морщинки-лучики разбегаются от уголков поблекших голубых глаз. Линия рта мягкая, смешливая, графиня будто всегда готова рассмеяться или задумчиво улыбнуться. Овал лица, что называется «поплыл», но длинная шея всё ещё достойна резца скульптора. Даже время склоняет голову перед аристократией, в её возрасте любая другая женщина выглядела бы намного хуже, но только не она.
Лёгкое, слишком легкомысленное белое платье обнажило нежные овалы плеч, на загоревшей коже которых я увидел трогательные веснушки.
– Лорд Сербан, – сказала София, – прекратите так нагло меня разглядывать.
– Не смог сдержаться, – ответил я. – Мне перестать?
Большим заблуждением было бы считать, что только мужчины в возрасте падки на красоту юности. За свой короткий век я усвоил, что богатые женщины ничуть не уступают своим мужьям в этих порочных желаниях.
Ни воспитание, ни статус замужней дамы не могут вытравить из души девушки (даже если этой девушке за пятьдесят) мечты о том, как юный незнакомец прижимает ее к себе в страстном танце и припадает горячими губами к лебединой шее.
Пресытившееся властью и деньгами высшее общество всегда ищет развлечений «поострее», таких, чтобы было о чём исповедаться. Осуждаю ли я этих людей? Конечно нет. Уверен, что на закате своих лет буду одним из тех стариков, которые с замиранием сердца наблюдают за тем, как полные груди сиделки мягко покачиваются, когда она наклоняется, чтобы достать их немощное тело из ванной.
– Нет, что вы, – губы графини тронула улыбка, – продолжайте.
Лгать я учился с детства и преуспел на этом поприще как никто. Но сейчас, стоя в полумраке марракешского патио, искренне считаю Софию привлекательной женщиной. Пусть она лишь часть моей работы, но оскорблять её ложью было бы низко даже для меня.
– Вы очень красивый юноша, лорд Сербан. – Графиня одним большим глотком осушила бокал. – Но я гожусь вам в матери.
– Юность – это недостаток, который быстро проходит, – со знанием дела произнёс я и, наклонившись, убрал серебряный локон за её аккуратное ушко.
– Мария, – София повернулась к своим спутницам, – подай мне тирс.
Девушка безропотно передала графине средней длины жезл, увенчанный алым шаром. Она хотела что-то сказать, но стушевалась, неловко поклонилась и вернулась к подругам.
– Тирс? – Я хмыкнул. – Не жезл, не трость… А вы изобретательны.
– Тирсом назывался посох Диониса. – София взяла меня под руку. – Он был сделан из стебля ферулы, а вместо драгоценного камня его навершие украшала сосновая шишка.
– Умна, красива и обаятельна, – заключил я. – Вы – набор положительных качеств.
– Слишком грубая лесть, – отмахнулась она. – Предлагаю прогуляться по ночному городу. Как думаете, лорд Сербан, справитесь ли вы с негодяями, которые решат нас ограбить?
– Легко.
– Знаете, а я в вас верю. – София тихо рассмеялась. – Но охрану всё же возьму с собой.
Мы вышли из патио и погрузились в духоту марракешской ночи. Моя рубашка тут же прилипла к спине, в брюках стало невыносимо жарко, и я понял, почему Салим так настаивал на тобе.
– Вы надели это чтобы меня впечатлить? – Вдруг спросила графиня.
Признаться, я опешил. Мой информатор говорил, что София вовсе не глупа, но такой проницательностью одурманенные собственным превосходством графы и графини обычно не обладают.
– Как вы узнали? – После небольшой паузы спросил я.
– Сперва в город приезжает моя дурная слава, а затем я сама. – Этот разговор Софию явно веселит. – Вы слетаетесь ко мне как птички к кормушке. Юные, дерзкие, уверенные в том, что ночь с графиней сулит большие перемены в жизни.
– Позвольте, – возмутился я, – но моя жизнь и без того достаточно хороша. Пусть я не фаворит императрицы или её мужа, но денег мне хватает.
– Тогда что вы искали в этом патио, Сербан?
– То же, что и вы – приключение, о котором смогу вспоминать на смертном одре. Чувства, которые докажут мне, что я прожил свой век не зря.
– Рановато вы задумались о смерти. – Тонкие браслеты графини мелодично звенят при каждом шаге.
– Вы тоже.
Мы обменялись понимающими взглядами. София осталась довольна ответом, прильнула к моему плечу и надолго замолчала.
Влажная ночь пахнет фруктовыми деревьями и цветами. Звук наших шагов отражается от стен и напоминает шёпот. Два охранника Софии идут следом, словно безмолвные тени.
Я поднял голову и посмотрел на диск луны, отчеканенный на тёмном полотне неба. Эта ночь прекрасна во всех отношениях, начиная с приятной компании образованной, умной женщины, и заканчивая непосредственной близостью к объекту моих поисков.
Алый шар мерцает, отражая огни ночного города, мне могло показаться, но там, внутри драгоценной темницы, будто клубится что-то, напоминающее густой туман.
Знала бы София, что уже много лет рядом с ней находится существо, способное вернуть ей юность и страсть к жизни. Погибший возлюбленный подарил ей не драгоценную безделушку, а переносную тюрьму, внутри которой заточён джинн.
Я не занимаюсь поиском пропавших фамильных ценностей, Коллекционеров не интересуют деньги, только Чудеса. И моя работа – находить их и доставлять заказчикам.
Пальцы Софии ласкают мою ладонь, она увлекает меня в темноту переулка, туда, где в ласковых объятиях тени нас никто не узнает. Ночь будто избавила её от необходимости играть роль богобоязненной жены и матери.
Она прижала меня к стене, и я понял, что с самого начала не мог ни на что повлиять. Если бы София не захотела, я бы не смог к ней приблизиться. И наряд, получается, подбирал зря – явись я хоть в костюме шута, эта женщина могла просто вскинуть подбородок и пройти мимо, делая вид, что меня не существует.
Я припал к её шее и принялся осыпать поцелуями горячую кожу. Пальцы Софии впились в плечо, проклятая палка с джинном упёрлась в бок и с каждым мгновением становится только больнее.
– Твой скипетр, – задыхаясь, прошептал я, – пытается пронзить меня насквозь.
– Прости, я совсем забыла, что скипетр должен быть у тебя.
Я расхохотался.
Таких женщин, как София, невозможно не любить. Нет в них ни ложной скромности, ни напускного кокетства, они знают чего хотят и получают это. А я, в силу своих скромных возможностей, пытаюсь исполнить их желания.
Взявшись за руки словно юные влюблённые сбежавшие ночью из дома, мы побежали к освещённому крыльцу богом забытой гостиницы. Заспанный хозяин подал нам ключ от цокнул языком, когда я наклонился к своей спутнице и жадно вдохнул запах её волос.
На тёмной лестнице я запустил руку под платье Софии, она громко рассмеялась и, схватив меня за рубашку, потянула за собой.
Пока графиня давала указания охране, я вошёл в крошечную комнату, подошёл к окну и распахнул его. Внутрь ворвались ароматный ветер и лунный свет, осветивший толстый цветной ковёр и большую кровать с витыми столбиками.
Сев на узкий подоконник, я подставил лицо ветру и принялся расстёгивать рубашку. В серебристых лучах ночного светила я должен выглядеть очень хорошо, настолько, чтобы графиня растеряла остатки бдительности. С ней, конечно, хорошо, но работа есть работа.
Бесшумно ступая, София приблизилась и бросила тирс на пол. Моё сердце сжалось – не хватало ещё, чтобы темница джинна раскололась и дух вырвался на свободу. От неминуемой катастрофы нас спас ковёр.
Скинув рубашку, я подошёл к графине. Её губы раскрылись, требуя ласки, грудь вздымается под тонкой тканью платья. Даже жаль, что придётся оставить её в таком состоянии, но нарушать внутренний кодекс чести я не стану.
София прильнула ко мне, требуя большего. Как только её язык оказался у меня во рту, крошечная капсула с сонным порошком лопнула. Поцелуй прервался, графиня обмякла в моих руках и начала оседать на пол.
– Что… ты… – Её глаза заволокло туманом.
Не знаю, что хуже – вкус самого порошка или противоядия, которое я выпил ещё в машине. Очень жаль, что последние воспоминания обо мне будут испорчены горечью снотворного.
Я осторожно положил Софию на кровать, накрыл её тонким одеялом и начал раздеваться. Услышав шаги, бросился к окну и помахал рукой Марку. Тот подошёл ближе и, прицелившись, швырнул мне пакет с одеждой. Неловкий от природы, я едва не выронил его, но всё же сумел удержать в руках.
Через несколько минут всё было кончено – я переоделся в неприметную тобу, завязал волосы в низкий хвост и спрятал его под воротник. Вещи, купленные для вечера, сложил в пакет, туда же запихнул тирс.
Впервые за всю свою карьеру почувствовал себя жалким воришкой. Обычно люди знают, какие сокровища хранят в своих сейфах, и понимают, что за ними идёт охота. София же даже не подозревает, какое чудо носила с собой все эти годы. Мой образ в её памяти будет запятнан воровством, простым похищением условно драгоценного камня, прикреплённого к тирсу.
Передав пакет помощнику, я вылез из окна, бросил прощальный взгляд на крепко спящую графиню и спрыгнул вниз.
Марк поддержал меня, за что я мысленно решил увеличить его жалование. После приземления ноги пронзила боль, несколько мгновений мы простояли в темноте переулка, затем я кивнул и заковылял следом за помощником.
Забравшись в салон автомобиля, я достал тирс и придирчиво осмотрел его. Да, сомнений быть не может, это тот самый камень. Заказчик передал мне фотографию и у меня было достаточно времени, чтобы как следует рассмотреть её.
С Марком распрощались во мраке – луна скрылась за облаками давая мне понять, что я не заслуживаю счастья лицезреть её прекрасный лик. Что ж, согласен, сегодня я снова поступил очень скверно. И дело даже не в воровстве, а в том, что мне пришлось обмануть женщину. Мужчин обманывать мне нравится гораздо больше.
– Удачи вам. – Марк махнул рукой и сел в машину.
Да, удача мне понадобится.
Я люблю путешествовать. Корабли, поезда, да хоть лишённые всех удобств экипажи, в которых затекает задница, – мне подходит всё. Но с их помощью человек не может преодолевать немыслимые расстояния за несколько минут. Учитывая род моей деятельности, скрыться с места преступления быстро и без свидетелей – это жизненная необходимость.
На помощь таким, как я, пришла гильдия Пожирателей Времени. И не сойти мне с этого места, если я люблю с ними сотрудничать.
Говорят, чтобы взять под контроль время и пространство, маги гильдии едят людей. Впрочем, это только слухи, но я бы не удивился узнав, что так оно и есть.
Фигура в капюшоне появилась из темноты. Не просто вышла из неё, а буквально обрела плоть прямо на моих глазах. Гоня прочь суеверный страх, я пошёл за ней.
Мы быстро прошли по пропахшему потом и грязным бельём переулку и свернули во внутренний двор. Мой молчаливый спутник открыл неприметную деревянную дверь, схватил меня за руку и переступил порог.
Глаза я открыл в Лондоне. Меня ослепило солнце.
