Цитаты из книги Скорбь сатаны

Как много может сделать женщина, если захочет! Сколь многого она не делает, проживая свою жизнь без мысли и цели, как корова.

Радоваться, делая зло, — это кратковременный недуг, свойственный только человеку.

Как бы ни была виновна женщина, она обыкновенно возбуждает известную долю симпатии; мужчине всегда достается равнодушие.

Литераторы имеют способность быстро пробегать книги и в несколько минут схватить их главную суть.

Существует огромная разница между искренним горем и потрясением, связанным со страхом за себя.

Богатство действует как своего рода зеркало, отражающее человеческую природу в худших ее проявлениях.

Я всегда говорю, что без толку иметь кучу денег, если вы не молоды. В старости ими можно только набивать карманы врача, пока он пытается помочь вашему бедному изможденному организму.

Помощь Бога — это наказание, Его утешение ужасно! Сила должна признать себя слабостью, чтобы Он помог, а сердце должно разбиться, чтобы Он утешил.

— Образец красоты, по суждению мужчин, — продолжил Лючио, — представляет собой отличную плоть, и ничего более. Мясо, красиво обернутое вокруг уродливого скелета; мясо, приятно окрашенное и мягкое на ощупь, без шрамов или пятен. И его должно быть много, особенно в определенных местах. Это самый тленный род красоты: болезнь портит ее, годы бороздят ее морщинами, смерть уничтожает ее, но это все, что стремится приобрести большинство мужчин в торговых сделках с прекрасным полом.

Когда мы сами расстроены, никто другой не смеет быть веселым; если наше бесценное эго чем-либо опечалено, мы ожидаем, что сама природа должна скорбеть вместе с нами, — вот как высоко мы себя ценим.

О блаженство полного беспамятства! Оно заставляет желать, чтобы смерть в самом деле была окончательной. Полное забвение, уничтожение — наверное, это было бы большим милосердием для заблудшей человеческой души, чем страшный дар Бога — Вечность, ослепительный отпечаток того божественного «Образа» Творца, с которого мы все сделаны и который нам не стереть.

Все в мире совершенно, кроме этого любопытного произведения природы – человека.

В искусстве вещи всегда оправдывают себя.

Гений редко развивается под влиянием богатства. Аристократы никогда не могут извлечь его из своих отуманенных голов, и литература принадлежит Граб-стрит. Великие поэты, великие философы, великие романисты всегда неопределенно зовутся «высшим» обществом как «этот сорт людей». «Этот сорт людей так интересен», – говорят снисходительно олухи синей крови, как бы извиняясь за знакомство с некоторыми членами литературного класса.

Нет принудительной силы во всей вселенной. Человек – высшее и независимое творение, хозяин всего, что он обозревает, не признающий другой власти, кроме своего желания.